Готовый перевод My Wife Is Me GL / Моя госпожа — это я: Путь к себе: Глава 19

Чэн Фу вздрогнула. Не успела она даже поразмыслить, с чего бы Янь Ли внезапно здесь появиться, как человек в желтом перед ней резко обернулся.

Он сделал несколько нескладных, но стремительных шагов, выскочил из-за дерева и бросился прямо на Чэн Фу.

— А ну стой, непутевый сын! Получай отцовской палкой!

Чэн Фу: «...»

Этот человек в желтом выглядел как заправский разбойник: лицо перекошено, сплошь грубые черты, а глубокий и широкий шрам тянется от самой переносицы до угла рта. Вид у него был на редкость свирепый. С таким лицом он наверняка мог довести до слез любого ребенка одним лишь своим видом.

Желтый толстяк, размахивая оружием, с грозным видом бросился вперед. Длинный предмет в его руках со свистом рассекал воздух, и он с силой нанес удар прямо по Чэн Фу.

Раздался чистый, звонкий звук: это обнажился меч Шуту. Брови Чэн Фу сузились, взгляд стал острым, и она встретила атаку.

И тут она отчетливо увидела — то, что держал в руках мужчина, было обычной метлой с растрепанным, свалявшимся концом. И она, ударив своим мечом по гнилому черенку, умудрилась его не перерубить.

На макушке у нападавшего внезапно сгустилась и брызнула в стороны духовная энергия. Тяжелый и острый клинок Шуту столкнулся с облезлой метлой, издав пронзительный лязг.

Ладонь Чэн Фу, сжимавшая рукоять, слегка потеплела — внутри меча стремительно заструилась энергия, окрасив его в бледно-зеленое сияние. Цвет становился все гуще, медленно перетекая с рукояти на лезвие.

Однако после того, как сияние угасло, ничего не произошло.

Лицо Чэн Фу перекосилось. Мало того, что этот меч не желал ей подчиняться, так он еще и решил ее так унизить.

Мужчина в желтом, казалось, умудрялся выделывать своей гнилой метлой такие кульбиты, словно в его руках сверкали настоящие клинки. Каждый его выпад был свирепым и неожиданным, хотя со стороны казалось, что он просто хаотично машет палкой.

Рядом, словно из ниоткуда, возник Янь Ли — безупречно белый халат, холодный и отстраненный взгляд. Его фигура выглядела призрачной, почти прозрачной, будто он мог исчезнуть в любую секунду.

Меч вышел из ножен, но одним лишь мечом дело не ограничилось.

Отец, не прекращая грозно размахивать метлой, даже не попытался уклониться от точного, выверенного удара Чэн Фу.

Сгусток энергии, напитанный яростью, обрушился на макушку нападавшего. Раз уж маг взялся за меч, он должен был использовать свои уникальные преимущества. Чэн Фу уворачивалась и наносила удары, проверяя на практике то, чему научилась за последние дни.

Увидев это, мужчина в желтом остолбенел, а его выражение лица стало еще свирепее.

Раньше, чем сами движения меча, пространство озарилось чистой энергией. Она самопроизвольно выстроилась в четкую траекторию, потекла, подобно ручью, вдоль пути следования клинка.

Янь Ли, чья высокая стройная фигура постепенно проявлялась из пустоты, встал прямо за спиной Чэн Фу.

Чэн Фу небрежно встряхнула запястьем, посылая в воздух ровную, ослепительно-белую полосу света. В ее глазах вспыхнул холодный блеск. Энергия, струящаяся с лезвия, и сам удар меча, следуя один за другим, с точностью обрушились на голову желтого толстяка.

В одно мгновение весь меч наполнился фосфоресцирующим лазурным сиянием, которое мягко переливалось, словно блики на поверхности спокойного озера — зрелище было поистине прекрасным.

Жесткие прутья метлы летели во все стороны прямо перед глазами Чэн Фу. Удар пришелся в намеченное место с ювелирной точностью.

Но мужчина остался цел и невредим, продолжая неумолимо переть на нее. Казалось, ее атака для него — не более чем комариный укус, не стоящий даже того, чтобы бросить взгляд.

Он взмахнул своей облезлой метлой и обрушил её на голову Чэн Фу с криком:

— Непутевый сын, как ты смеешь поднимать руку на родного отца!

Чэн Фу, еще не отошедшая от удивления после неудачного удара, от ярости заскрежетала зубами:

— Ты что, бесплодный? Почему каждый встречный для тебя — сын?

Меч Шуту снова уперся в трухлявый черенок метлы, издав звонкое «дзынь». Опять не разрубил. Что за никчемный меч!

У Чэн Фу закрались серьезные подозрения: а не ее ли это собственный Мир сердечных демонов? Может, она настолько бездарна, что спустя столько лет культивации всё еще застряла на Золотом Ядре, и даже во сне не способна разрубить метлу? У других божественное оружие рубит железо как бумагу, а у неё — дерево крепче стали.

Стиснув зубы, она с силой отшвырнула мешающую метлу. Мужчина в желтом, явно не обученный боевым искусствам, от этого движения кубарем покатился по земле.

Чэн Фу, держа меч наготове, в три прыжка настигла его и принялась добивать. Холодная сталь мелькала в воздухе, обрушиваясь на врага, но тот лишь уворачивался, не получив ни царапины — даже подол его одежды остался цел.

