Готовый перевод The BOSS Arrival Squad / Пространство Разрушения: Нашествие Боссов: Глава 21

Когда я погрузился в счастливые заботы — пересчёт боевых искусств до судорог в руках, — внешние распри, как дед и ожидал, начали набирать обороты.

Реакция босса Гуна выглядела донельзя уверенной в себе и расчётливой. На его лице застыла зловещая, чарующая улыбка, способная свести с ума весь мир, но при этом у него нашлось время спокойно меня устроить. Лишь после этого он неторопливо и вальяжно удалился, ни капли не беспокоясь о том, что кто-то снаружи воспользуется моментом и сбежит или ворвётся внутрь.

Если подумать, рейдовая команда Безымянного острова по своему составу выглядела более чем великолепно — пожалуй, лучшей в этом мире. Здесь были и первая заноза Середины Разума Лу Сяофэн со своим лучшим броуком — обладателем струящихся рукавов Цзюньшуй Хуа Маньлоу, а вдобавок — Бог Меча Середины Разума Симень Чуйсюэ и Бессмертный Меча Южного моря Е Гучэн. Настоящий сбалансированный отряд: контроль, дальнобойные атаки и куча урона. Их витиеватые перемещения, острейшие атаки, превосходные читерские системы и подлинные шаблоны главных героев вполне могли довести бесчисленных боссов Центральных равнин до слез при одном лишь упоминании и кровопролитию при встрече. Никакие плохие концовки не могли передать ту бесконечную боль в сердце злодеев.

Жаль только, что все эти преимущества полностью растворялись перед лицом босса, которого пиарят как Гун Цзю, а читают как извращенца.

Гун Цзю в конце концов оставался непобедимым главным суперзлодеем поздних этапов. Если бы в самом конце он не дошёл до такого извращения, что сам себя свёл в могилу, он вполне мог бы продолжать активную деятельность, пока не превратился бы в читерского монстра вроде Юй Лоша. Поэтому не стоило и говорить о нынешней компании зеленых новичков: даже прокачанный на поздних этапах усиленный Лу Сяофэн и Симень Чуйсюэ в версии Бога Меча не годились ему в противники. Об одиночных поединках и речи не шло — это были совершенно разные весовые категории.

Тем более что извращенец Гун никогда не сражался в одиночку!

По сравнению с другими боссами, вокруг которых крутилась лишь куча мелкой шпаны, прохожих и второсортных даосов, любой рядовой солдатик из окружения Гун Цзю обладал боевой мощью, вплотную приближающейся к уровню босса! Располагая неисчислимыми первоклассными боевыми искусствами на выбор, даже свинья, тренируйся она так лет восемь-десять, превратилась бы в летающую свинью, не говоря уже о подчинённых с выдающимися природными данными, которых Гун Цзю отбирал и дрессировал лично... Сравнивать было абсолютно не с чем!

И вот... бедняге Лу Сяофэну и его компании выпало «удовольствие» схлопотать ганк!

Получить от толпы безымянных даосов тумаков до кровавых соплей — каково это, а?!

Лу Сяоцзи вот-вот расплачется, а вы?!

Хотя Симень Чуйсюэ и Е Гучэн всегда выкладывались по полной, а легковесные техники и мастерство движения Лу Сяофэна и Хуа Маньлоу определенно принадлежали к высшему эшелону, перед лицом бесконечной армии босса четверо героев сражались и отступали к пляжу на краю острова. Вокруг плескалось море, бой шел спиной к воде — сущая безвыходность!

Что такое ганк? Вот это и есть настоящий ганк! Цзянху полна распрей, одни убивают других, тут и до вайпа всей группы недалеко, понимаете ли вы?!

Четверке уязвимых персонажей с малым запасом здоровья было невероятно больно, просто невыносимо больно! Черт побери, не думайте же вы, что каждый — это Ци Лошэн! Подобные берсеркам классы — это врожденная зависть, которой у тебя нет и не будет; далеко не каждый при падении полоски здоровья до минимума получает способность к трансформации, блокировку шкалы HP и становится всё яростнее по мере продолжения боя!

