Готовый перевод The Twilight of the World's Sci-Fi Masters / Мир фантастики: Сумерки: Глава 22

Он стоял ни живой ни мертвый, а до его слуха то и дело доносилось прерывистое дыхание Сивры — так дышит человек, который изо всех сил старается сохранить самообладание, стремительно погружаясь в темнеющий мир. В этот момент раздался другой звук, новый, отрывистый и смутный. Если бы в комналении не царила мертвая тишина и если бы приближение полного солнечного затмения не сделало внимание Серимона болезненно обостренным, он ни за что не смог бы расслышать его. Журналист напряженно замер, затаив дыхание и прислушиваясь. Затем он осторожно подкрался к окну и заглянул наружу.

Серимон издал крик, нарушивший тишину в помещении:

— Шелин!

В комнате поднялся переполох: все обернулись на него, показывая пальцами и заваливая вопросами. Психолог оказался рядом с ним в мгновение ока, следом бросилась Сивра, и даже свернувшийся калачиком у компьютера Бини повернулся посмотреть.

Снаружи Довим, подобный безлунному темному пламени, из последних сил бросал прощальный взгляд на Кальгаш. Восточный горизонт в стороне города уже скрылся во тьме. Дорога от города Саро до Астрономической обсерватории превратилась в темно-красную нить, а деревья по обочинам в тусклом свете слились в сплошную массу, в которой уже нельзя было различить отдельные стволы — виднелись лишь тени. Но всеобщее внимание привлекала сама дорога, потому что по ней двигалась другая тень, жуткая на вид: некий причудливый зверь, ковыляя, карабкался по склону холма к обсерватории.

— Смотрите! — изо всех сил завопил Серимон. — Скорее скажите Артуру! Безумцы из города! Люди Фримонта! Они идут!

— Сколько времени осталось до полного затмения? — спросил Шелин.

— Пятнадцать минут, — хриплым голосом отозвался Бини. — Но они будут здесь уже через пять.

— Ничего, пусть все продолжают работать, — произвел голос Шелина успокаивающий эффект. Он изо всех сил старался сдержаться, и его слова неожиданно прозвучали властно: в этот страшный момент он, казалось, выплескивал наружу всю силу, таившуюся на самом дне его души. — Мы пойдем и остановим их. Это место построено на совесть, как крепость. Сивра, иди наверх и расскажи Артуру, как обстоят дела. А ты, Бини, следи за Фримонтом. Если придется, можешь врезать ему и проучить, но не выпускай его из вида. Серимон, за мной.

Шелин вышел из комнаты, и Серимон последовал за ним по пятам. Винтовая лестница уходила вниз, растворяясь в сыром, мрачном сером тумане. Пройдя футов пятьдесят, они оставили позади дрожащий тусклый желтый свет, струившийся из открытой двери их комнаты, и теперь со всех сторон на них давила темнота.

Шелин на мгновение остановился, прижимая пухлую руку к груди. Его глаза вылезли из орбит, он глухо кашлял, а всё его тело непрерывно дрожало от ужаса. Какое бы спасительное средство он только что ни изобрел, сейчас оно казалось совершенно бесполезным.

— Я не... могу дышать, спускайся... ты, запри все...

Серимон сделал несколько шагов вниз, затем обернулся и бросил:

— Подожди! Ты сможешь продержаться?

Его собственное дыхание тоже участилось, воздух входил и выходил из легких, словно густой сироп. Мысль о том, что ему придется в одиночку погрузиться в таинственную тьму, внушала суеверный ужас.

А вдруг охранники оставили дверь открытой? Боялся он вовсе не погромщиков — он боялся темноты. Серимон понял, что в конце концов тоже до смерти боится темноты.

— Стой здесь и не двигайся, — бросил он, хотя это было излишне: обессиленный Шелин рухнул на ту самую ступеньку, с которой только что сошел Серимон. — Я сейчас вернусь.

Перепрыгивая через две ступеньки, он помчался наверх, чувствуя, как бешено колотится сердце — и вовсе не только от быстрого бега. Влетев в комнату, он споткнулся и схватил со стойки факел. Сивра тупо уставилась на него, ничего не понимая.

