Готовый перевод Jian San: Er Shao You Ji San / Два мастера меча в Цзянь Сань: Глава 18

Е Вэньтао слушал это с таким градом холодного пота, что казалось, будто льётся вода:

— Братец, давай обсудим что-нибудь более мирное, а?

— Мирное? — Мо Шао считал эту тему чрезвычайно мирной. — Например, давай перестанем обсуждать, что лучше: сделать человеку триста надрезов, обмазать мёдом и бросить в муравейник или перерезать сухожилья на руках и ногах и погрузить в чан с соленой водой. Давай поговорим о том, чтобы оставить Янг Чену шанс на выживание.

Мо Юй нахмурился:

— Он чуть не довёл тебя до смерти.

— Я всё ещё жив. — Е Вэньтао задумался, как бы это получше объяснить Мо Юю. — Дело не в милосердии. Просто я больше не хочу его видеть, слушать или опекать. С этого момента этот человек не имеет ко мне никакого отношения. Братец понимает?

Мо Юй припомнил ту сцену их встречи с Янг Ченом в ту ночь — кто бы поверил, что между ними ничего нет? И понимающе кивнул:

— Нет большего горя, чем смерть сердца. Пусть живёт и принимает наказание, я понимаю.

— Не то чтобы совсем не так... Но почему мне кажется, братец, что в твоих словах есть скрытый смысл и звучит это как-то странно?

Мо Юй похлопал собственного младшего брата по плечу:

— Для мужчины способность взять и отпустить — это благо. Неверный возлюбленный не стоит того, чтобы по нему тосковать. По-моему, тот парень из Клана Тан, что крутится возле тебя, весьма неплох. Судя по его боевой мощи, ты точно сумеешь его усмирить.

………

Всё, в этом мире действительно не осталось никаких моральных устоев! Е Вэньтао мысленно закрыл лицо руками.

Дочитав письмо Вэнь Шуи, Е Вэньтао улыбнулся:

— Шуи действительно чертовски неравнодушен к Янг Чену.

Причину, по которой Вэнь Шуи решил вернуться в Чистое Солнце и больше не работать на Союз Благородства, он не знал, но это чувство к Янг Чену, похоже, тот уверёт с собой на самую вершину горы Хуа.

Это было сказано вполуха, но Тан Уянь, услышав это, о чём-то вспомнил, нахмурился, встал и направился к выходу.

— Эй! — Е Вэньтао сообразил, что Тан Уянь уже собрался уходить, и торопливо схватил его за руку. — Что это вдруг? Уходишь даже не попрощавшись?

— Поздно уже, я возвращаюсь.

Тон был низким и глухим, Е Вэньтао уловил в нём недовольство:

— Разве ты недоволен?

Тот раздражённо бросил:

— Нет.

Разве это называется нет? Только же всё было хорошо, в чём дело? Неужели я где-то ошибся?

— Отпусти. — Тан Уянь всё ещё был пойман за руку, открыть дверь он не мог.

В Е Вэньтао проснулась наглая жилка:

— Не скажешь — не отпущу.

— Отпусти!

— Не скажу — не отпущу!

— Ты... — Тан Уянь никак не мог вырвать запястье. Раны Е Вэньтао можно сказать зажили полностью, и сил у него было невероятно много — с каждой попыткой хватка становилась только крепче. Тан Уянь от злости даже затопал ногами. — Чего ты в конце концов добиваешься?!

Вот те на, пустил в ход те же слова, что тот сказал ему при первой встрече. Е Вэньтао вздохнул:

— Мы же договаривались любоваться пейзажами, неужели я тебе уже надоел?

— Кто это с тобой договаривался любоваться пейзажами? Иди со своими пейзажами к Янг Чену!

От этого крика Тан Уяня Е Вэньтао на мгновение опешил:

— При чём тут он вообще? Ты же знаешь, до чего мы с ним разругались.

Ого, — мысленно хмыкнул Е Вэньтао, — ритм-то приобретает какой-то щекотливый оттенок, а?