Какой-то цыплёнок заявляет, что умоляет о танке!

Вот только этот наивный и глупенький танк в подземелье сейчас молча утирал слюнки, подчищая сокровища в виде трактатов по боевым искусствам, и одновременно с тем зарабатывал просто бешеные очки благосклонности у некоего извращенца. У него вообще не оставалось ни малейшей капли морали.

Это невинное и чистое оружие для убийств из Куцзина считало, что сливать союзников... просто прекраснее некуда!

Поэтому в конце концов их ждал вовсе не проснувшийся неожиданно от совести Найло чжи Е · Сяо, а коварный и черноволосый босс Гун, улыбающийся донельзя извращенной улыбкой.

...Тень полного вайпа мгновенно нависла над четверкой.

В этот самый момент в далекой долине подземелья дед, почувствовав, что награбил уже достаточно, с довольным видом потер инкрустированное темно-фиолетовым Кольцом Разрушения пальцо, а затем посмотрел на бамбовую рощу за окном, где то появляясь, то исчезая, порхала черная хвостовая фехтовальная бабочка. На его бледном, утонченном и холодном лице промелькнул многозначительный намек...

— Ты наконец-то пришел... старший...

— А вот и ты, братец Гун.

Постепенно восстанавливающий силы Лу Сяофэн, увидев появление Гун Цзю, сменил прежнюю улыбку на горькую гримасу. Не обнаружив рядом с ним привычного глубокого фиолетового силуэта, Лу Сяофэн почувствовал легкое беспокойство, но больше всего — тревогу.

— Если подумать, церемония приветствия у тебя, братец, оказалась слишком грандиозной — нам такое тяжеловато вынести.

Гун Цзю с сияющей улыбкой окинул взглядом жалкий вид противников. Не успел он раскрыть рот, как сверкнула молния меча, и с безжалостным ледяным выражением наотмашь обрушилась атака. Гун Цзю легко откинул голову в сторону, уклоняясь от морозной ци меча, и резким взмахом рукава напрямую перехватил черное, жесткое лезвие. Мягкая вышитая парча из Шу соприкоснулась с испившим бесчисленное количество крови клинком, издав звук сталкивающегося металла.

Взрыв ци — и Гун Цзю отбросил длинный меч взмахом рукава. Белый мечник напротив развернул острие, ци меча прижала его к земле, ледяная и мрачная свирепость ничуть не уменьшилась. Кровь обагрила белые одежды, но он не отступил ни на шаг. С мечом в руке он сам казался мечом — прямым, несгибаемым, с пронзительной устрашающей аурой.

— Где он?!

В каждом слове Симень Чуйсюэ звучало медленное, но предельно серьезное вопрошание. Из-за убийств его лицо стало еще белее — белизной без единой капли крови и эмоций. Но сейчас, глядя на Гун Цзю, его бесстрастное ледяное лицо исказила тонкая полоска острой жажды убийства.

Гун Цзю же, казалось, вовсе не услышал его ледяных, угрожающих вопросов, а лишь произнес:

— Зачем же так спешить с дракой, глава поместья Симень? Я ведь собирался пригласить вас с господином города Е погостить у меня на Безымянном острове и как следует насладиться здешним гостеприимством.

— Где он?!

Лезвие меча гудело, резкий холодный морской ветер принес с собой безымянную жажду убийств. Бездушные глаза, бездушный меч, бездушный мечник — они стояли друг напротив друга с оружием в руках ради единственного человека, ради единственного вопроса, готовые сражаться с человеком перед ними насмерть до самого конца.

— Хм, ты имеешь в виду... Найло чжи Е · Сяо? — пренебрежительно улыбнулся Гун Цзю, похоже, ни в грош не ставя эту пронзительно-хожую жажду убийства и хладнокровного мечника. — Того самого спасителя, чью милость невозможно отблагодарить... Глава поместья Симень, как по-вашему? Если бы это случилось с вами, как бы вы поступили?

