Готовый перевод Jian San: Er Shao You Ji San / Два мастера меча в Цзянь Сань: Глава 17

— Ладно, — Хуа Цин равнодушно пожал плечами. — Я получил отказ.

Му Ли окинул Е Вэньтао взглядом:

— Это он, да? Пойдёт.

Хуа Цин самодовольно задрал нос:

— То-то же! Глаз твоего дедушки не ошибается!

Чего тут было гордиться — ведомо одному небу.

— Мой глаз тоже алмаз! — Му Ли протянул руку и указал на человека, который уже не мог усидеть на месте. — Во, моя первая любовь, Тан Уянь.

Тан Уянь, разрываемый между жгучим желанием сбежать из комнаты и не менее сильным интересом к состоянию Е Вэньтао, дёгнул уголком рта и всё же выпалил:

— О? — Хуа Цин воспрянул духом и уставился на Тан Уяня. — Так это тот парень, в которого ты семь лет был безответно влюблен?

Прекрасно. Что за злая ирония судьбы? Два человека, безответно сохнувшие по другим и получившие от ворот поворот, в конце концов сошлись вместе. А те двое, в которых они были влюблены… Е Вэньтао в отчаянии потёр переносицу. Что за цирк они тут устроили? Неужели мир настолько тесен? Это же настоящий Цзянху, а не какая-то там игрушка, чёрт побери!

В комнате повисла короткая пауза. Пока Е Вэньтао лихорадочно соображал, чем бы разрядить эту странную атмосферу, одновременно раздались два голоса:

— Моя первая любовь куда круче!

— Моя первая любовь намного красивее!

Явно ни один из этих голосов не принадлежал ни Е Вэньтао, ни Тан Уяню. Е Вэньтао принялся растерянно озираться по сторонам в поисках своего меча, а Тан Уянь уже тянул руку к арбалету Цаньцзи.

До чего же хотелось проткнуть мечом этого блудного цветика!

До чего же хотелось пристрелить из арбалета этого глупого ядовика!

Кто бы мог подумать, что Му Ли с первого взгляда производил впечатление если не холодного и неприступного, то по крайней мере обладающего благородными манерами мастера клана Пяти Ядов? Но стоило ему открыть рот, как он тут же продемонстрировал ту же самую черту, что и Хуа Цин — абсолютную придурковатость!

Рыбак рыбака видит издалека, а подобные к подобным тянутся. Впрочем, Вэнь Шуи среди этой компании был редким исключением.

— Кончай балаган, развратный цветок, поговорим о деле.

— С удовольствием! — Хуа Цин сунул пиалу в руки Му Ли, давая понять, чтобы тот убирался. Тан Уянь тоже собрался выйти и подышать свежим воздухом — от царившей здесь атмосферы становилось не по себе.

Уходя, Му Ли с сомнением оглянулся на них. Два одиноких мужика, запертые в одной комнате, и всё такое… Подумав немного, он бросил предупреждение:

— Эй, Е Вэньтао, только попробуй распускать руки перед Сяо Цы. Я буду приглядывать за Уянем, но если ты вздумаешь распускаться, я тут же начну клеиться к нему.

Некий цветок взвился:

— Му Ли, смеешь!

Некий Е холодно бросил:

— Совершенно очевидно, что кишка тонка.

— Я… — Му Ли хотел было возразить, но пересёкся взглядом с Тан Уянем и тут же осёкся. Матерь божья, сколько лет прошло, а взгляд у Уяня всё такой же пронзительный! И он поспешно скрылся за дверью, поджав хвост.

В комнате остались вдвоём. Не дожидаясь, пока Е Вэньтао подаст голос, Хуа Цин заговорил первым:

— Эй, а твой сердечный друг лицом вышел весьма неплохо. Эти два дня, пока ты был в отключке, он почти не смыкал глаз. Боялся заходить и мешать лечению, всё крутился снаружи. Забавный характер, занятный!

