Готовый перевод Lovebrains Cure Psycopaths / Одержимость любовью - лучшее лекарство от безумия: Глава 26: Щенок с высокими потребностями

Лян Чэнь ушёл, а лицо Чи Аня всё ещё горело. Он опустился на корточки, заглядывая под стол на Лян Цэ:

– Ты как здесь вообще оказался?

– Ждал, пока ты закончишь. А сестра Чэнь попросила зайти в кабинет и забрать твой забытый блокнот, – тихо ответил Лян Цэ. – Только взял его, как вы двое зашли.

– М-гу, – Чи Ань перехватил блокнот, как бы между прочим открыл его, бегло пролистал и, заметив выглядывающую карточку, тут же поспешно захлопнул обратно.

Лян Цэ сделал вид, будто абсолютно не заметил, что именно парень проверял, но внутри уже окончательно укрепился в вере, что та школьная фотография из документов сто процентов не была случайной находкой Чи Аня. Ему нужно было докопаться до истинной причины, почему Чи Ань так упорно её прячет.

Он прекрасно видел, что Чи Ань пока категорически не готов говорить об этом... Но с какого боку тогда подступиться?

В этот момент Чи Ань свернул блокнот в плотную трубочку и легонько шлёпнул Лян Цэ по колену:

– Твой брат меня просто до ручки довёл, – буркнул он.

Лян Цэ насильно заставил себя вынырнуть из глубин самоанализа, переключил весь фокус внимания на Чи Аня и предельно серьёзно пообещал:

– Я со всем разберусь. Сделаю так, чтобы он больше никогда в жизни не смел тебя донимать.

– Да с какой стати с этим разбираться должен ты? Я тебе это говорю исключительно ради того, чтобы ты не забивал себе голову и спал спокойно, – моментально поправил его Чи Ань. – Понятия не имею, какого хрена он вдруг припёрся сюда ко мне, но он мне жутко не нравится. Из-за того, что он по-свински к тебе относится.

Сказав это, Чи Ань снова вспомнил то откровенное признание Лян Цэ в день их ссоры, и его сердце с новой силой заныло от острой, щемящей жалости:

– Тогда... тебя ведь выставили вон из дома исключительно из-за его лживых бредней? За что они так с тобой?

В сознании Лян Цэ невольно вспыхнули уродливые образы из того кошмара, что приснился ему в Ганьчжоу. Прячущийся в комнате младший брат и искажённое линзой дверного глазка лицо отца. Возможно, его тогда выгнали только потому, что он своими руками повернул замок и впустил в дом чудовище. Если бы двадцать с лишним лет назад он не попытался малодушно сбежать от боли, вся его жизнь, скорее всего, пошла бы по совершенно иному руслу.

Отец в том бреду в упор спрашивал его: «В этот раз побежишь жаловаться?». Но ведь он бежал вовсе не потому, что хотел спасти собственную шкуру. Сможет ли Чи Ань когда-нибудь понять истинные мотивы его побега?

Он панически боялся рисковать. Он до безумия, маниакально упивался тем, что Чи Ань видит в нём исключительно безвинную, чистую жертву обстоятельств. Ему было так противно от самого себя.

Но ведь он пообещал Чи Аню, что больше никогда в жизни не станет утаивать от него свои страдания и боль.

Чи Ань сейчас сидел перед ним на полу, и полы его и без того оверсайз-брюк небрежно волочились по цементному покрытию. Лян Цэ аккуратно перехватил ткань обеими руками, бережно подвернул её вверх и тщательно разгладил пальцами складку:

– Давай сначала съездим куда-нибудь поужинаем, а? А я пока соберусь с мыслями и подробно тебе обо всём расскажу.

Чи Ань молча буравил его взглядом пару секунд, после чего, так ничего и не ответив, поднялся на ноги и зашагал к выходу из кабинета.

Лян Цэ поспешно выбрался из-под стола. Ноги после долгого сидения в три погибели знатно затекли, но обращать внимание на такие мелочи времени не было. Он последовал следом за Чи Анем и, нагнав его, заискивающе перехватил его ладонь, полностью укрыв своими пальцами его четыре пальца, а большим пальцем принялся нежно, успокаивающе поглаживать линию жизни на его ладони.

Чи Ань не выдержал и тихонько рассмеялся:

– Боже мой, ты сейчас один в один как собака с высокими потребностями.