Не обращая внимания на нарочито двусмысленный дрожащий тон Гун Цзю, Е Гучэн тоже обнажил меч. Яркие, как звезды, янтарные глаза излучали давящий блеск, а низкий и жесткий голос произнес:

— Хватит пустых слов, обнажай свой меч! У мертвых не бывает выбора!

— Ха! — холодно и надменно усмехнулся Гун Цзю, его выражение лица стало предельно жестоким и горделивым. На холодном лице слегка тонкие губы незаметно изогнулись в ухмылке, уголки рта приподнялись. В этом проявился намек на демоничность, намек на жестокость и намек на холодное безразличие.

— Есть ли у вас вообще такой шанс! Есть ли у вас такая мощь!

Оружие еще не было вынуто из ножен — лишь внезапно взметнувшаяся вокруг него яростная ци разметала всех присутствующих. Затем хлынул поток светового меча, подобный парящей радуге и потрясающему небеса потоку, вновь ранив всех. После этого Гун Цзю не стал продолжать атаку, а лишь опасно прищурился, холодно наблюдая со стороны, как разбросанные взрывом четверо героев снова погружаются в бесконечную мясорубку местных бойцов.

Видя, что тяжело раненные четверо из-за разделения вот-вот погибнут под совместным натиском, главное сюжетное кольцо света сына плана Лу Сяофэна наконец-то активировалось под давлением столь унизительной черной страницы истории!

Грянул гром среди ясного неба, и спаситель мгновенно вышел на сцену!

Вдалеке показался огромный черный корабль, его внушительные белые паруса с грохотом надувались под ветром, толкая гигантское судно вперед, словно морскую барракуду, стремительно несущуюся к Безымянному острову.

Но еще быстрее и стремительнее этого корабля был силуэт, взмывший в воздух с самих парусов.

Эта фигура неслась по ветру над волнами, легкая, как парящий гусь. Ступая по воде и держа в руках лишь один складной веер, незнакомец изящно и ловко проскользнул мимо бесчисленных нападающих и в мгновение ока, совершив несколько поворотов, застыл прямо перед Гун Цзю, рядом с Лу Сяофэном.

Прибывший оказался одет в длинные парчовые одежды сапфирово-синего цвета, с черными волосами и парой мерцающих влажным блеском персиковых глаз. От всего его облика исходило ленивое очарование, и тем не менее он излучал присущее мужчинам солнечное обаяние. Стоило ему лишь легко улыбнуться, как его чувственность становилась нежной до замирания сердца.

— Это ты?! — Лу Сяофэн изумился, а затем бурно обрадовался.

— Это я, — мягко ответил внезапно появившийся мужчина. Его заботливый взгляд скользнул по ранам Лу Сяофэна и остальных, после чего он протянул руку и поддержал покачивающегося Лу Сяофэна. — Как дела, держишься? Я слышал, что вы потерпели крушение в море, и твои друзья очень испугались, отправившись на ваши поиски. К счастью, судя по всему, я прибыл не слишком поздно.

— Конечно не поздно, какое там «не поздно» — знаменитый мастер Сян появился в самый что ни на есть подходящий момент! Позже я непременно позову Ху Техуа и тебя, нового друга, хорошенько выпить.

— С удовольствием, друзья Цветочной Бабочки — это и друзья Чу Люсяна.

Хотя у него не было пышного стихотворного предисловия, появление Чу Люсяна выдалось поистине грандиозным: вместе с морским бризом во все стороны распространился аромат тюльпанов. Два предопределенных судьбой главных героя наконец встретились в эпицентре этой бойни.