В своё время Хуа Цин действительно был безответно влюблен в Е Вэньтао и из-за его прямого отказа некоторое время ходил сам не свой от горя. Е Вэньтао тогда чувствовал себя жутко виноватым и, нарушив привычную сдержанность, принялся его мягко утешать. В конце концов Хуа Цин рассвирепел:

— С каких это пор я баба?! Мог бы вести себя со мной пожестче! Тьфу, от твоей нежности аж зубы сводит, тошнотворно!

Е Вэньтао кивнул: ну раз так, договорились. Мы останемся друзьями, и тошноты удастся избежать.

Будучи человеком лёгким на подъём, Хуа Цин быстро отбросил лишние переживания. А позже, странствуя по свету, он встретил Му Ли, чья история была до боли похожа на его собственную. Они пожалели друг друга, сошлись с полуслова, напились и в итоге сошлись — в общем, закрутили роман в самом решительном стиле.

— Он мне ещё не сердечный друг, — поправил Е Вэньтао.

— Не сердечный? — Хуа Цин опешил. — Быть не может! В таких делах у меня глаз алмаз.

— Не хватает последнего штриха, — безмятежно отозвался Е Вэньтао. — Всё ещё разделены бумажной преградой.

Хуа Цин вскочил из-за стола:

— Какая медлительность! Тащи на ложе — и дело с концом! Можно подстегнуть страсть вином, а нет — у меня в запасе найдутся нужные зелья, помочь?

— Что у тебя вечно на уме, остолоп? О романтике слыхал? Раз уж я нацелился на роль старшего партнера, то должен покорить его и телом, и душой раз и навсегда!

Хуа Цин презрительно скривил губы:

— Тц… У тебя ещё конь не валялся, а уж это деревянное чурбавно Шуи наверняка до сих пор сидит сложа руки и даже не пытается ухаживать! И чем только Ян Чэн хорош? А это бревно всё никак не успокоится.

При упоминании Яна Чэна лицо Е Вэньтао слегка изменилось. У него было много друзей, но тех, кому он мог безоговорочно доверить свою спину и даже жизнь — таких Е Вэньтао считал по-настоящему своими людьми, и среди них Ян Чэн занимал особое место. К сожалению, то чувство, которое он отдал ему, было безжалостно растоптано. Разве он не злился? Ещё как злился, стоило вспомнить — и кровь закипала в жилах!

Почти десять лет братства, а теперь они даже не друзья. Жалел ли он об этом? Безусловно. Но ни капли не раскаивался.

— Мы больше не братья с ним.

— Больше не братья? — испугался Хуа Цин и яростно ткнул пальцем в Е Вэньтао. — Вы что, в любовников заделались? Ай-яй-яй, сидеть на двух стульях аморально! Ой, больно!

Е Вэньтао опустил кулак и сквозь зубы процедил:

— Иногда мне действительно хочется вскрыть тебе череп и посмотреть, как там всё устроено!

— Раз не любовники и не братья, значит, и друзьями быть перестали?

— То есть порвали окончательно.

Хуа Цин помассировал ушибленную голову, пригладил длинные гладкие пряди, чтобы они не торчали, и хлопнул в ладоши:

— Да и к лучшему!

— Ты до такой степени его не перевариваешь? — задал Е Вэньтао вопрос, который давно не давал ему покоя. — Раз уж мы с ним всё равно в ссоре, не мог бы ты наконец рассказать, почему он тебе изначально не приглянулся?

— Всё просто, — Хуа Цин развел руками. — Разве кому-то нравится собственный соперник в любви?

Е Вэньтао даже не знал, то ли хвалить его за честность, то ли дать пинка.

— Даже если ты ничего такого не замышлял, по его взгляду я всё видел. А что до Шуи… Сначала я думал: раз Шуи сможет увести Яна Чэна, то ты достанешься мне. Но пообщавшись ближе, я понял, что Ян Чэн просто везунчик, раз вокруг него крутитесь вы оба, и от этого мне стало ещё противнее.