— Можно мне с тобой? — спросила она.

— Да... нет, нельзя!

Он снова выбежал наружу. От факела невыносимо разило, дым ел глаза. Но он судорожно сжимал его в руке, чуть ли не готовый целовать от радости. Пламя металось назад, пока он со всех ног несся вниз по лестнице.

Шелин не мог пошевелиться. Когда Серимон склонился над ним, тот открыл глаза и застонал. Журналист сильно встряхнул Шелина за плечи.

— Ну же, держись, у нас есть факел!

Вытянув руку и высоко поднимая факел, он подхватил шатающегося психолога и повел вниз при его свете. На первом этаже царила кромешная тьма. Серимон почувствовал, как страх снова накатывает на него волной. Но факел рассек темноту, указывая путь.

— Охрана... — пробормотал Шелин.

Где они? Сбежали? Похоже на то. Нет, несколько охранников, назначенных Артуром, жались друг к другу в углу прихожей, колотясь в ознобе. Их глаза остекленели, языки вывалились изо ртов, и казалось, что никаких других живых существ вокруг просто не существует.

— Послушай, — хрипло бросил Серимон, протягивая факел Шелину. — Слышишь, снаружи шум.

Они прислушались. Доносились обрывочные, прерывистые, хриплые крики.

Впрочем, Шелин был прав. Обсерваторию возвели на совесть, как настоящую крепость. Это было здание прошлого века, когда неокавитовый архитектурный стиль находился в самом расцвете, отличаясь прочностью и долговечностью в ущерб внешней красоте. Однодюймовые железные прутья намертво вросли в бетонные подоконники, образуя надежные решетки на окнах. Стены были сложены из камня, способного выстоять при любом землетрясении. Главная дверь представляла собой массивный дубовый щит, в уязвимых местах укрепленный железом.

Серимон провернул засовы — все они сидели в пазах как влитые.

— По крайней мере, дорогой Фримонта им сюда не пробраться, — задыхаясь, произнес он. — Слушайте, слушайте, они идут! Они уже у двери!

— Нужно действовать!

— Верно, — согласился Серимон. — Хватит стоять столбом! Помоги притащить эти витрины, подопрем дверь... И убери факел, меня сейчас дымом удушит!

Витрины ломились от книг и научных приборов, напоминая миниатюрный музей астрономии. Весили они — одному Богу известно сколько, но в этот критический момент в жилах Серимона словно влилась сверхчеловеческая сила. Толкая и волоча мебель — Шелин кое-как помогал ему, — он передвигал тяжелые шкафы с такой легкостью, будто перекладывал подушки. При перемещении этой громоздкой утвари стоявшие внутри миниатюрные телескопы и прочие приборы заваливались набок, то и дело раздавался звон разбитого стекла. Бини меня убьет, промелькнуло в голове у Серимона, ведь эти вещи — смысл его жизни. Но думать об этом было некогда. Из последних сил толкая шкафы один за другим к двери, он уже через несколько минут возвел баррикаду, которая, как он надеялся, сдержит толпу, если погромщикам удастся проломить дубовую дверь.

Где-то снаружи доносился смутный стук кулаков в дверь, визги и дикий вой — всё это походило на жуткий кошмар. Жажда спасения гнала обезумевшую толпу, хлынувшую из города Саро. Культ Пламени внушил этим людям, что спасение придет мгновенно, стоит лишь разрушить обсерваторию. Но по мере того как надвигалась тьма, невыносимый страх парализовал их разум. У них не было времени искать машины, оружие, выбирать вожака или хотя бы попытаться организоваться: они пешком двинулись к обсерватории и шли на штурм с голыми руками.

И вот они здесь. Последний лучик Довима, последний слабый багровый отсвет беспомощно пал на эту толпу обезумевших людей!

Серимон выругался.

— Вернемся наверх!

В комнате, где они собирались раньше, не было ни души — все ушли в купол обсерватории. Ворвавшись туда, Серимон на мгновение остолбенел: царившая в помещении таинственная безмятежность казалась застывшей картиной. Йемот сидел на маленьком стульчике у пульта управления гигантским телескопом так, будто сегодня был самый обычный вечер астрономических наблюдений. Остальные столпились у маленьких телескопов, напряженным, неестественным голосом ими руководил Бини:

— Слушайте все! Быстро отснять Довим до полного затмения и вовремя сменить кассеты — это критически важно. У каждого из вас свой аппарат. Мы обязаны получить все данные, вы сами знаете... знаете время выдержки...

