Готовый перевод The General, the Prince is Sick Again / Генерал, ваш князь снова притворяется: Глава 24

Прошло уже немало дней после начала весны, но столица всё ещё тонула в холодных ветрах. Лишь падающий хлопьями снег казался чуть мягче, чем зимой, и тонким слоем ложился на разномастные крыши домов, на подтаивающие ледяные берега реки.

Ивы у воды начинали давать побеги, вовсю дышало весеннее буйство, а суровая зима понемногу чахла и отступала.

Дворцовая служанка с охапкой ранних ивовых ветвей спешила добавить немного весеннего оживления в угрюмые покои. Увидав у дверей храма Великую императрицу в отставке, она ничуть не удивилась, лишь присела в почтительном поклоне и вошла внутрь.

Весной Великая императрица в отставке больше всего любила стоять под защитой резных карнизов, запрокинув голову и разглядывая ласточкино гнездо в самом углу крыши. Нередко она могла простоять так целый час.

В такие минуты служанкам и евнухам и в голову не приходило нарушать тимолчание — заговорить смела разве что старая матушка, служившая при императрице уже не один десяток лет.

Ваше Величество, пройдут еще два месяца, потеплеет, и весенние ласточки непременно вернутся, — промолвила она.

Вернутся? — Макияж Великой императрицы в отставке был безупречен и точен, услышав это, она с загадочной полуулыбкой тронула ярко-красные губы. — Ее пара погибла, так зачем же ей возвращаться?

Прежде под этой крышей поселилась пара ласточек и свила гнездо. Придворные хотели было разорить его, но Великая императрица в отставке запретила.

Прошлой осенью, еще до того, как Великий император в отставке изволил отправиться во Дворец Юншоу, какой-то евнух по недосмотру ранил самца, и тот через несколько дней издох. Позже, когда пришло время ласточкам лететь на юг, осталась лишь одна самочка.

Старая матушка покачала головой: Эта пташка преданна сердцем, как ни крути, а вернется.

Великой императрице в отставке это показалось смешным, продолжать разговор не хотелось, да и смотреть дальше пропало всякое желание. Она повернулась и зашагала обратно в покои.

Будь она и впрямь преданна, давно бы околела следом. Если докопаться до сути, в конечном счете это обычное непостоянство и черствость.

Не прошло и четверти часа, как во дворец явился евнух с докладом: Князь Ци прибыл во дворце с утренним приветствием.

Едва Чжао Лянь переступил порог, брови Великой императрицы в отставке сошлись на переносице, и она издалека поманила его: Подойди к матери, Лянь-эр. Как же так — не виделись всего несколько дней, а ты исхудал до неузнаваемости?

Стоило лишь бросить взгляд, и становилось ясно: Чжао Лянь не просто исхудал, от него осталась одна тень. Ни кожи ни мяса на лице и теле, вид донельзя изможденный, а губы до неприличия белые.

Совершив положенный поклон, Чжао Лянь опустился на нижнее сиденье и ответил: Дни нынче стоят обманчивые — то тепло, то холодно, вот я и простудился некстати. Матушке тоже стоит беречь здоровье.

Великая императрица в отставке нахмурилась, изображая гнев: По мне так лучше бы Лянь-эр провел в столице пару месяцев, а как потеплеет, так и отправился бы на Цзяннань.

Чжао Лянь лишь улыбнулся, не желая развивать эту тему, и отделался общими фразами.

Великая императрица в отставке принялась расспрашивать о здоровье, то предлагая разделить с ней трапезу, то приказывая слугам растопить подземные печи-дилун, которые не использовали уже много месяцев.

У нее всегда находилось что сказать, вот только речи по кругу сводились к одним и тем же банальностям. Невольно возникало ощущение, будто она заводит этот бесконечный разговор лишь затем, чтобы между матерью и сыном не повисло тяжелое молчание.

Чжао Лянь опустил взгляд, то и дело роняя дежурные ответы.

Чем дальше затягивалась беседа, тем больше она походила на пустую формальность, лишенную всякого смысла.

Когда Великая императрица в отставке наконец выговорилась, в покоях воцарилась тишина. Раньше в такие минуты Чжао Лянь непременно кланялся и благоразумно удалялся, но сегодня предстояло еще пообедать, оттого всё происходило несколько странно.

Странно так странно, но оба прекрасно всё понимали, не решаясь сорвать покровы.

Кхе-кхе-кхе!

Не прошло и минуты в тишине, как Чжао Лянь зашелся в яростном кашле. Его бледное лицо мгновенно залило неестественным румянцем, и болезненную немощь уже никак не удавалось скрыть.

Чего застыли? — прикрикнула Великая императрица в отставке на суетившихся служанок, гневно взметнув брови. — Помогите ваню выровнять дыхание!

Служанки опомнились и принялись осторожно действовать, страшась ошибиться в движении и навлечь на себя гнев.

Но голос Чжао Ляня осип от кашля, першение в горле никак не проходило, и казалось, приступ становится только хуже.

В покоях поднялась суматоха: окрики и шуршание торопливых шагов заглушали даже надрывный кашель.

Наконец отдышавшись, Чжао Лянь сослался на нежелание тревожить покой Великой императрицы в отставке и выразил желание удалиться.

Великая императрица в отставке не находила себе места от тревоги и снова заговорила: Как же ты дошел до такой болезни? Неужели в поместье за тобой никто толком не смотрит? Посмотри на себя: рядом нет ни единого близкого человека, способного согреть в нужный час. Как я могу отпустить тебя в Цзяннань одного? Не лучше ли сначала остепениться и завести семью, а уже потом ехать?