— Впрочем, теперь у меня есть свой человек, — Хуа Цин накрутил на палец прядь волос. — Но с характером Шуи, ручаюсь, он до самой смерти слова не скажет. Раз уж на твоем фронте лед тронулся, глядишь, и у него появится шанс?

Все они прекрасно знали о чувствах Вэнь Шуи к Яну Чэну. Что же до самого Яна Чэна — то ли он прикидывался полным дураком, то ли прятался за глухой стеной отрицания. Е Вэньтао всегда называл Ян Чэна братом, но Вэнь Шуи, глядя на них двоих, так и не решился сделать хоть шаг или произнести лишнее слово — упрямства в его характере тоже хватало.

Е Вэньтао вздохнул и огляделся по сторонам, только сейчас заметив, насколько просторной оказалась комната. Не удержавшись, он спросил:

— Гостевые покои в Долине Злодеев такие шикарные?

По уровню отделки и убранства они ни капли не уступали покоям Союза Благородства, если не превосходили их.

— Какие там гостевые! Это личные покои генерала!

После одной фразы молодого господина Мо генерал тут же пустился во все тяжкие и послушно пошел ночевать в другую комнату, не пикнув ни единого возражения.

А, так это покои генерала. Неудивительно.

Хуа Цин подпер подбородок:

— Похоже, молодой хозяин Долины очень о тебе беспокоится.

— Ну еще бы… Стоп, — Е Вэньтао вдруг встрепенулся, в его голове что-то щелкнуло, и он вспомнил деталь, ускользавшую от него всё это время!

— Хуа Цин, то, что я — младший брат Мо Юя, кроме тебя, кто-нибудь знает? Я уже три года в Долине Злодеев, неужели ты ни разу ему об этом не обмолвился?

— Ой, да как я посмел бы! — испуганно замахал руками Хуа Цин. — Ты же прямой ученик Е Ина! Такое происхождение — тайна за семью печатями. Если бы я вздумал завести об этом разговор, то только с самим молодым хозяином с глазу на глаз. А если бы он, узнав, что его родной брат жив, сорвался от переизбытка чувств, впал в безумие и прикончил меня? Тогда Му Ли оставалось бы только куковать в одиночестве до конца дней!

Е Вэньтао нахмурился:

— У брата настолько тяжелые приступы безумия? Меня много лет мучило сердцебиение, но до такого не доходило — если начинало колоть, я просто усмирял боль внутренней силой, это не считалось болезнью.

В худшем случае у него просто болело сердце, а вот Мо Юй терял рассудок и слетал с катушек.

— Ты же знаешь, что у молодого хозяина положение куда серьезнее твоего. Хотя боевые искусства у него отменные, приступы случаются нечасто — за три года в Долине я видел его обезумевшим всего один раз. Представляешь, после того приступа он разнес Мирную таверну в щепки! — пожаловался Хуа Цин. — Меня едва не придавило обломками! Ты понимаешь, каково это — получить психологическую травму? И ладно бы только это — самое поганое, что стоило ему разнести всё к чертям, как рассудок мгновенно к нему возвращался. Он просто разворачивался и уходил, даже не глядя на убытки!

— Я мельком глянул — вроде никто не погиб.

У дверей раздался ледяной голос. Хуа Цин всем телом окаменел, механически повернул голову и натянул улыбку, которая выглядела страшнее слёз:

— Ха-ха, молодой хозяин, а вы уже здесь, Е Вэньтао как раз очнулся, и вроде бы всё в порядке…

Смерть моя пришла! Он что, услышал, как я тут жалуюсь? Неужели прикончит свидетеля, ай-яй-яй!

Мо Юй вошел в комнату:

— Свободен.

Хуа Цин, словно получив высочайший указ, молнией вылетел из комнаты:

— Молодой хозяин, болтайте на здоровье, а я пойду приготовлю лекарства!

Мо Юй придвинул стул к кровати и присел. Перед лицом этого младшего брата, которого он не видел почти двадцать лет, обычно немногословный молодой господин Мо на сей момент решительно лишился слов.