Эти двое весело улыбались, казалось, совершенно позабыв, что напротив них стоит и зыркает взглядом хищного зверя непревзойденный великий босс. Сам Гун Цзю тоже не предпринимал никаких действий, лишь с улыбкой разглядывал прославленного в Центральных равнинах вора-героя Чу Люсяна. Затем его улыбка слегка померкла, и этот наполненный усмешкой, но казавшийся все более жестоким взгляд переметнулся на огромный корабль, который как раз медленно причаливал к мелководью у пляжа.

Там, стоя против света, застыла человеческая фигура, которая точно так же одаривала его холодным и высокомерным взглядом и издалека небрежно улыбалась.

— Я давно слышал имя хозяина Безымянного острова Гун Цзю. Мы явились без приглашения, и я надеюсь, что островной лорд простит нашу дерзость.

Невысокая, но исключительно стройная и прямая фигура тихо стояла на борту корабля, а чистый и бархатный голос долетел издали до каждого, отчетливо разнесясь над берегом. Он встретился с Гун Цзю лицом к лицу, и их грозная аура на мгновение сравнялась, сплетясь так плотно, что заставила всех второсортных даосов в испуге отступить.

— А ты еще кто? — Гун Цзю впервые отнесся к кому-то настолько серьезно. Он опасно прищурил черные влажные глаза, источавшие зловещий холод, а на губах заиграла игривая улыбка.

Освещение слегка изменилось, и стоящая против света на носу корабля фигура наконец явила темно-красные роскошные одежды со скрытым узором. Стройный и элегантный юноша возвышался над всеми, заложив одну руку за спину, а его аура была одновременно царственной и ослепительной.

Тут юноша зажал в пальцах изысканный веер ученого мужа и с громким щелчком распахнул его. На всей поверхности веера красовался развернувшийся алый летучий мышь.

— Я — Юань Суйюнь из поместья Учжэн. Юань, как слово «изначально»...

...Неожиданно обнаружилось, что летучая мышь-тучка — это истинная любовь деда тоже!!!

Стоит только зайти в боевую сцену, как тут же начинается сплошной стиль пулу!

«Хозяин поместья Учжэн? Ха, Гун Цзю наслышан, наслышан».

Холодный и мрачный взгляд внезапно сузился, Гун Цзю снова нацепил на лицо зловещую ухмылку. Словно вспомнив о чем-то, он бесцеремонно с ног до головы окинул взглядом эту не имеющую равных фигуру, чье появление излучало такую мощную ауру.

Юань Суйюнь легко сорвался с борта корабля, шагая вперед с веером в руках. Его поза была непринужденной и свободной, он двигался так вальяжно, будто прогуливался не по враждебной территории, а по собственному саду — с полнейшей свободой и дерзостью.

По правде говоря, хотя трехвековая слава поместья Учжэн как «Первого поместья под небесами» гремела так громко, что внушала трепет всей черной и белой швали Цзянху как внутри страны, так и за ее пределами, для такого типа, как Гун Цзю, у которого в голове крутилось лишь то, как бы посильнее подставить отца, это не имело ни малейшего значения. Наверное, явись сюда даже сын лидера боевых искусств в компании сына главы культа демонов... кхм, погодите-ка, этот экземпляр тут как раз и имелся... в общем, этот дед Гун Цзю, скорее всего, просто закатил бы глаза и махнул ручкой: продолжайте устраивать ганк, а лидеры там всякие или главы культов... неужели они могут подставить отца?

Жизнь свела его с точно таким же любителем подставлять батю, так что Гун Цзю поневоле пришлось проявить осторожность и серьезность. Как говорится, двум тиграм не ужиться на одной горе, а двум атакующим — на одном острове. Человек, вознамерившийся подставить отца, при встрече с другим таким же обычно испытывал взаимную неприязнь. А Гун Цзю, прекрасно знавший и другую личность противника, люто завидовал гигантским барышам его Острова Летучих Мышей. Иначе он бы не клюнул в свое время на те восемьсот тысяч лямов серебра, попавшись на удочку какого-то пушистого и милого паренька в фиолетовых тонах, да так глубоко, что вылезти уже не мог.