— Если бы ты не был к нему по-настоящему привязан, стал бы так беситься из-за него? — Тан Уянь отвернулся, не глядя на него, и голос его стал совсем тихим. — Если ты так сильно о нём заботишься, примириться вполне возможно. Я просто оказался рядом в тот момент, когда ты был в унынии. Если он придёт к тебе просить прощения... Я... я никому не замена!

Под конец в его голосе проскользнуло даже что-то вроде обиды.

Е Вэньтао уловил суть:

— Так ты ревнуешь?

Тан Уянь бросил на него искоса сердитый взгляд:

— Я не ревнивый и не умею ревновать!

— Врёшь. — Е Вэньтао улыбнулся. — С тебя станется съесть целую пароварку шумаи и при этом макнуть её в две соусницы с уксусом!

Настроение у Е Вэньтао взлетело до небес: он ревнует, ревнует же! Что это значит? Косвенное признание в любви, разве нет? Вау-ха-ха! И даже когда злится, такой милый. О боже, он вдруг понял, как прекрасна жизнь!

От этого глупого самодовольного выражения лица Тан Уянь разозлился ещё сильнее. Он дёрнул рукой и к своему удивлению обнаружил, что Е Вэньтао ослабил хватку. Высвободив руку, он уже собрался было выскочить за дверь, но его резко дернули сзади за талию. Споткнувшись, он полетел прямо в тёплые объятия.

Тан Уянь даже не успел толком сообразить, что к чему, как Е Вэньтао обхватил его со спины, накрепко заключив в кольцо рук. Раз уж юному господину это понадобилось, разве он позволит так легко ускользнуть?

— Дурачок, я всегда считал его лишь братом.

Тан Уянь всё ещё пребывал в растерянности.

— Сам подумай, столько лет мы были близки душами, мог ли я не разозлиться? Это лишь доказывает, что твой молодой господин — человек глубоко чувствующий и искренний, верно?

От дыхания Е Вэньтао его ухо слегка покраснело. Тан Уянь неуклюже заерзал, но это не принесло никакого результата — его лишь обняли еще крепче.

— К тому же я очень верен. Ты не можешь быть и никогда не был чьей-то заменой. — Е Вэньтао развернул Тан Уяня к себе лицом, и взгляд его стал необыкновенно серьёзным. — Посмотри мне в глаза, каждое слово, что я сейчас говорю — правда. За столько лет по-настоящему заставить моё сердце забиться смог только один человек.

Тан Уянь уже не смел смотреть Е Вэньтао в глаза: всё в его теле словно онемело, лицо горело огнём, и ему хотелось лишь найти какую-нибудь щель, чтобы спрятаться.

Но Е Вэньтао, очевидно, не собирался давать ему шанс на побег.

— И этот человек — ты, Уянь. — С этими словами он подался вперёд.

Оказалось, что именно это тогда касалось его щеки. Мягкость губ, накрывших его собственные, заставила Тан Уяня задохнуться от сладкого трепета, и он медленно прикрыл глаза.

Лёгкие касания, пленение губ и медленное их покусывание — раззадоривая чувствительную плоть до ярко-алого цвета. Проворный кончик языка разжал зубы, начиная победоносное шествие во рту и тщательно, нежно исследуя каждый дюйм, вызывая щекотку и сладкую истому, проникающую до самого сердца.

Этот поцелуй был поистине нежным. Сообразуясь с дыханием Тан Уяня, Е Вэньтао вовремя отстранился. Тан Уянь тяжело дышал, не в силах усмирить бешеный стук сердца; щеки его полыхали румянцем, и он снова попытался отвернуться, но Е Вэньтао бережно перехватил его лицо ладонями.

— Не беги. Больше не беги, Уянь.

Без маски на лице скрыть эмоции Тан Уяня было невозможно: его застенчивые брови и глаза выглядели невероятно чарующе, и Е Вэньтао не удержался — снова подался вперёд, оставляя лёгкие поцелуи на его лбу и веках.

