Готовый перевод Reborn Villain: Immortal Demon Lord / Возрождение злодея: Магистр бессмертного пути: Глава 19

Ши Цянь отвел взгляд от стола и посмотрел на мужчину, который с самого прихода хранил молчание. Голос его звучал ровно, словно он задавал самый обыденный вопрос.

— …Когда ты догадался? — спустя долгое время наконец спросил мужчина.

— До того, как мы вошли в проход.

— А когда начал сомневаться? — не унимался собеседник.

— Как только увидел первое видение. — Ши Цянь прищурился, скрывая холодный блеск в глазах, и, выдержав паузу, продолжил: — И как долго ты собираешься притворяться им?

Если бы Ши Цянь не почувствовал, что от этого существа не исходит злобы, он ни за что не смог бы так долго мирно сосуществовать с ним, особенно учитывая, что тот принял облик Цзин Су.

— Невозможно! Я ведь ни разу не выдал себя, каждое моё действие соответствовало его привычкам! Как ты мог заметить? Ты обязан мне сказать, иначе я так и буду ходить в этом обличье! — «Цзин Су» сердито топнул ногой, быстро протянул руку, вцепился в рукав Ши Цяня и начал трясти его. — Ну скажи, скажи!

— … — Приходилось признать: видеть, как некто в облике Цзин Су ведет себя подобным образом, было до крайности странно. По крайней мере, до этого момента Ши Цянь даже представить себе не мог, чтобы Цзин Су стал так кокетничать.

— Ладно, говори, что именно ты хочешь знать? — Поняв, что освободить руку не удастся, а духовная сила в теле полностью подавлена, Ши Цянь перевел взгляд на «Цзин Су» и одарил того мягкой, теплой улыбкой.

— Я, я… — Под пристальным взглядом Ши Цяня «Цзин Су» внезапно почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он вздрогнул, а затем, словно что-то вспомнив, слегка покраснел и смущенно отвел глаза. Даже его голос, который до этого не стихал, стал гораздо тише: — Просто скажи, как ты понял, что я не твой учитель? — Тем не менее, руку, сковывающую движения Ши Цяня, он так и не отпустил.

Ши Цянь действительно заподозрил неладное после первого же видения. Ощущение печали, которое он тогда испытал, больше походило на отклик извне. В тот момент он понял, что в этом дворике есть третий человек, но вскоре та аура исчезла и больше не появлялась до самого конца видений. Причина, по которой он посмотрел на Цзин Су после увиденного, крылась не только в желании узнать его реакцию — было и нечто другое. Ему показалось, что на одно мгновение Цзин Су охватило то же самое чувство.

Но по-настоящему он усомнился позже. Если судить по привычкам Цзин Су, тот ни за что не позволил бы ему первым открыть ту дверь, вне зависимости от обстоятельств. Хотя каждое слово, малейшее движение и отношение «Цзин Су» к нему были безупречны, поведение учителя после входа в дом казалось странным. И как бы тот ни старался скрыться, от глаз Ши Цяня это не укрылось.

К тому же, если бы это был настоящий Цзин Су, он ни за что не стал бы давать обещания, не объяснив причин, после того как Ши Цянь заговорил об уходе.

Конечно, если всё предыдущее можно было списать на совпадения, то момент, когда его рука безошибочно легла в центр массива, уже никак нельзя было объяснить случайностью.

Лицо «Цзин Су» стало мрачным. Он никак не ожидал, что его столь совершенная игра обернется таким количеством промахов. Однако признать это было слишком постыдно, поэтому он, не желая сдаваться, спросил:

— Почему твой учитель не смог взломать тот массив?

Этот древний защитный массив давно был утерян, и если бы не полученное им наследие, Ши Цянь никогда бы о нем не узнал. Центром такого массива могло стать что угодно, и то, что Цзин Су нашел его, Ши Цяня не удивило. Но даже найдя центр, невозможно было проникнуть сквозь него без помех, не обладая полностью идентичной духовной силой. К тому же нынешние культиваторы, в отличие от древних небожителей, не могли свободно преобразовывать свою энергию — их духовная сила уже была сформирована. Цзин Су обладал редким небесным корнем молнии, и его энергия никак не могла быть столь мягкой, как требовал массив.