Люди затаили дыхание и согласно забормотали в ответ. Бини смахнул пот с глаз.

— Факел еще горит? Не бойтесь, я вижу! — он с силой откинулся на спинку стула. — А теперь запомните: не... не думайте только о том, чтобы сделать идеальные снимки. Как только появятся звезды, не тратьте время на то, чтобы щелкать по два кадра, достаточно одного. И... если почувствуете, что больше не выдерживаете, немедленно бросайте камеру.

У дверей Шелин тихо окликнул Серимона:

— Проведи меня к Артуру. Где он?

Журналист не сразу ответил. Силуэты астрономов двоились у него перед глазами, факел над головой превратился в желтое расплывчатое пятно. В комнате стоял мертвый, пронизывающий холод. Серимон почувствовал, как рука Сивры на мгновение коснулась его — всего раз — и тут же исчезла из виду.

— Слишком темно, — простонал он.

Шелин протянул руки вперед.

— Артур, — шатаясь, он шарил вслепую. — Артур!

Серимон сделал шаг вперед и перехватил его под руку.

— Погоди. Я провожу тебя.

Ему удалось протиснуться сквозь толпу. Он зажмурился, чтобы не видеть темноты; он отключил мысли, чтобы не сойти с ума.

Никто не слышал их шагов, никто на них не обращал внимания. Шелин с размаху врезался в стену.

— Артур!

— Шелин, это ты?

— Я, я. Артур, ты здесь?

— В чем дело, Шелин?

Голос Артура звучал отчетливо.

— Я хочу сказать... не бойся погромщиков... дверь очень прочная, им не прорваться...

— Разумеется, — пробормотал Артур.

Серимону показалось, что этот голос доносится из затерянного за милями, за световыми годами пространства. Вдруг какая-то фигура стремительно метнулась среди них, размахивая руками и нанося удары наотмашь. Серимон подумал, что это Йемот или Бини. Но, нащупав грубую ткань одежды культиста, он понял, что перед ним Фримонт.

— Звезды! — завопил Фримонт. — Появились звезды! Не пускайте меня!

Серимон сообразил, что тот пытается прорваться к Бини, чтобы уничтожить кощунственный телескоп.

— Смотри... на улице... — закричал Серимон, но Бини, сгорбившись над компьютером, ждал момента: как только абсолютная темнота накроет небо, компьютер должен был запустить камеры и мгновенно запечатлеть эту секунду.

Серимон бросился вперед, вцепился в одежду Фримонта, яростно дернул и крутанул его. Кто-то мертвой хвакой вцепился ему в горло, тело зашаталось, пол уходил из-под ног. Тяжелый удар колена в живот заставил его ослепнуть от боли. Он хрипл, едва держась на ногах. Отчаянно задыхаясь, он перевел дух, и в нем снова вскипела ярость. Схватив Фримонта за плечи, он бешено затряс его и заломил руку вокруг шеи.

В этот момент до него донесся хриплый, глухой голос Бини:

— Я вижу! Внимание! Приготовиться к съемке!

Серимон мгновенно всё понял. Картины внешнего мира пронеслись в его потрясенном мозгу — всё смешалось в хаосе, вокруг пронзительно визжали перепуганные люди. Затем он необъяснимым образом почувствовал, как последний луч солнца отступил и исчез без следа. Одновременно с этим он услышал последний надсадный хрип Фримонта, потрясенный низкий крик Бини и дикий, безумный вопль Шелина — пронзительный, истеричный смех, — после чего наступила внезапная тишина. Странная, мертвая тишина, хлынувшая из-за стен.

Серимон разжал руки, и Фримонт оступился. Серимон вгляделся в остекленевшие глаза культиста: тот смотрел в небо, и в его зрачках отражался тусклый желтый свет факела. Он увидел белую пену на губах Фримонта и услышал животное повизгивание, вырывающееся у того из горла.