Тан Уянь зажмурился, его ресницы слегка подрагивали, касаясь губ Е Вэньтао, отчего тому безумно хотелось просто повалить его на кровать и зайти гораздо дальше.

Однако, хотя Тан Уянь и не сопротивлялся, руки, вцепившиеся в рукава Е Вэньтао, неудержимо дрожали. Тан Уянь умел терпеть и мастерски прятал свои тайны глубоко внутри; Е Вэньтао был уверен: даже если бы он прямо сейчас вздумал сделать что-то непотребное, Тан Уянь стерпел бы всё до конца, не издавши ни звука.

Это упрямство казалось Е Вэньтао одновременно безумно милым и вызывало щемящую жалость. Раз уж он решил беречь этого человека всю жизнь, как он мог бы причинить ему боль? Что ж, в другой раз, подготовившись как следует.

Поэтому Е Вэньтао пришлось изо всех сил подавлять вспыхнувшее пламя. Ну, к счастью, оно не успело распространиться слишком глубоко — потушить удалось.

Е Вэньтао снова принялся ласково тереться щекой о щеку Тан Уяня, заставляя того вздрагивать от каждого движения:

— Мои чувства понятны?

— М-м... — только и смог невнятно промычать Тан Уянь.

Удовлетворённый Е Вэньтао напоследок лизнул его мочку уха, а затем в одно движение подхватил Тан Уяня на руки, поднимая поперек туловища.

Мир перед глазами внезапно перевернулся, а мгновение спустя тело оказалось в воздухе, до смерти перепугав Тан Уяня. Это ощущение невесомости вмиг прояснило его мысли — настолько, что, опомнившись, он осознал: он уже лежит на кровати.

От этого стало ещё тревожнее. Мертвецки вцепившись в рукав Е Вэньтао, он до крови закусил губу и молчал. Он ведь тоже мужчина, да и задания Клана Тан научили его многому — он повидал всякое и вовсе не был профаном в делах сердечных.

— Не нервничай. — Е Вэньтао протянул руку, погладив губы Тан Уяня, а видя, что тот не расслабляется, снова поцеловал его, размыкая зубами плотно сжатые губы.

Изначально он просто хотел отучить его кусать собственный рот, но, прикоснувшись, не удержался и попробовал ещё раз. Тан Уянь же от избытка нервов совершенно сбился с дыхания, и его грудь начала тяжело вздыматься.

Реакция Тан Уяня оказалась настолько бурной, что Е Вэньтао даже испугался и поспешно отпустил его. Тан Уянь тут же жадно задышал ртом, весь дрожа от пережитого потрясения.

Е Вэньтао перевернулся на спину, притянул его к себе в объятия и стал похлопывать по спине, помогая восстановить дыхание. Лишь спустя долгое время Тан Уянь наконец успокоился.

Эта суматоха начисто стерла остатки былого романтического настроя у Е Вэньтао. Тяжело вздохнув, он подумал: путь предстоит долгий и извилистый! Но всё же хорошо, что Уянь наконец-то всё понял.

Прижав к себе драгошую ношу, Е Вэньтао был на седьмом небе от счастья.

— Поздно уже, Уянь, давай отдыхать.

— М-м... А? — Тан Уянь опешил и высунул голову из его объятий. — Так вот просто спать?

Е Вэньтао тихо засмеялся и легко постучал его по носу:

— Не хочешь спать? Надеешься, что я вытворю что-нибудь этакое, м?

Нотка лукавства в голосе, сорвавшаяся на повышение к концу фразы, звучала донельзя властно и по-хулигански, отчего в ушах у Тан Уяня всё приятно занемело.

Тан Уянь смутился:

— Н-нет, не то...

Он имел в виду — они что, так и будут лежать одетыми, в таком положении? Ведь Е Вэньтао вовсе не собирался размыкать руки!

Хватит дразнить, а то не удержится — и что тогда делать? Е Вэньтао поудобнее обнял его, устраиваясь поуютнее.

— Спим. Завтра на рассвете выдвигаемся обратно в Скрытый Меч. Когда передам списки старейшинам в руки, я сопровожу тебя в Клан Тан для сдачи задания, а уж после этого путешествовать будет легко и приятно.