Но этот человек справился без труда. Значит, вопрос о его личности отпадал сам собой.

— Теперь твой черед, — Ши Цянь наконец вернул себе руку, которую уже начинало ломить, а истинная ци в его теле пришла в норму. Сохраняя невозмутимый вид, он сделал шаг в сторону, заняв позицию сбоку от «Цзин Су» — идеальное место для атаки. Если тот сделает хоть одно неверное движение, Ши Цянь в любой момент сможет приставить меч к его горлу.

— Ты только что сказал, что нынешнюю духовную силу нельзя свободно преобразовывать. — Мужчина, не обращая внимания на оборону Ши Цяня — или попросту не замечая её, — нахмурился, его лицо омрачилось тревогой. Вдруг он почувствовал холод, вздрогнул и, подняв голову, увидел, что Ши Цянь улыбается ему. В глазах собеседника отражались черты совсем не того человека, которого он представлял. Только сейчас он осознал, что всё еще носит облик учителя, и смущенно почесал затылок, слегка краснея: — Прости, сейчас исправлюсь.

Стройная фигура, принадлежавшая Цзин Су, на глазах у Ши Цяня стала ниже, изящные мужские черты лица изменились, став утонченными, и вскоре перед ним предстал юноша в алых одеждах, ровесник самого Ши Цяня.

Его лицо, казалось, было тронуто румянами; он выглядел ослепительно привлекательным, даже не пытаясь улыбаться. Юноша покружился перед Ши Цянем и широко улыбнулся:

— Ну как? Я ведь красивее твоего учителя?

— Нет. — Ничуть не смутившись этой красотой, Ши Цянь ответил совершенно естественно. Не глядя на то, как юноша вмиг застыл, он принялся вертеть в руках кольцо, продолжая спокойным голосом: — А теперь ты можешь ответить на мой вопрос?

Юноша яростно сверкнул глазами, вздернул подбородок, пытаясь выглядеть выше, и высокомерно фыркнул:

— Спрашивай, я расскажу всё, что знаю.

— Где сейчас мой учитель? — Ши Цянь всё еще мягко улыбался, но пальцы, поглаживающие кольцо, сжались сильнее.

Услышав вопрос, юноша мгновенно поник. В его глазах мелькнул испуг, он что-то пробормотал себе под нос и, украдкой взглянув на невозмутимое лицо Ши Цяня, неохотно ответил, явно пытаясь уйти от темы:

— С ним всё хорошо!

Ши Цянь пристально посмотрел на него и, убедившись, что юноша не лжет, не стал настаивать. Он подошел к письменному столу и посмотрел на незаконченную картину:

— Тогда кто ты? И зачем привел меня сюда?

Поняв, что разговор перешел к главному, юноша наконец перестал менять выражения лица. Он проследил за взглядом Ши Цяня, укусил нижнюю губу, и его глаза наполнились печалью и тоской, а в глубине их, возможно, сквозила ненависть. Его ослепительно прекрасное лицо вдруг стало бледным.

— Меня зовут Хэ Хуань, — произнес юноша. Не отводя глаз от картины на столе, он тихо начал рассказывать ту историю, что давно была погребена под толщей десяти тысяч лет.

Он родился на берегу пруда Перерождения, где в древние времена можно было созерцать судьбы всех живых существ и управлять колесом сансары. До того, как его пересадили в этот маленький дворик, самой большой радостью было качать на ветру своими крошечными ветвями и опускать их в воду, нарушая гладь и запутывая людские невзгоды. Тогда у него еще не было разума, но он помнил то самое чувство свободы и безмятежности.

Позже в его жизни появился юноша в белом. Он всегда плотно сжимал губы, а в его глазах таилось упрямство и холод. Каждый раз, приходя к нему, он любил стоять рядом и смотреть в воду на тех людей и события, которых Хэ Хуань не понимал.