Свирепый на вид толстяк, прикрывая голову руками, вопил:

— Совсем совесть потерял, непутевый! Эй, кто-нибудь, схватите его! В карцер его на три дня!

Чэн Фу, потеряв дар речи от гнева, рубанула его по виску. После этого удара мужчина внезапно замер, словно его «перезагрузили», и застыл неподвижно, став похожим на глиняную статую.

В то же время все вокруг замерло, а мир начал постепенно терять четкость, становясь призрачным.

Голос юноши — чистый и звонкий — внезапно заглушил все звуки природы, будто доносясь из далекого прошлого. Он произнес с оттенком ностальгии:

— Я с детства любил драки и часто заставлял слуг в усадьбе упражняться со мной. Но отец запрещал мне заниматься боевыми искусствами. Он говорил, что это верный путь в цзянху, где слишком много хаоса и крови. Он указывал на шрам у себя на лице и рассказывал, как в молодости едва не погиб в одной из разборок.

— Когда ему исполнилось тридцать, он занялся торговлей. Никто не уважал купца, но жизнь наша становилась лучше с каждым днем, и отцу было всё равно на пересуды. Позже я узнал о культиваторах, услышал о Преподобной Меча Ужун и буквально заболел мечом. Но отец был категорически против. Каждый раз, когда я тайком практиковался в саду, он ловил меня, запирал и заставлял размышлять о своем поведении.

Голос умолк, и туманная пелена вокруг начала рассеиваться, возвращая прежний облик.

Чэн Фу замерла, осознав, что это была «сердечная подсказка» Мира сердечных демонов. Раз это видение ученика, значит, оно непременно сопровождается его мыслями об этой истории.

Она обернулась и увидела, что ее учитель задумчиво смотрит на поверженного «отца». Исходя из подсказки, этот желтый толстяк — родной отец того самого ученика, а она в этом Мире сердечных демонов играет роль его сына.

Чэн Фу вспомнила слова, сказанные мужчиной в пылу драки, и почувствовала досаду. Оказывается, это была не насмешка, а вполне реальные воспоминания.

Как же это раздражает!

Янь Ли перевел взгляд с поверженного отца на Чэн Фу. Встретившись с ним глазами, она с надеждой спросила:

— Учитель, почему вы здесь? Вы же наблюдатель, не можете же вы помогать мне с читерством?

Янь Ли посмотрел на неё внимательным, глубоким взглядом:

— Я здесь не для того, чтобы помогать тебе жульничать. Всё, что я говорю в Мире сердечных демонов, не выходит за рамки того, что ты уже знаешь.

— Тогда зачем вы здесь? Я нарушила правила? — удивилась Чэн Фу.

Янь Ли промолчал, а затем, чуть охрипшим голосом, добавил:

— До конца испытания еще много времени. Я подумал, что могу дать тебе несколько советов по технике меча, чтобы не числиться твоим наставником лишь на словах.

Не дожидаясь ответа, он словно спешил подтвердить свои слова:

— Ты слишком суетишься в бою, из-за чего удары теряют силу. Прежде чем нанести удар, ты должна мысленно рассчитать его траекторию, тогда рука будет твердой.

Чэн Фу прислушалась и задумалась. Учитель прав — она торопилась. Услышав бесконечные крики про непутевого сына, она разозлилась и, не желая терять лицо перед учителем, думала лишь о том, как побыстрее разделаться с противником. В итоге — суета и неуверенность.

Она с уважением поклонилась Янь Ли и серьезно ответила:

— Благодарю за наставление. Путь меча — это прежде всего путь сердца. Если дух неспокоен, меч не будет слушаться.

Сказав это, она посмотрела на лежащего «отца». Тот по-прежнему лежал неподвижно, без единой царапины, с широко открытыми глазами, как мертвец, не обретший покоя.

Чэн Фу нахмурилась. В этом Мире всё подчиняется логике происходящего. Раз это воспоминания ученика, значит, он никогда не таил на отца зла, иначе его рассказ был бы иным. И раз в реальности он не сопротивлялся отцу, то и ее «персонаж» не может причинить ему вреда. Поэтому все ее атаки были неэффективны.

Она со вздохом заключила:

— Понятно. Этот толстяк в желтом для меня сейчас — самый настоящий отец, потому что хозяин этого Мира никогда бы не поднял на него руку.

Янь Ли одобрительно кивнул:

— Верно. Но не унывай. Раз его нельзя победить, используй его как живую мишень для тренировок. Эффект оцепенения ненадолго, он скоро снова начнет двигаться.

Чэн Фу промолчала. Учитель предлагает упражняться на собственном отце?

В этот момент глаза «отца» на земле начали вращаться, а мышцы лица — подергиваться. В следующее мгновение он вскочил с невероятной скоростью, схватил метлу и с криком бросился на Чэн Фу:

— Непутевый сын! Сбежать вздумал!

Чэн Фу дернула уголком рта и снова подняла меч. Она отбросила лишние мысли и начала сосредоточенно вспоминать все приемы, выученные в Академии Чживан.

Ее нынешнее тело прежде принадлежало магу, знаний о мече почти не было, так что она начинала с нуля. Сейчас она использовала самый базовый прием — Успокоение бури.

Первым делом — успокоить сердце, унять дыхание, а затем — окинуть взглядом всё вокруг.

http://bllate.org/book/21008/2135925