– В каком смысле? – воспользовавшись моментом, Лян Цэ прильнул к нему ещё ближе.

– Дико ласковый, ручной, стоит хозяину быть рядом и ты становишься шёлковым. Но при этом внутри тебя перманентно бурлит убойная доза кортизола и тревоги, так что от малейшего шороха или дуновения ветра ты моментально ловишь жесточайший стресс. – С этими словами Чи Ань крепко сжал пальцы Лян Цэ в ответ: – Я проголодался, так что давай поскорее поедим, чтобы я наконец смог выслушать твою исповедь. И ты что, реально решил, будто я до сих пор на тебя злюсь?

Лян Цэ послушно опустил голову, фактически признавая свою вину без слов.

В этот момент в его кармане завибрировал телефон. Бегло мазнув взглядом по экрану, он уверенно нажал «ответить»:

– Здравствуйте, это Лян Цэ. Спасибо, что связались со мной.

На том конце провода раздался женский голос. До уха Чи Аня долетали лишь обрывки отдельных фраз, что-то в духе: «страшно», «далеко», «очень хочу увидеть». Лян Цэ терпеливо выслушал собеседницу, после чего выдал чёткое, профессиональное решение проблемы:

– Выберите время, когда вам удобно. Не говорите мне адрес, назначьте встречу у удобной станции метро, я пришлю кого-нибудь вас встретить.

Его голос звучал удивительно мягко, но при этом непоколебимо и твёрдо, словно у этого мужчины в принципе не существовало никаких уязвимых мест, а потому он не пасовал ни перед какими жизненными катастрофами и был способен разрулить абсолютно любой бардак. Но стоило Чи Аню опустить взгляд вниз, как он увидел совершенно иную картину. Этот вечно отстранённый, монолитный и хладнокровный человек продолжал с какой-то бешеной, лихорадочной страстью переплетать свои пальцы с его ладонью, вжимая основание своей ладони в его запястье так крепко, словно они были двумя идеально подогнанными кусочками одного пазла. Лян Цэ тянулся к нему с какой-то абсолютно дикой, панической нехваткой чувства безопасности.

На том конце провода, видимо, добавили что-то ещё, потому что Лян Цэ опешил:

– Прямо сейчас? Вы не могли бы подождать секунду?

Договорив, он перевернул телефон экраном вниз, плотно зажал микрофон ладонью и коротко ввёл Чи Аня в курс дела:

– Ты ведь переживал, что Сунь Цянь так и не пришёл вместе со своей мамой? Её зовут Шэнь Лань. Я попросил сокурсника связаться с ней и передать мой номер телефона.

– Она только что набрала меня и сказала, что как раз находится в нашем районе. Предлагает прямо сейчас встретиться и поговорить наедине, без Сунь Цяня. Поедем?

Чи Ань без малейших колебаний кивнул.

Они экстренно перекроили планы и выбрали уединённое бистро с тёплой атмосферой. Там было тихо, ненавязчиво играл спокойный джаз, а ближайшие четыре столика вокруг пустовали.

Шэнь Лань назвала имя, на которое была оформлена бронь, и официант проводил её к маленькому круглому столику в углу. Изначально она безумно паниковала, что ей придётся запереться в замкнутом вип-зале с двумя незнакомыми мужчинами, но едва она увидела перед собой панорамные окна, за стеклом которых весело болтали и смеялись проходящие мимо девчонки, её вечно напряжённые, приподнятые плечи наконец-то расслабились.

– Вы доктор Чи, да? – она сразу узнала ветеринара по описаниям сына. – Цянь Цянь мне всё рассказал. Спасибо, что заботились о нём.

Чи Ань совершенно естественно наполнил её стакан напитком, и Шэнь Лань сделала глоток, чтобы промочить пересохшее горло.

– Сяо Фу я купила для Цянь Цяня прямо перед своим уходом, – без лишних предисловий перешла она к делу. – Когда мы разводились, я твёрдо намеревалась забрать сына с собой. Но на тот момент у меня не было работы, семья помочь ничем не могла, так что права опеки мне отсудить не удалось.