Однажды юноша прибежал к нему, весь покрытый ранами. Впервые Хэ Хуань ощутил тепло. Ярко-алая кровь юноши казалась обжигающей — такой теплой, что он жадно впитывал её каплю за каплей, надеясь, что это тепло разольется по каждому уголку его естества. Тогда юноша улыбнулся — так же, как на каждой из этих картин: скрыв упрямство, стер всю остроту, став теплым и чистым. Он сказал: Маленький Хэ Хуань, раз уж ты впитал мою кровь, значит, ты теперь мой.

Тогда он не понимал этих слов, лишь блаженно дрожал листьями под нежным дыханием юноши. А потом увидел, как тот прыгнул в пруд Перерождения. Перед прыжком он сказал ему: Жди меня.

Когда они встретились снова, юноша уже стал взрослым мужчиной, а он всё ещё оставался маленьким деревцем, растущим у пруда, где время текло невыносимо медленно, и покачивал своими ветвями.

Мужчина улыбнулся и сказал: Я пришел за тобой.

Его пересадили в этот дворик. Здесь жили этот выросший юноша и мужчина в красном, от которого исходила отвратительная аура. Хэ Хуань начал медленно расти. Он был счастлив, потому что его юноша улыбался очень тепло, и пусть эта улыбка предназначалась не ему, он всё равно чувствовал трепет в своей душе.

Год за годом он наконец превратился в огромное дерево, способное закрыть собой небо, но никак не мог научиться цвести. Каждый раз, когда приходила пора цветения, мужчина тревожно гладил его кору, не понимая причин. Руки мужчины были теплыми — такими теплыми, что ему хотелось, забыв обо всем, обвить их своими ветвями.

Когда мужчины в красном не было рядом, юноша любил прислоняться к его стволу, сидеть или лежать. Он всегда улыбался, словно и не умел иначе, но Хэ Хуаню казалось, что, находясь рядом с ним, юноша улыбается не так, как при встрече с тем, другим.

Мужчина был всегда таким теплым, но древесина самого Хэ Хуаня была жесткой. И хотя для него это было трудно, всякий раз, когда юноша был рядом, он старался сделать свои ветви мягче. Слушая его нежное дыхание, он осторожно покачивал листвой, закрывая его от солнца.

Он думал, что так будет всегда — просто и спокойно.

Но они поссорились. Из-за установленных ими барьеров он не мог слышать звуков, но видел: после первой ссоры тот, кто всегда вел себя так властно — мужчина в красном, — опустил голову и сжал кулаки, но так и не решился причинить юноше вреда. Он видел, как юноша в ярости отвернулся, хотя на его лице не было и следа гнева. Стоя спиной к мужчине, он слегка приподнял уголки губ в холодной насмешке, а в его глазах будто разверзлась бездна — точь-в-точь как в тот день, когда они встретились впервые.

Юноша, словно почувствовав что-то, перед уходом одарил его знакомой теплой улыбкой и безмолвно произнес: Жди меня.

Он всегда считал себя деревом, а деревья не знают печали, но в тот момент странная тоска охватила его. Оказалось, что его юноша никогда не был по-настоящему счастлив.

— Потом я всё ждал и ждал. Конечно, тот мужчина ждал вместе со мной, — при этих словах в глазах Хэ Хуаня мелькнуло отвращение, которое тут же сменилось печалью. — А потом, как ты видел, он вернулся. Я был вне себя от радости, думал, он пришел забрать меня.

— Он стоял там, всего в паре шагов от меня. Смотрел на меня, не отрываясь. Мужчина в красном не удостоился ни единого взгляда, и я был счастлив. Но он ушел, не сказав ни слова. — Голос Хэ Хуаня в конце охрип, словно он из последних сил сдерживал эмоции. Он не сказал Ши Цяню, как сильно тогда ненавидел себя за то, что был всего лишь деревом: он не мог говорить, не мог ходить, даже цвести не умел.

Его рука нежно коснулась незаконченной картины на столе, снова и снова обводя контуры того человека, словно боясь потревожить его покой. Голос стал ещё тише:

— Спустя долгое время он привел в мир демонов небожителей из древнего мира. Он запечатал границы, и когда небожители с демонами спохватились, было уже поздно — алтарь был активирован. Позже я научился цвести. Цветы забрали все мои силы, они были ярко-алыми, цвета его крови, но в них не было тепла. Увы, он этого уже не увидел.