Поэтому извращенец Гун пожирал Юань Суйюня глазами, и этот жадный взгляд блуждал туда-сюда, словно гиена, почуявшая кусок мяса, пока из-за спины Юань Суйюня на корабль не спрыгнули еще несколько знакомых до рези в глазах персонажей. Только тогда в его сердце увяла парочка только что зародившихся коварных и ядовитых замыслов, и он наконец решил, что эту бойню сегодня уже точно не довести до конца, а его взбудораженное сердце наконец успокоилось.

Вслед за Чу Люсяном и Юань Суйюнем с корабля спрыгнули растрепанный Ху Техуа и облаченный в черное холодный наемный убийца Идяньхун. Следом за ними показался долгое время считавшийся «воскресшим из мертвых» монах Ухуа в белых цикадовых одеждах, выглядевший невероятно элегантно. Разумеется, рядом с ним находился и его привязанный узами жизни и смерти супер-братоман Наньгун Лин, который во главе толпы мастеров секты Нищих наводил порядок на корабле.

Увидев эту картину, уголок глаза Гун Цзю невольно слегка дернулся. Это что, мать вашу, люди на поиски пришли?! Да это же блин пришло выбивать долги с меня, старикашки!

Братец Гун обнажил ряд белых заостренных зубов, злобно уставился на Лу Сяофэна и с досадой вздохнул:

— Лу Сяофэн, в том, что касается друзей... Гун снимаю шляпу!

...Да уж, друзья повсюду во вселенной... непревзойденный красавчик-феникс... гарем по всему цзянху... это действительно то, чему нельзя не позавидовать!

Какого чёрта, разве так легко устраивать ганк, чтоб вас всех разорвало?!

А в это время, пока на острове кипели страсти, в долине подземелья я только что отпустил на свободу сидевшую на кончике пальца фэнвэйскую бабочку иллюзорных звуков, передававшую послание, как в следующую секунду дверь кабинета тихонько отворилась.

Я повернул голову и встретился взглядом с подозрительным типом, который прокрался внутрь с откровенно вороватым и жалким видом.

Прошло немало времени, прежде чем я медленно приподнял изящные брови.

— Это ты, Сыкун Чжайсин.

Одетый под простого слугу Сыкун Чжайсин нервно огляделся по сторонам, осторожно закрыл дверь и только после этого повернулся ко мне с приветствием:

— Опять ты меня узнал. И как тебе это удается, Сяо?

— Я уже говорил — по ощущениям. Какими судьбами ты здесь? Ищешь меня?

В цзянху еще ходили слухи, что этого товарища преследуют два великих бога меча, заставляя его спасаться бегством, а он, оказывается, осмеливался разгуливать по владениям Гун Цзю. Что ж, смелость у этого парня поистине выдающаяся.

— А? Вообще-то я пришел вместе с Лу Сяофэном, а потом мне заходелось исследовать этот остров. Не думал, что здесь все так запутано — если бы не та компашка во главе с Лу Сяофэном, которая отвлекала внимание наверху, я бы вряд ли сюда добрался. Кстати, этот Гун Цзю привел тебя сюда, но не обижал? Ой... почему в этом кабинете сплошные твои портреты? Больше тут ничего нет? Сяо, когда ты сюда шел, не находил никаких тайных комнат, потайных дверей или чего-нибудь ценного?

При этих словах Сыкун Чжайсин воодушевился и приступил к своей законной работе — воровству.

Я наблюдал, как он ловко прыгает вверх-вниз, заглядывает во все углы, пока в конце концов не опустил плечи от разочарования, ничего не найдя, и не уставился на меня с унылым выражением лица. Я тут же бдительно прижал пальцы с кольцом, глядя на него с наивным, чистым и невинным видом, яростно качая головой.

Малец, поздно пришел... дед не оставил тебе даже похлебки!