– Его отец и раньше регулярно поднимал на меня руку. Но я была круглой дурой и каждый раз, когда он устраивал дикие истерики, рыдал навзрыд и умолял о прощении, у меня таяло сердце. В полицию я ни разу не заявляла, никаких доказательств побоев не собирала. При разводе надеялась хотя бы отсудить долю имущества, но в итоге осталась абсолютно ни с чем.

Шэнь Лань, когда говорила о Сунь Ляне, теперь даже имени его произносить не желала. Она использовала любые обтекаемые местоимения, лишь бы уродливо не озвучивать эти два слога. А ведь когда-то, в самом начале их романа, она на полном серьёзе подумывала набить это имя у себя на теле.

Они с Сунь Ляном познакомились ещё в техникуме, где вместе ходили в один кружок фотографии. Как-то раз они снимали цветущие в школьном дворе персиковые деревья. Сунь Лян запечатлел раскидистую, пышную крону, а Шэнь Лань сфотографировала единственное опавшее на землю соцветие. Позже их преподаватель, проходя мимо выставленных работ, в шутку бросил: «Ну вот, сразу видно разницу между мужчинами и женщинами. Девушки вечно зацикливаются на мелочах, упуская из виду главное».

Шэнь Лань тогда жутко расстроилась, ей было неприятно слышать подобную трактовку своего кадра.

Сунь Лян, видимо, заметил её уныние. На следующий же день парень вместо того, чтобы после уроков побежать с пацанами в компьютерный клуб, остался караулить её у лестничного пролёта. Он протянул Шэнь Лань сорванный цветок персика: – Я обыскал весь сад и нашёл тот, который один в один похож на твою фотографию, – этот юноша выглядел тогда настолько искренним, а его банальные нежности звучали чертовски красиво. – Мне не нужен весь этот цветущий сад. Мне нужна только ты. Мой единственный цветок.

Шэнь Лань стояла на ровном полу, но у неё от этих слов буквально земля ушла из-под ног.

Перед лицом этого банального непонимания со стороны преподавателя ей показалось, будто Сунь Лян безоговорочно встал на её сторону. Он не пытался спорить за неё, не доказывал окружающим её силу, он просто безмолвно объявил: «Твоя хрупкость, твоё несовершенство в моих глазах - это и есть самая высшая драгоценность».

...Но разве не это принято считать той самой редкой, истинной любовью? Шэнь Лань в детстве зачитывалась сладкими сказками про принцесс, где прекрасные принцы точно так же оберегали своих хрупких возлюбленных от любых невзгод.

Сунь Лян подарил ей новенький фотоаппарат, каждый день заботливо приносил обеды, и она искренне верила, что превратилась в объект зависти для всех девчонок на потоке. А потому сразу после выпуска без колебаний ответила согласием на его предложение руки и сердца. В их самую первую брачную ночь она кричала от разрывающей, невыносимой боли, а Сунь Лян мёртвой хваткой сжимал пальцы на её горле, хладнокровно заявляя, что так и должно быть.

Ей потребовалось почти восемь лет, чтобы окончательно осознать, что это ненормально. Она пыталась достучаться до Сунь Ляна, но тот лишь отрезал: «Ты моя жена, ты обязана удовлетворять мои потребности». В конце концов, когда Сунь Лян в очередной раз принялся истязать её, Шэнь Лань не выдержала. Она схватила лежавший рядом фотоаппарат и со всей силы швырнула в него.

Объектив и корпус разлетелись в щепки. Пока Сунь Лян пытался подняться, зажимая сочащуюся кровью рану, Шэнь Лань в панике выскочила из дома и купила билет на первый же поезд до родного города.

Дойдя в своём рассказе до этого момента, Шэнь Лань замолчала, пытаясь перевести дух, а когда снова заговорила, в её голосе уже отчётливо слышались слёзы:

– Во время свиданий он казался таким порядочным и честным, я вообще ни о чём не подозревала. Но на самом деле с самого первого месяца нашей семейной жизни он потихоньку, частями снимал со счёта всю свою зарплату и переводил в наличку. Каждый раз это были совсем крошечные суммы, так что у меня просто не было весомых улик, чтобы обвинить его в сокрытии имущества, да и найти эти деньги теперь нереально. Основную часть капитала он вообще пустил на покупку квартиры для своего двоюродного брата, так что официально на нём ничего не числится...