Охваченный ужасом, он задрал голову и уставился на леденящую кровь темноту ночного неба.

Сквозь мрак сияли звезды. Не дюжина и не две дюжины звезд из жалких теорий Бини, а мириады звезд, одна к одной, плотно прижатые друг к другу, словно бесконечная стена. Ужасающее сияние залило небосвод, образовав слепящую преграду. Миллионы могучих солнцеподобных светил изливали свет, способный сжечь душу.

В этот миг весь мир превратился в ледяное, жуткое и унылое пространство, где порывы ледяного ветра заставляли содрогаться от ужаса. Но равнодушный свет звезд пугал еще сильнее. Он бил в самые глубины души, молотил по мозгам тяжелыми цепами, а его холодное, страшное сияние звенело в ушах, как миллионы медных гонгов одновременно.

Боже мой, думал он. Боже мой, Боже мой, Боже мой!

Но взгляд его был прикован к месту, он не мог пошевелиться и мог лишь запрокинув голову смотреть сквозь проем купола наружу. Его мышцы окостенели, он был не в силах двинуться с места, тупо и беспомощно глядя на исполинскую преграду, заполнившую небо. Ему казалось, что под напором этого бесконечного сияния его разум отключился окончательно, а мозг превратился в стеклянный шарик, катающийся туда-сюда в пустой черепной коробке; дыхание сорвалось, а кровь в жилах потекла в обратном направлении.

Наконец он смог моргнуть. Издав скорбный стон, тяжело задыхаясь и бормоча себе под нос, он изо всех сил попытался вернуть самообладание.

Серимон кое-как поднялся на ноги, его горло свело спазмом, дышать было нечем, а всё тело тряслось от невыносимого, непреодолимого ужаса. Краем сознания он ощущал, что Сивра где-то рядом, но ему пришлось заставлять себя вспомнить, кто она такая. Он должен был вспомнить, кто он сам.

Снизу донесся кошмарный грохот, непрекращающийся стук в дверь — словно тысячеголовое чудовище рвалось внутрь.

Неважно. Теперь всё было неважно. Он знал, что сходит с ума, но в самой глубине его разума еще теплился слабый голос рассудка, отчаянно пытавшийся разогнать хлынувшую потоком темную панику.

Сходить с ума страшно, но еще страшнее осознавать, что ты сходишь с ума — знать, что через мгновение твоя плоть останется прежней, а весь здравый рассудок умрет, поглощенный безумием темноты. Вот она, темная трилогия: тьма, холод и разрушение!

Яркая стена вселенной рухнула, и жуткие обломки этой тьмы обрушивались на него, давили, погребая под собой.

Какой-то человек на четвереньках подполз к Серимону и толкнул его. Серимон качнулся, обхватив руками одеревеневшую шею, и поковылял на свет факела; безумное зрение было заполнено пляшущими языками пламени.

— Свет! — завопил он.

Артур забился в углу, его всхлипывания звучали жутко, напоминая испуганного до полусмерти ребенка.

— Звезды... все эти звезды... раньше мы ничего не знали, мы ничего не знали. Мы всегда думали, что шесть звезд — это вся вселенная, а всё, чего мы не видели, — это вечная тьма. Стена рухнула, а мы и не знали... мы не могли знать... ничего...

Кто-то схватил факел, он опрокинулся и погас.

В тот же миг ужасные, равнодушные холодные звезды надвинулись еще ближе. Оглядевшись по сторонам в жутком сиянии звезд, Серимон увидел обезумевших от страха ученых, которые бесцельно метались из стороны в сторону. Добравшись до коридора, из открытого окна которого веяло пронизывающим холодом, он встал там, подставляя лицо ледяному ветру, и сам смеялся этому холодному дыханию.

— Серимон? — окликнул его кто-то сзади. — Серимон?

Он продолжал хохотать.

— Смотри, — проговорил он через мгновение. — Это и есть звезды. Это и есть пламя.

На горизонте за окном, в стороне города Саро, полыхнуло багровое зарево. Свет разгорался всё ярче, но это был вовсе не свет солнца.

Длинная ночь вернулась вновь.

http://bllate.org/book/21124/2143645