— Эх, зря только столько сил потратил, пробираясь сюда, в итоге всё впустую.

Окинув унылым взглядом окрестности, Сыкун Чжайсин наконец сдался. Он вздохнул, взял да и свернул лежавший рядом со мной свиток с моим портретом, покачав головой:

— Вор не должен уходить с пустыми руками! Этот рисунок хотя бы послужит утешением.

С трудом? Послужит утешением? Вот же... наглец! Я опасно прищурил длинные узкие глаза, в которых зазмеились тонкие фиолетовые лучи:

— Сыкун Чжайсин, ты что же, собрался уходить?

— Ну да, надо же воспользоваться моментом и ускользнуть.

— М-да... — я погладил подбородок, слегка задумавшись, и одарил этого невезучего парня зловещей и холодной улыбкой.

— Тогда захвати и меня с разбегу.

Раз уж ты однажды уже обворовал деда, то не стесняйся повторить это во второй раз, дружище!

О храбрый юноша, тебя ждет бесконечная погоня!

И вот когда Гун Цзю снова заглянул туда, его встретила лишь пустая комната и множество колышущихся на ветру свитков картин, создававших лишь сквозняк. Как говорится... след простыл, а гнездо опустело.

Лишь одинокий лист бумаги трепетал перед его глазами:

«Братец Гун, Сыкун Чжайсин забирает меня с собой, увидимся в Центральных равнинах! — Найло чжи Е · Сяо»

В следующее мгновение эта записка была разорвана на куски прямо в руках Гун Цзю. Среди порхающих белых обрывков бумаги Гун Цзю стоял не шелохнувшись, но зловещий и мрачный изгиб его губ, а также пронизывающая до мурашек аура вокруг него ясно показывали степень его ярости.

— Ха... отлично, Сыкун Чжайсин!

...Поминая молчанием в течение трех секунд в третий раз подставленного бедолагу короля воров, я снова радостно отправился в дорогие моему сердцу Центральные равнины!

В это время Лу Сяофэн и остальные, должно быть, все еще дрейфовали в море, однако во время моих неспешных странствий до меня дошло немало слухов о них.

Чу Люсян в конце концов во главе кучи броуков одолел босса подземелья пустыни Ши Гуаньинь. На этом монах Ухуа полностью очистил свое имя и под праведным сиянием борьбы со злом ради высшей справедливости принял поклонение мастеров боевых искусств, а Наньгун Лин воспользовался этой возможностью, чтобы вновь возглавить секту Нищих. Просто радостное событие.

Следом пошли слухи о том, что Лу Сяофэн и компания потерпели крушение в Восточном море. Новый лучший броук Лу Сяофэна — Юань Суйюнь — тут же выскочил на сцену, созывая людей на помощь. Ху Техуа тоже решил познакомить всех со своим новым броуком, позвав с собой Чу Люсяна и Идяньхуна, чем и запустил прохождение рейдового подземелья Безымянного острова Гун Цзю.

Я же путешествовал по горам и водам, весело и непринужденно, но и о делах не забывал.

Месяцы спустя в цзянху стали ходить слухи о карте сокровищ некоего таинственного клада.

Эта карта впервые была вынесена из руин старой резиденции Ши Гуаньинь в пустыне человеком по прозвищу Птица с нарисованными бровями. Впоследствии Птица с нарисованными бровями использовала эту карту в качестве платы за поиски священного лекарства от яда, после чего карта и затерялась в цзянху.

Говорили, что среди сокровищ этой карты времен прошлой династии были не золото и серебро, а утерянные давным-давно трактаты по боевым искусствам высшего уровня, которых так жаждал каждый в цзянху. Секрет невероятной силы боевых искусств Ши Гуаньинь крылся именно там. Некоторые даже не пожалели сил ради этого отправиться в далекую пустыню и действительно отыскали в тайной комнате старой резиденции Ши Гуаньинь несколько утерянных древних трактатов.

http://bllate.org/book/21027/2137758