На самом деле сказать хотелось слишком о многом, оттого и не находилось с чего начать. На дне их сердец лежала общая кровоточащая рана, и теперь, когда им пришлось свидеться, обойти её сторонами было нельзя, но и смотреть прямо на это уродливое прошлое не хватало духу.

Мо Юй долго подбирал слова, но вымолвил лишь:

— Ты… как себя чувствуешь?

— Я никогда на тебя не сердился, — почти одновременно произнес Е Вэньтао.

Мо Юй замер.

— Правда, брат. Эй, ну чего ты не веришь? — Е Вэньтао поднял глаза и встретился с ним взглядом. — И не только я — сестра Сяо Цуй тоже выжила. В тот вечер мы ушли из усадьбы в город погулять и чудом избежали гибели. Сейчас она ученица Ци Сю, правда… ушла в Союз Благородства, ты же знаешь, её прошлое с обитателями Долины не уживётся. Меня приютила Усадьба Скрытого Меча, я стал учеником Е Ина, у меня появились приемные родители и даже младшая сестренка. Все эти годы мы жили хорошо. И никто из нас на тебя не сердился.

Как они спаслись в тот день, таил ли он обиду, хорошо ли жил всё это время… Мо Юй не успел задать ни один из этих вопросов, а Е Вэньтао уже ответил на всё, да еще преподнес сюрприз: Сяо Цуй жива!

И более того, они оба вовсе не дерзят винить его, главного виновника всех бед…

Мо Юй был силен — это знал весь Цзянху. Но даже Малыш Мо и его собственный наставник не догадывались, что Мо Юя постоянно преследует один и тот же кошмар: во сне он снова и снова видел, как какой-то мальчишка собственными руками разрушает его дом, залитый кровью, перед глазами стояли лица родных, искаженные отчаянной борьбой, а мертвые безмолвными взглядами кричали о своей ненависти — о незаживающей, неизгладимой ненависти! Мо Юй даже слышал в ушах заупокойный плач, переплетенный с проклятиями. И этот Мо Юй, стоявший на вершине боевых искусств, раз за разом сгорал в огне одного и того же кошмара, доходя почти до безумия.

Но теперь родной младший брат, погибший в том сне, сидел перед ним с улыбкой на лице и воочию, живой, говорил: Брат, я на тебя не сердился.

Мо Юй подумал, что это тоже сон. Прекрасный сон…

— Спасибо… — кроме этих двух слов, он не мог подобрать ни единого, чтобы выразить то, что творилось в его душе.

— Эй, да брось, какие между нами благодарности.

Кровь гуще воды, эта незримая связь крепка… даже шрамы от клейма у них были на двоих.

— Брат, у тебя есть какие-нибудь зацепки насчёт наших проклятых меток?

— Я наводил справки, — Мо Юй собрался с мыслями, лицо его стало строгим, но во взгляде, устремленном на Е Вэньтао, читалось редкое тепло — настоящий старший брат. — Только толку чуть. Даже наставник, пытаясь меня вылечить, ничего путного не обнаружил.

Значит, о Сяо Яоэре он ничего не знает. Е Вэньтао нахмурился. Сейчас Мо Юй и Сяо Яоэр состояли в числе Десяти Злодеев, и неизвестно, как складывались их отношения все эти годы. Но то, что Мо Юй пока держался, не значило, что так будет всегда. Поручиться, что Сяо Яоэр никогда не причинит вреда Мо Юю, было невозможно, и Е Вэньтао решил выложить всё начистоту.

— Брат, я кое-что выяснил. Источник слишком запутанный, не буду вдаваться в детали. Всё, к чему ты пришел — целиком и полностью дело рук Сяо Яоэра.

— С чего ты взял?

Е Вэньтао вкратце пересказал давнюю кровную вражду их родов — впрочем, помнил он её лишь в общих чертах. Прожив здесь столько лет, он заметил, что многое из прошлой жизни неумолимо стирается из памяти, растворяясь в дымке, не говоря уже о сюжете некогда прочитанной нобелли. Если он и помнил всё так чётко, то лишь потому, что переродился в семье Мо и нес на себе тяжкий груз семейной мести.