Тан Уянь находил эту позу довольно смущающей, но в то же время отчаянно жаждал тепла. Прижавшись головой к груди Е Вэньтао, он слушал его тихий шёпот о том, как красивы горы и чисты воды в тех краях, как вкусны тамошние фрукты и какая непревзойденная выпечка ждет их впереди...

Под этот успокаивающий голос веки сами собой стали тяжёлыми. Впервые в жизни Тан Уянь крепко и безмятежно уснул в чужих объятиях — даже родная матушка никогда не укачивала его так.

Е Вэньтао почувствовал, как дыхание лежащего в его руках человека стало ровным и глубоким — тот уснул. Он слегка взмахнул рукой: лёгкий порыв ветра — и свеча погасла.

Этой ночью Тан Уяню, редко видевшему сны, приснился чудесный сон: будто они с Е Вэньтао плывут на лодке по кристально чистой бизурной глади озера, берега которого поросли плакучими ивами, а в зелени ветвей распевают птицы. Лодочка плавно покачивалась на волнах. Е Вэньтао держал в одной руке флягу с вином, а другой протягивал ему пирожок. Тан Уянь откусил кусочек — тонкая хрустящая корочка, сочная мясная начинка из говядины... Прелесть!

***

Дом Великого генерала находился совсем близко от резиденции Мо Юя. Мо Юй стоял на крыше, наблюдая, как в окнах комнаты Е Вэньтао погас свет, после чего спрыгнул вниз и вернулся в свою комнату.

Впрочем, уже через мгновение он снова толкнул дверь и вышел наружу — он всего лишь заходил внуך, чтобы взять одну вещь, и теперь снова направлялся прочь.

Как говорится в народе: тот, кто прёт напролом, боится безумного; безумный боится отчаянного, а отчаянный — того, кому уже нечего терять. Мо Юй, готовый в приступе безумия пойти на смерть, в Долине Злодеев — месте, где всякого рода бунтари, безумцы и отморозки исчислялись тысячами, — несомненно, занимал самую вершину пищевой цепочки. Куда бы ни направлялся Мо Шао и что бы ни замышлял, никто, кроме самого Владыки Ван Ифэна, не смел ему указывать, да и спрашивать о чём-то осмеливались лишь единицы.

Но единицы не означают полное отсутствие. Всегда и везде есть исключения. Слуги и приближённые, которых Ван Ифэн подобрал для Мо Юя, носили общую фамилию Мо. Они следовали за Мо Юем с самого их появления в Долине и по сей день. Сообразительные, услужливые и умелые, Мо Юй давно воспринимал их как членов семьи, и отношение к ним было несколько иным, чем к остальным людям.

Все вокруг твердили, что молодой господин Долины Злодеев — настоящий демон во плоти, бессердечный безжалостный кошмар наяву. Слуги же лишь презрительно кривили губы: кто говорит, что у молодого господина нет сердца? Это вы, обыватели, ничего не понимаете и не имеете счастья узреть истину.

Поэтому, в отличие от остальных, которые при виде Мо Юя старались спрятаться с глаз долой, эти люди смело приближались к нему. Отправляясь в Бурный Залив, Мо Юй, естественно, захватил с собой личную прислугу — на этот раз двоих.

Не заснув посреди ночи, слуги заметили, как их господин куда-то направляется в столь поздний час, и уже хотели было подойти и осведомиться, не нужна ли какая-то помощь, но, стоило им разглядеть то, что Мо Юй держал в руках, как у обоих нервно дёргаклись уголки ртов и они мгновенно испарились.

Жизнь — штука драгоценная.

Среди ночи Мо Шао вдруг захотелось выпить. Мо Шао приходился Мо Юю преданнейшей нянькой — он буквально вырастил его своими руками. Поэтому, пока никто не задевал запретных струн или обратной стороны чешуи Мо Юя, он, конечно, не шарахался от него, как от чумного.