– Пока я ещё жила с ним, он никогда не поднимал руку на ребёнка, – Шэнь Лань смахнула скатившуюся из уголка глаза слезу. – Я была уверена, что он бьёт только жену. Кто же знал, что ему просто жизненно необходим объект для вымещения злобы, и ему абсолютно плевать, кто именно им окажется.

– После развода я сразу сменила номер телефона и ни разу не рискнула связаться с ним напрямую. Только тайком приезжала к школе, чтобы хоть мельком повидаться с Цянь Цянем.

Шэнь Лань мелко задрожала всем телом:

– Я очень боюсь его.

В этот момент к столику подошёл официант, чтобы расставить блюда. Заметив его приближение, Шэнь Лань с влажными от слёз щеками судорожно опустила голову, отчаянно не желая, чтобы посторонний человек увидел её заплаканные глаза. Едва официант отошёл, она продолжила:

– Но в этот раз я сама, добровольно пойду с ним на разговор. Я соглашусь на любые его условия, пускай требует что угодно, но он обязан прекратить измываться над ним.

Лично пойти на встречу с отцом Сунь Цяня? Это же смертельно опасно. Чи Ань не на шутку занервничал. Он уже открыл было рот, чтобы возразить, как вдруг хранивший до этого момента молчание Лян Цэ протянул женщине салфетку и мягко, но уверенно произнёс:

– Я настоятельно не рекомендую вам связываться с ним ради Сунь Цяня.

Шэнь Лань в замешательстве взяла салфетку:

– Но...

– Я не знаком с вашим бывшим мужем лично, но успел кое-что о нём разузнать. Этот человек явно не из тех, от кого можно легко отделаться. То, что вам в своё время удалось вовремя вырваться из этого ада.. за это вы наверняка заплатили куда более страшную цену, чем можно себе представить.

Эти слова попали точно в цель. Вспомнив, через какой кошмар ей пришлось пройти при побеге, Шэнь Лань не выдержала, и слёзы хлынули из её глаз с новой силой.

– Если вы сейчас снова добровольно явитесь к нему, нет никакой гарантии, что он не примет это за повод устроить за вами новую слежку и террор. В подобных обстоятельствах в первую очередь необходимо думать о собственной безопасности, – тон Лян Цэ не терпел возражений. – Только если его мама будет жива и здорова, у Сунь Цяня появится реальный шанс на спасение.

– Когда вы разводились, Сунь Цяню ещё не исполнилось восьми лет, но сейчас он уже перешагнул этот возрастной порог. Если вы заново инициируете судебный процесс по пересмотру прав опеки, суд с огромной долей вероятности станет учитывать личное мнение самого ребёнка, и ваши шансы на победу вырастут в разы. – Лян Цэ шаг за шагом, методично раскладывал перед ней чёткий план действий: – Сначала обеспечьте себе стабильный доход и надёжное жилье, а затем нанимайте адвоката и подавайте повторный иск. На сегодняшний день это единственный безопасный и верный путь.

Шэнь Лань со всей силы скомкала салфетку в кулаке и эмоционально выкрикнула:

– Откуда у Цянь Цяня столько времени, чтобы ждать, пока я всё это устрою?! Каждый день, что он проводит в том доме - это день, когда над ним издеваются... Как я могу ставить собственную шкуру выше безопасности своего ребёнка?!

– И насчёт стабильной работы и жилья... Вам легко говорить, но на деле это сущий ад. Я ведь только умудрилась устроиться менеджером техподдержки в один интернет-магазин, но буквально вчера лавочка закрылась, хозяин прогорел, – Шэнь Лань выдавила из себя подобие ухмылки, которая выглядела куда страшнее самых горьких слёз. – Меня вчера уволили.

Свой пиджак Лян Цэ опрометчиво оставил в машине, а рукава сорочки аккуратно закатал до самых локтей. Он специально пошёл на эти мелкие коррективы в одежде перед встречей, чтобы не выглядеть перед испуганной женщиной слишком строгим и чопорным боссом. Но Шэнь Лань, глядя на его точёные, безупречные черты лица, всё равно чутко улавливала, насколько колоссальная, непроходимая пропасть разделяет их миры. Она с горечью выдохнула:

– В моей жизни никогда не было места порядку и правилам, на которые можно было бы опереться. Всё, что вы сейчас расписали - это красивые сказки, которые в реальности попросту невыполнимы.