Если прослеживать истоки, первыми оступились предки рода Мо, но Е Вэньтао-то здесь при чём? Какое ему дело до грехов предков? Он знал лишь одно: страдания, выпавшие на долю его и Мо Юя, и кровь их истребленной семьи.

Когда кончится это бесконечное воздаяние за зло? Да наплевать. Те, кто изрекает подобные мудрости, никогда не бывают пострадавшей стороной и не способны разделить их боль. Кровь за кровь, глаз за глаз — пережив такую жестокость, Е Вэньтао не собирался прощать!

Мо Юй молча выслушал его, а затем холодно усмехнулся:

— Неудивительно, что он вечно шёл против меня. Оказывается, вон оно что.

— Брат, что ты планируешь делать? Если тебе неудобно, я…

— Глупости! — Мо Юй презрительно прищурился. — Мо Юй никогда не страдал излишней сентиментальностью. Око за око, зуб за зуб — со мной эта фраза работает безотказно. Если кто-то посмел причинить мне вред хоть на йоту, я верну сторицей!

Е Вэньтао улыбнулся: вот это настоящий старший брат! Необузданный и гордый молодой хозяин Долины Злодеев!

— Но сейчас на пороге смутные времена, вокруг полно людей, чьими силами можно воспользоваться. Сначала используем его в своих целях, а расчёты оставим на потом, — Мо Юй многозначительно посмотрел на Е Вэньтао, и тот сразу всё понял.

— Поступай как знаешь, брат. Мы ждали мести почти двадцать лет — пара лишних дней погоды не сделает.

Мо Юй едва заметно улыбнулся. Увидеть улыбку молодого хозяина Мо было сродни шансу добыть редчайший чёрный кристалл. Тепла и терпения у Мо Юя всегда было в обрез, так что счастливчиков, заслуживших право лицезреть это, можно было пересчитать по пальцам одной руки.

Ван Ифэн, Му Сяаньин, а теперь к ним добавился еще и Е Вэньтао.

— И всё же, раз Сяо Яоэр рядом, терять бдительность нельзя.

— Не волнуйся, как только я понял, что он точит на меня зуб, я держал ухо вострую. Иначе не дожил бы до сегодняшнего дня.

Е Вэньтао ухмыльнулся:

— Мой брат, само собой, человек выдающийся.

— Теперь, когда ты пришел в себя, я должен дать объяснения Союзу Благородства, чтобы не ставить Маомао в неловкое положение. Я знаю лишь общую картину, но ты — непосредственный участник. Есть идеи?

Мо Юй воспринимал Е Вэньтао как брата, а не как сопливого мальчишку. За столько лет Е Вэньтао вырос в видного, внушающего уважение молодого мужчину, и Мо Юй прекрасно знал, что у его младшего брата руки не из жопы растут.

— Спасибо, что прикрывал меня эти два дня, брат. И… передай благодарность молодому господину Му за меня. Можете не сомневаться: переметнуться на сторону врага или заниматься государственной изменой я не стану. В этом нет ни выгоды, ни веселья.

— Угу.

— Я напишу два письма: одно в Союз Благородства, второе — моему наставнику. Дальше можешь не ломать голову, брат, со своей невиновностью я разберусь сам.

— Хорошо.

Мо Юй велел принести тушь и кисти, дождался, пока Е Вэньтао закончит писать письма, и отправил гонца. И хотя Е Вэньтао указал пальцем на Сяо Яоэра, людей всё равно убивал он сам; движимый чувством вины и старшим долгом перед братом, Мо Юй решил провести с ним душевную беседу.

Точнее, говорить будет он сам, а младший — слушать.

— Расскажи-ка о своей жизни за эти годы. И про Сяо Цуй тоже расскажи, я хочу знать всё.

Нужно же убедиться, что они действительно жили хорошо.