Хотя голос Хэ Хуаня был ровным и тихим, Ши Цянь уловил ключевое слово:

— Алтарь?

— Да. Он осушил весь пруд Перерождения, поместил воду в алтарь и принес в жертву души небожителей, чтобы навечно заточить всех жителей обоих миров в этом городе. До тех пор, пока их души не рассыплются в прах, они не обретут покоя. — Когда Хэ Хуань говорил об этом, на его лице застыла ненависть. Он с силой ткнул пальцем в стол, и в толстой красной древесине моментально образовались пять отверстий. Всё это из-за того проклятого демона! Если бы не он, разве мог бы его юноша стать жертвой нападения и оказаться в алтаре? А еще он запечатал все комнаты в этом дворе особыми демоническими техниками, не давая ему войти. Если бы не Ши Цянь, который сегодня открыл дверь, он бы даже не узнал, что тот, кто жаждал заполучить его юношу, тайком написал столько портретов!

Ши Цянь посмотрел на юношу, который, несмотря на всю свою ненависть, сохранял рассудок и не повредил картину ни на йоту. Он убрал пальцы, уже коснувшиеся рукояти меча Чухань, и медленно произнес:

— А какова твоя нынешняя форма?

— Это дар, который он мне оставил. — Эмоции юноши мгновенно упали на самое дно. Он думал, что просто засохнет, как обычное дерево, но в последний момент обрел человеческий облик, притянутый остатками крови юноши, утратившей своего хозяина. Этот дворик, казалось, тоже был под защитой, и если бы при превращении он не поглотил столько духовной силы, из-за чего все массивы, кроме иллюзорного, вышли из строя, Цзин Су не смог бы так легко его развеять. Однако его целью был Ши Цянь, поэтому, как только тот вошел и замер, увидев видения, Хэ Хуань использовал духовную силу, чтобы разорвать связь Цзин Су с двориком.

Потирая ноющую грудь, Хэ Хуань никак не мог взять в толк: обладая силой десяти тысяч лет культивации, он всё же не смог увернуться от того меча Цзин Су. Хоть рана была и не смертельной, но… чертовски больно.

— Зачем ты ищешь меня? — Если судить по силе, ему не сравниться с Цзин Су, если по удаче — не тягаться с Лань Тянем. Но этот древесный дух выбрал именно его, и это не могло не вызывать подозрений у Ши Цяня.

— Я знаю, что твой учитель расследует дела древних небожителей, и знаю, как открыть врата древнего мира, чтобы вернуть мир культивации в прежнее состояние. Только помоги мне с одним делом. — Услышав вопрос Ши Цяня, Хэ Хуань изменился в лице, его глаза засияли.

— Ты мне угрожаешь? — Не спрашивая, откуда Хэ Хуань знает о текущем положении дел, Ши Цянь слегка прищурился, глядя в умоляющие глаза юноши с опасным блеском.

— Что ты! Ты же сам сказал, что культиваторы больше не могут преобразовывать духовную энергию, а это серьезно! Это доказывает, что духовная ци мира культивации достигла критической точки. Хотя сейчас еще возможно вознестись в малый мир небожителей, шансы даже не один к сотне. Подумай, сколько людей вознеслось за последние десять тысяч лет! Сейчас настало время внести вклад в благополучие мира! — Испугавшись, что Ши Цянь его не так поймет, Хэ Хуань от нетерпения даже подпрыгнул, а закончил свою речь с праведным гневом.

— С какой стати? — Надо признать, вид суетящегося юноши был довольно забавным.

— Ты! Как ты можешь быть таким неразумным?! — Хэ Хуань после обретения облика никогда не покидал этот дворик. Хотя он знал, как общаться с людьми, никогда не применял это на практике и, конечно, не уловил нотки насмешки в голосе Ши Цяня.

Увернувшись от руки Хэ Хуаня, Ши Цянь увидел, что юноша вот-вот расплачется от досады, слегка приподнял бровь и медленно произнес:

— Говори, что я должен сделать.