Осушив большую бадью вина и слегка захмелев, он издали заметил бесцельно бродящего по ночам молодого господина и решил, что долг велит ему проявить заботу.

Хм, в руке у молодого господина вроде бы что-то было, но глаза немного застилал туман, и разглядеть не получалось... Сократив расстояние до пяти шагов, Мо Шао наконец рассмотрел предмет — и опьянение слетело с него в один миг.

Мать моя женщина!

От испуга Мо Шао выронил винный кувшин и бросился наутёк. В чём-в чём, а в мастерстве цигуна Мо Шао знал толк — бегал он быстро.

Мо Юй проводил взглядом улепётывающего со всех ног Мо Шао, и на его губах заиграла зловещая улыбка.

У молодого господина прекрасное настроение — всем встречным рекомендуется очистить дорогу.

Если даже слуги и старина Мо Шао разбегались с такой скоростью, то что говорить об остальных простых обывателях? Те, кто мог передвигаться, мгновенно исчезали из поля зрения; те же, кто двигаться не мог — например, стражники у ворот, — дрожа всем телом, молились, чтобы молодой господин не вздумал остановиться именно здесь.

Шаги молодого господина замедлялись — у бедняг стыла кровь в жилах; молодой господин смотрел вперёд — и сердце замирало от лёгкого предвкушения.

Даже когда фигура молодого господина скрывалась из виду, расслабляться было рано — оставалось лишь молиться, чтобы он ушёл как можно дальше.

Раз уж слуги и Мо Шао боялись вовсе не самого Мо Юя, на то могло быть лишь одно объяснение: они страшились того, что он держал в руках, точнее — Мо Юя с этой вещью в руках.

Что же в конце концов нёс Мо Юй? Клинок, меч или какое-то жуткое оружие? Шутите, обитатели Долины Злодеев прошли огонь и воду, привыкнув к багряным рекам и ветрам войны; тот, кто боится оружия — плохой вояка.

Но то, что нёс Мо Юй, по мнению обычных людей, было не только не страшно, но даже весьма утончённо — нефритовая флейта.

Притом изысканная белая нефритовая флейта тончайшей работы, безупречной текстуры, целое состояние! Разве может быть страшной такая драгоценность? Всё зависело от того, в чьих руках она находилась. В руках литератора, поэта или музыканта хорошая нефритовая флейта — изящный инструмент, но в руках Владыки Вана и молодого господина Мо это превращалось в орудие массового поражения.

Мо Юй обладал острым умом, выдающимися природными способностями и перенял истинное мастерство у самого Ван Ифэна — как в боевых искусствах, так и в музыке.

И вот это стало настоящим проклятием для всех жителей Долины Злодеев. Раньше доставлял неприятности лишь Владыка Ван, который время от времени предавался музицированию, но он обычно играл только на Ветряномгорье — связываться себе дороже, проще убраться с дороги! Но теперь появился молодой господин, который музицировал абсолютно без оглядки на время, место и обстоятельства. Ещё когда он только освоил «Песнь Красной Пыли», стоило ему захотеть — и он тут же извлекал флейту.

И ведь никому не давал времени на подготовку! Разве это жизнь для окружающих? Те, кто бегал быстро — везунчики, а кто медленно — те уже и не пытались бежать.

То, как Мо Юй умел играть на флейте, навсегда останется одной из величайших загадок Долины Злодеев.

Как правило, чтобы добиться столь потрясающего, потрясающего небеса и землю эффекта, человек должен быть абсолютным музыкальным бездарем — тем, кто не способен отличить пение ночного соловья от звука распиливаемого бревна. Но Мо Юй был исключительным исключением. Он не только не страдал отсутствием музыкального слуха, но напротив, прекрасно разбирался в мелодиях.

Мо Юй играл на цине. Когда-то давно одна его яростная композиция перед битвой, полная дикого бунтарского духа западных границ, вдохновила бесчисленное множество сердец: безумная и необузданная, она заставляла чувствовать себя так, будто ты с усмешкой смотришь на жёлтые пески, застилающие небо, слышишь топот тысяч галопирующих коней и видишь молодых воинов, проливающих кровь на поле боя ради будущей славы. После такой мелодии каждый слушатель чувствовал себя вдохновлённым до предела и необыкновенно боеспособным.