— Ого, да тут на целую книгу наберётся! Ну ладно, начну с самого интересного, дай подумать, с чего бы…

От беззаботной юности до заслуженной славы героя — рассказ Е Вэньтао лился легко и живо, и Мо Юй, слушая о том, как тот рос и мужал, испытывал глубокое утешение.

Сегодня молодой хозяин был в превосходном настроении, и по его мановению ночному дозору в этот вечер удвоили порции роскошного угощения. На дежурство, на которое обычно все выходили со стоном, сегодня выстроилась целая очередь добровольцев.

Глава двадцать восьмая

Восстановительные способности Е Вэньтао поражали воображение. По словам Хуа Цин, он был поистине неубиваемым тараканом с невероятно крепкой жилкой.

Е Вэньтао отлично помнил, что в тот раз сбежал благодаря Е Цэню, который пришел ему на выручку. Дядю он не видел целую вечность, и надо же было такому случиться, что первая же встреча произошла в столь плачевном виде. Он попросил Мо Юя отправить людей в Долину на разведку, но никаких вестей не поступило. Едва встав на ноги, он решил в первую очередь разузнать, как дела у Е Цэня, но тут вовремя подоспел голубиный экспресс.

Письмо было написано собственной рукой Е Цэня и сообщало, что с ним всё в порядке. Камень с души наконец свалился.

Однако Е Вэньтао ни за что не поверил бы, что появление Е Цэня в особняке маршала было чистой случайностью. Этот его дядюшка обладал поразительной способностью оставаться неразгаданным.

Письмо отправлено, но именной список всё еще находился у него. На сей доставить его Е Вэньтао намеревался лично — он не собирался передавать его Тяньцэ, а хотел вручить прямо в руки наставнику, чтобы тот перенаправил бумагу главнокомандующему Тяньцэ Ли Чэнэню, избавившись от лишней волокиты.

Раны его пока не зажили окончательно, для возвращения к пику формы требовалось время, и Мо Юй с Хуа Цин наотрез отказывались выпускать его из лагеря. И правда, соваться наружу в таком состоянии было рискованно. К тому же, после того как письмо наставнику дойдет до адресата, в рядах Тяньцэ тоже наступит успокоение — спешить было некуда, а Е Вэньтао и сам не против был пообщаться со старшим братом и старыми друзьями, так что он решил остаться.

Мо Юй никогда не заикался о том, почему Е Вэньтао оказался в Долине Злодеев, лишь бросил как-то: если в один прекрасный день мир перестанет принимать тебя, я прикрою тебя своей спиной и дам кров.

Пока это делается ради тех, кого стоит защищать, ему плевать, хоть против всего мира пойти — вот такой вот сумасшедший, дерзкий и властный был этот Мо Юй.

Сказать, что Е Вэньтао не растрогался, было бы ложью. Он потер нос: иметь надежного родного брата — это всё-таки великое дело!

Сидеть сиднем в четырёх стенах — так и мхом обрасти недолго. От нечего делать Е Вэньтао выходил во двор помахать мечом и попутно поразмышлять о жизни. Тан Юй любил умоститься где-нибудь в тихом уголке и зависнуть в задумчивости, уставившись на тренирующегося Е Вэньтао невидящим взглядом. Иногда они сходились в спаррингах, и каждый такой поединок доказывал, что Е Вэньтао и впрямь восстановился на славу.

А с парочкой ходячих недоразумений в лице Хуа Цина и Му Ли скучать вообще не приходилось. Хуа Цин и Му Ли слыли лучшими лекарями лагеря: стоило им оказаться среди знакомых, как они мгновенно превращались в клоунов, но перед лицом незнакомцев стоило им умолкнуть, как их аура взлетала на несколько уровней выше. Добавьте к этому их целительское ремесло — и неудивительно, что популярность обоих в лагере зашкаливала.

Вечером Е Вэньтао, Тан Уянь, Му Ли и Хуа Цин ужинали в генеральских покоях. Вдруг привели тяжелобольного, и Хуа Цин, едва успев сделать пару глотков, сорвался с места. Му Ли тут же запереживал за него, да так, что кусок в горло не лез — сам осунулся весь, аж ребра торчат, трогать противно. Всунув ему в рот лепешку, Му Ли поспешил следом помогать.