Юноша, очевидно, истолковал слова Ши Цяня по-своему, просиял и, приблизившись к нему, захлопал ресницами:

— Просто вернись один раз, когда станешь небожителем.

— Причина? — Ши Цяня начала утомлять эта возня. Приложив холодные пальцы к вискам, он попытался мыслить ясно. Раз нужно вернуться после вознесения, значит, в ближайшее время его не заставят это делать, но вознесение — штука не из простых.

К тому же Ши Цянь не видел ни одной причины помогать ему. Какое ему дело до количества духовной ци? Какое ему дело до мира небожителей или демонов? Какое ему дело до судеб человечества? Он никогда не считал себя хорошим человеком. Ему не нужно было признание других или память потомков. Значит, довод Хэ Хуаня был несостоятелен. Если бы он мог оценить силу этого парня, ситуация сложилась бы иначе — сейчас же ощущение, что тобой манипулируют, было крайне неприятным.

Хэ Хуань закусил губу, блеск в его глазах на мгновение погас, но вскоре вернулся.

— Я хочу увидеть его ещё раз, и только ты можешь это сделать. Я чувствую в тебе его ауру, поэтому и позволил тебе войти. — На этом он запнулся, осознав, что требует невозможного — ведь Ши Цянь ничем ему не обязан. Подумав о ситуации в мире культивации, он добавил: — Не волнуйся, вознесение для тебя не такая уж сложная задача, и я помогу тебе.

Сказав это, Хэ Хуань направился в угол комнаты. Застыв на мгновение, глядя на человека на картине, он почти благоговейно свернул её.

Свиток постепенно сворачивался, обнажая небольшую нишу в белой стене. Хэ Хуань осторожно перевязал картину красной лентой, положил на стол и только тогда достал из ниши маленькую шкатулку.

Ши Цянь молча наблюдал за движениями юноши, размышляя о его словах про ауру древнего небожителя. Он ничего не мог понять. В его памяти не было ничего, что связывало бы его с древними небожителями. Если бы он сказал, что в прошлой жизни заразился этой аурой в руинах, он бы не удивился — там действительно был портрет юноши в белом. Но ведь он переродился, вернулся на сотню лет назад! Как могла даже самая сильная аура перейти в другое тело? К тому же он не верил, что такая история может случиться с ним дважды: вода пруда Перерождения в алтаре, души как жертва — никто в этом мире больше не сможет войти в цикл перерождения.

Постой! В голове Ши Цяня вдруг мелькнула мысль. Он направил истинную ци в даньтянь и, почувствовав необычно активный длинный меч, замер. Действительно, без него здесь не обошлось.

Шкатулку открыли. Внутри лежал серебряный браслет шириной в палец, украшенный изящным узором. Казалось, в нем не было ничего особенного.

— Держи.

Приняв вещь, Ши Цянь был поражен: он не мог определить её уровень. Если бы браслет сейчас не лежал у него в руке, он бы вовсе его не ощущал. Когда Ши Цянь разглядел узоры, его брови слегка дернулись, но он быстро принял прежний вид.

— Это?

— Этот браслет называется Разлука и Встреча. Он был изготовлен специально для меня, чтобы я носил его после обретения облика. Сейчас он мне всё равно не нужен, так что дарю его тебе. Он может обеспечить тебя достаточным количеством духовной ци, и с твоим талантом ты должен вознестись в течение трехсот лет. — Голос Хэ Хуаня звучал приглушенно. Глядя на браслет, он испытывал радость, тоску и грусть, но решимости в нем было больше.

Конечно, ему было жалко отдавать его. Если бы была возможность, он бы спрятал каждую вещь, подаренную тем человеком, не говоря уже о том, чтобы отдать её другому. Но он не мог — он обязан был помочь Ши Цяню стать сильнее. Он не то чтобы не думал о Цзин Су или о другом юноше с великой судьбой, но это дело мог сделать только Ши Цянь. Только родственная аура могла призвать блуждающие души обратно.

— О.

http://bllate.org/book/21128/2143791