Из этого следовало, что художественный вкус у Мо Юя был на высоте.

Это полностью обновляло сложившийся у всех образ Мо Юя: ослепительный красавец с могущественными покровителями, искушенный во всех искусствах, способный одним взмахом расколоть водную гладь. Как же такой молодой господин умудрялся извлекать из инструмента столь сокрушительные звуки? Определенно, методы воспитания старого Вана были в корне неверны!

На самом деле, до того как выучить «Песнь Красной Пыли», Мо Юй тоже не жаловал флейту старого Вана, но тот заявил: в этом суть искусства, её необходимо передать ученику, хочешь ты того или нет.

Перед тем как приступить к изучению мелодии, старый Ван специально забросил Мо Юя в самое шумное место, какое только смог найти — туда, где стоял невообразимый галрёж: пилили древесину, орали брань на улицах, шумно работали кузнецы. По словам старого Вана, если в таком месте сможешь сохранять абсолютное спокойствие с помощью «Техники Очищения Снегом», учителю больше не придётся беспокоиться о твоих успехах.

Каждый раз Мо Юй проводил там по несколько часов, пока наконец не научился сохранять невозмутимость при любых обстоятельствах.

Старый Ван остался доволен: теперь можно учиться. Запомни: играй так фальшиво и омерзительно, насколько это возможно.

Мо Юй попробовал сыграть сам. Старый Ван нахмурился:

— Звучит как божественная музыка, не годится.

Мо Юй пожал плечами и честно признался учителю:

— Я изо всех сил старался играть как можно хуже.

— Тогда вспомни весь тот гадкий, хаотичный и пронзительный шум в местах, где ты провёл последние дни. Возьми флейту и передай это ощущение через музыку.

Мо Юй задумался и сыграл снова.

Услышав это, старый Ван затряс бородой, расплылся в улыбке и одобрительно кивнул:

— Из этого парня что-то выйдет!

Суть боевого искусства серии «Красная Пыль» заключалась в следующем: если твоей внутренней энергии достаточно, техника «Очищения Снегом» достигла нужной кондиции, а сердце постигло сущность метода, то флейту нужно было использовать так, чтобы звуки выходили максимально отвратительными.

Мо Юй сполна оправдал звание человека, способного на основе одного примера сделать выводы о многом. Мелодии «Красной Пыли», помимо использования в бою для уничтожения врагов, при игре без вливания внутренней энергии обладали ещё одним чудесным свойством — полная зачистка территории.

Стоило ему сыграть парочку нот — и в радиусе трёх ли не оставалось ни души.

Привычка — страшная вещь. Обитатели Долины Злодеев, привыкнув к этому, стоило им увидеть Мо Юя, поднимающего флейту, рефлекторно бросались бежать.

Молодой господин с флейтой в руках был так же опасен, как и молодой господин в состоянии полного безумия — при встрече требовалось немедленно делать ноги.

И именно такого эффекта Мо Юй и добивался.

С флейтой в руках он дошёл до пологого холмá на некотором удалении от Бурного Залива — здесь царила абсолютная тишина. Для верности Мо Юй извлёк из флейты короткий обрывок мелодии.

Очищающая композиция заставила спящих птиц встрепенуться и в панике разлететься во все стороны.

Даже если человек, совершенно лишённый музыкального слуха, возьмёт в руки столь дорогую флейту, максимум, что у него получится — какофония звуков, но благодаря природному тембру инструмента это не должно резать слух. Однако суметь извлечь *такое*... нельзя было не признать, что талант юноши достиг абсолютного предела.

Прозвучал короткий фрагмент, беспорядочная какофония резко оборвалась, и на смену ей пришли чистые, отрывистые звуки флейты — словно жемчужины разного размера застучали по нефриту. Звуки не сливались в единый моток, но капали, как падающие нефритовые капли, чистые и звонкие.