После ужина они немного посидели, попивая чай для очищения желудка. В бурных водах речной заводи хорошего чая не водилось — грубый, терпкий напиток годился разве что для того, чтобы мужики могли взбодриться на дежурстве. Е Вэньтао пригубил чашку, опустил её на стол и повернулся к соседу:

— Каковы твои планы после этого, Уянь?

— Провожу тебя до Скрытого Меча, затем вернусь в Клан Тан с докладом.

— А после доклада?

— …

Е Вэньтао со спокойным видом воззрился на него:

— Эй, а кто это мне недавно велел запомнить свои слова? Что я там такого говорил? Повтори-ка, сверим показания.

Конечно же, Тан Уянь прекрасно помнил, на что намекал Е Вэньтао — на их совместные странствования по горам и рекам… Но разве тогда не сложилась особая ситуация? Только поэтому у него и вырвалось это дурацкое «Запомни, что ты сказал!». Разумеется, вовсе не потому, что ему не терпелось, или он чего-то там ждал…

Тан Уянь молчал, но кончики его ушей заметно покраснели. Он слегка опустил голову, а Е Вэньтао усмехнулся уголком рта и неторопливо протянул руку.

— Господин Е, вам письмо!

Рука Е Вэньтао зависла в воздухе, уголок рта нервно дёгнул. Уважаемый гонец, нельзя же быть настолько преданным своему долгу, что разносить почву в такое время! Досадливо втянув руку обратно, Е Вэньтао поднялся и пошел открывать дверь. Ладно, делать нечего, ради похвального трудолюбия и усердия человека можно и повременить со своими романтическими планами.

Ему куда интереснее было узнать, от кого весточка. Если прикинуть по срокам, письмо наставнику едва ли могло дойти так быстро; от Союза Благородства или Тяньцэ? Вероятность ещё ниже.

На сей раз господин Е не угадал — письмо оказалось от Вэнь Шуи.

До чего же странно, с чего это вдруг Шуи писать ему? Е Вэньтао вскрыл конверт, и по мере того, как глаза скользили по строчкам, выражение его лица становилось всё более неопределенным. Тан Уянь хоть и испытывал любопытство, но молча сидел в сторонке, дожидаясь окончания.

Послание Вэнь Шуи было кратким и сводилось в основном к двум пунктам: во-первых, он сам собирается вернуться в Чунъян и больше ни в чьи дела вмешиваться не намерен; во-вторых, он просил Е Вэньтао не притеснять Яна Чэна.

То, что Е Вэньтао — младший брат Мо Юя, пусть еще не гремело по всему Цзянху, но поскольку никто особо и не пытался скрывать эту тайну, весть быстро разошлась из уст в уста, и все посвященные уже были в курсе.

Е Вэньтао не переживал по этому поводу: подумаешь, младший брат Мо Юя! Пятый мастер поместья Е Фань вообще ученик Вана Ифэна, так что ученики Скрытого Меча отличались на редкость здоровой нервной системой — появление еще одного родственника, связанного со злодеями, погоды не делало. Вэнь Шуи, разумеется, тоже обо всем знал. Беспокоился он, должно быть, вовсе не за Е Вэньтао, а за самого Мо Юя.

Одной из главных черт Мо Юя была яростная защита «своих». И Вэнь Шуи попал в самую точку: Мо Юй действительно прямо спросил Е Вэньтао, как поступить с неким Яном Чэном — прикончить или приволочь сюда для пыток, оставив ему право выбора, и не оставив Яну ни единого шанса на выживание. При этом он с самым серьезным видом перечислил Е Вэньтао десяток фирменных изощренных пыток Долины Злодеев и сотню уникальных методов расправы, уверяя, что издевательства могут быть еще более утонченными и приятными.

http://bllate.org/book/21111/2142517