С этими словами она закрыла лицо руками и горько заплакала.

Чжао Лянь молча глянул на мать, а спустя мгновение заговорил, пытаясь ее утешить: Матушка может не тревожиться, сын исправно пьет лекарства. Императорский лекарь Вэнь последние дни прикован к постели, но через пару дней я снова попрошу его подобрать состав.

Закончив говорить, Чжао Лянь впервые не дождался кивка или позволения Великой императрицы в отставке и быстрыми шагами вышел прочь.

Просторные покои вмиг погрузились в мертвую тишину.

Снега сегодня не было, светило яркое солнце, но веяло легким холодом.

У небольшой корчмы на берегу реки за пределами столицы объявился знатный гость. Хозяин, трепеща от страха и уважения, подал заведение лучшее выдержанное вино, после чего поспешил удалиться по своим делам, лишь изредка бросая боязливые взгляды на тот столик, чтобы по первому зову броситься на помощь.

Чжао Лянь сидел в этой убогой таверне, не притрагиваясь к вину. Он не смотрел и на речные ивы на берегу, которые только-только выпускали почки и покачивались на легком ветру, а отрешенно глядел на близлежащий тракт и сновавших туда-сюда прохожих.

Сопровождал его не Су Лань, а молчаливый Янь Цзюнь.

Янь Цзюнь тихо стоял за спиной Чжао Ляня, опустив глаза и неотрывно глядя на собственные носки сапог.

А-Лянь...

Внезапно донесся до слуха чей-то голос, заблудившийся в ветру.

Сердце Чжао Ляня дрогнуло, он вскинул голову и, разглядев приближающегося человека, горько усмехнулся.

Совсем потерял рассудок, раз чудятся знакомые голоса.

А-Лянь, ты тоже пришел сюда выпить? — Юй Шэн брякнул меч на стол, с размаху уселся напротив Чжао Ляня и зычно крикнул: — Хозяин, кувшин вина и две цзини баранины!

Сейчас будет, господин офицер, погодите немного! — Увидев, что оба посетителя, судя по всему, знакомы, трактирщик успокоился и принялся за дело.

Юй Шэн тут же заговорил: Это генерал научил тебя, что здесь вкусное вино?

Не дожидаясь ответа, он затараторил без остановки: Ты что, пришел сюда ждать генерала, А-Лянь? Но ведь рано же! До его возвращения еще добрый месяц, если не больше!

Чжао Лянь легко усмехнулся, покачал головой и налил Юй Шэну пиалу вина.

Эх... — Юй Шэн осушил пиалу единым духом и с наслаждением выдохнул, а Чжао Лянь молча наполнил ее снова.

На этот раз Юй Шэн пригубил лишь половину, а затем принялся расспрашивать Чжао Ляня: Сто лет тебя не видел, неужто в столице столько дел накопилось?

Чжао Лянь снова покачал головой: В поместье собирают вещи, во дворец я не ездил.

Собирают вещи? — удивился Юй Шэн. — К чему их собирать? Разве Новый год не только что отшумел?

Собираюсь обратно в Цзяннань.

Зачем тебе в Цзяннань?

Только договорив, Юй Шэн сообразил, что Цзяннань — это удельные земли Чжао Ляня. Он вскочил как ошпаренный, опрокинув лавку, на которой сидел.

С чего вдруг такая спешка в Цзяннань? И когда уезжаешь?

Шумно подоспел трактирщик: согнувшись в три погибели, он принес заказанные вино и мясо, а опустив поднос, тут же упорхнул прочь, словно под ним горела земля.

Эта заминка немного охладила Юй Шэна. Он поднял лавку, уселся обратно и подался вперед:

Чжао Лянь лишь поджал губы в улыбке и, оставив слова Юй Шэна без ответа, перевел тему: Мне давно следовало вернуться в Цзяннань, а я без всякой нужды пробыл в столице лишние несколько лет.

Когда Великий император в отставке уступил престол Чжао Су, Чжао Ляню пожаловали титул князя Ци. Что же до удельных земель, то их Чжао Лянь получил из рук самого Чжао Су уже после восшествия того на трон.

Если подумать, в детстве Чжао Лянь отличался острым умом и прилежанием, а искусству стрельбы из лука и верховой езды его лично обучал Князь Наньчжэн Жуань Чаоцин, так что его с полным правом можно было назвать искусным как в гражданских делах, так и в военном ремесле. Даже когда здоровье пошатнулось, он все равно отваживался в одиночку врываться в неприятельские лагеря и добывать головы вражеских военачальников посреди бесчисленных армий.

Какая жалость...

Поняв, что ответа не добиться, Юй Шэн вскочил со своего места и пустился наутек, на ходу забыв прихватить вино и мясо.

Стоило ему удалиться, как маленькая таверна вновь погрузилась в тишину, не оставляя и следа недавнего оживления.

Чжао Лянь опустил взгляд на прозрачную жидкость в пиале, погруженный в какие-то свои мысли.

Спустя мгновение он тихо позвал: Янь Цзюнь...

Но стоило Янь Цзюню отозваться, как продолжения не последовало.

Побыв так еще какое-то время, он в конце концов тяжело поднялся с места и неспешно направился в сторону города.

Повозка ваньского поместья послушно следовала поодаль.

http://bllate.org/book/21017/2136613