Услышь это кто-нибудь из злодеев в данную минуту, его бы наверняка стошнило кровью: молодой господин, оказывается, умеет играть на флейте нормально?!

Эти чёткие звуки напоминали некий условный сигнал. Спустя мгновение неподалёку раздался шуршащий шорох.

Мо Юй замолчал, не оборачиваясь, бросил в темноту:

— Пароль.

— ... — шорох стих, ответа не последовало.

Мо Юй повторил:

— Пароль. Не назовёшь — я ухожу.

Снова повисло молчание, полное какого-то скрытого напряжения, но в конце концов под тяжестью ауры Мо Юя собеседник был вынужден капитулировать.

— Мяу... — раздался тихий кошачий звук, полный обиды и лёгкого несогласия. Было очевидно, что мяукает вовсе не настоящая кошка.

Уголки губ Мо Юя приподнялись, и в прекрасном расположении духа он обернулся:

— Мао-мао.

Му Сюаньин вышел из тени, на его лбу красовались чёрные тучи:

— Брат Мо Юй, ты же прекрасно знал, что это я, к чему было устраивать эти проверки? Давай отменим этот дурацкий пароль или заменим его?

— Ни за что, — отрезал Мо Юй безапелляционным тоном. — Только этот. Не назовёшь — не выходишь, не назовешь — я ухожу.

Му Сюаньин мысленно закрыл лицо руками... Пароль с кошачьим мяуканьем — ну что за бред... А впрочем, неважно, посторонних всё равно никогда не было рядом.

Собравшись с духом, Му Сюаньин достал флягу с вином:

— Брат Мо Юй, давай выпьем!

Они уселись под раскидистым деревом, передавая друг другу одну на двоих флягу и делая глоток за глотком.

— Трудное выдалось времечко. Сяо Тао попросил меня передать тебе благодарность. Ты был занят, так что увидеться удалось только сегодня.

— Брат Мо Юй эти пару дней тоже был занят, — Му Сюаньинт утер рот рукавом. — Хе-хе, не церемонись, младший брат брата Мо Юя — мой младший брат!

Мо Юй констатировал факт:

— Сяо Тао старше тебя.

— А? Снова старше? — Му Сюаньин запротестовал. — Вокруг одни старшие братья и сёстры, а я-то думал, что наконец-то у меня появится младший!

Мо Юй тихонько усмехнулся и потрепал Му Сюаньина по макушке:

— Мао-мао уже вырос.

— Ещё бы! — гордо задрал нос Му Сюаньин.

Вина было немного, и вскоре фляга опустела. Запрокинув головы, они увидели бесчисленные звёзды, усыпавшие ночное небо, и раскинувшуюся серебристую реку Млечного Пути, через которую спешил перебраться Ткачиха с Пастухом.

— Что в Союзе Благородства говорят насчёт дела Сяо Тао?

— Вэньтао прислал им письмо, и теперь это дело больше не касается Союза Благородства — это забота Тяньцэ, так что мне не нужно ломать голову. — Из-за связи с Мо Юем Му Сюаньин тоже стал называть Е Вэньтао по-свойски и тепло.

— Учитель приказал мне возвращаться во Внутреннюю Долину.

— Какое совпадение, мне тоже предстоит вернуться в Союз Благородства через пару дней — пришло письмо от наставника.

Теперь один из них был молодым господином Долины Злодеев, а другой — молодым лидером Союза Благородства, наследниками двух главных сил мира Цху; они больше не были наивными мальчишками из деревни Рисунка, и оба оказались затянуты в водоворот меняющейся политической обстановки.

Иллюзия мира вот-вот должна была рухнуть, а за великим процветанием империи Тан скрывались бурлящие под поверхностью тёмные течения.

Буря собиралась надвигаться, смутные времена приближались, и битвы было не миновать.

Му Сюаньин почесал в затылке:

— Брат Мо Юй... ну, в общем, будь осторожен во всём.

— Ты тоже.

http://bllate.org/book/21111/2142518