На фоне безупречного Лян Цэ сидевший рядом Чи Ань со своими отросшими волосами и в обычной свободной футболке казался ей куда более близким, понятным и таким же житейски потрёпанным. К нему она подсознательно прониклась куда большим доверием, а потому повернулась всем телом к ветеринару:

– Доктор Чи, пока я не улажу этот вопрос с его отцом, умоляю вас, присмотрите за Цянь Цянем, хорошо?

Чи Ань уловил этот жест её тела и поспешил вмешаться, поддерживая позицию партнёра:

– За Сунь Цяня можете не переживать, я сделаю всё, что в моих силах. Но я тоже категорически против вашей идеи идти на переговоры с его отцом.

Лян Цэ в своей речи фактически поставил безопасность Сунь Цяня на второе место после жизни его матери, и со стороны это могло прозвучать цинично и бесчувственно. Но Чи Ань как никто другой понимал, что только такой сухой, прагматичный подход способен реально разрешить эту катастрофу. Ребёнок физически не в состоянии спасти себя сам, вытащить его из этого ада способна только мать. А для этого сама мать должна оставаться в абсолютной безопасности. Если с ней что-то случится, мальчик будет обречён.

Шэнь Лань с красными от слёз глазами обречённо замолчала. Чи Ань тоже опустил голову. На столе сиротливо остывали несколько тарелок с едой, но ни у кого из присутствующих не было аппетита.

Спустя долгую, гнетущую паузу Чи Ань внезапно почувствовал, как Лян Цэ под столом крепко перехватил его свободно свисающую руку. Необычно, но ладонь Лян Цэ вспотела.

Чи Ань в лёгком изумлении вскинул голову, глядя на него. И обнаружил, что Лян Цэ, словно только и ждал этого момента, неотрывно смотрит ему прямо в глаза. Поймав его взгляд, Лян Цэ нежно и крепко сжал его ладонь в своей руке.

Чи Ань ещё не успел сообразить, что всё это значит, как Лян Цэ повернул голову, отпустил его ладонь и, снова посмотрев на Шэнь Лань, произнёс:

– У нас с вами не такая уж большая разница в возрасте. По сути, вы мне как младшая сестра. В детстве у меня не было опыта общения с сёстрами, так что если мои слова прозвучали чересчур жёстко я прошу у вас прощения.

– Но зато у меня есть младший брат. – Лян Цэ выдержал короткую паузу, дождавшись, пока Шэнь Лань снова сфокусирует на нём всё своё внимание, и лишь тогда продолжил: – Едва мой брат появился на свет, мама обнаружила, что отец по уши погряз в долгах из-за азартных игр. Позже моя бабушка по материнской линии поставила жёсткое условие: она полностью закроет все его долги, но взамен он обязан дать маме развод.

– Мама забрала нас с братом, и мы переехали в другой город, чтобы начать всё с чистого листа. Никаких контактов с ним мы больше не поддерживали. Вот только отец, как выяснилось, и после развода за ум не взялся и снова назанимал кучу денег. Когда его окончательно прижали к стене, он непонятно как нашёл адрес нашего нового дома и притащился к порогу требовать деньги.

– В тот день, когда он заявился, дома были только мы с братом. Он переступил порог с ножом в руках. В итоге мой младший брат после этого три месяца провалялся в больнице.

Шэнь Лань в полном оцепенении смотрела на сидящего перед ней мужчину. Ей и в голову не могло прийти, что этот холёный, безупречный человек вырос в такой семье.

– В тот раз пострадал только мой брат. Я всю жизнь нёс на себе эту глухую, страшную вину перед ним, а потому, даже когда он впоследствии откровенно издевался надо мной и строил козни, я искренне считал, что просто не имею права на него злиться.

– Но даже если бы мне сейчас дали шанс повернуть время вспять и заново сделать выбор, я бы всё равно пожелал, чтобы в тот день дома оказались именно мы с братом, а не мама. Потому что мой отец в ярости мог покалечить своих детей, но маму он бы тогда точно убил.

Всё это были те самые болезненные тайны, которые Лян Цэ планировал с замиранием сердца излить Чи Аню сегодня после ужина. То, что он вывалил эту исповедь прямо сейчас, было холодным расчётом. Он вовремя сообразил, что в данный конкретный момент его личная драма способна сработать куда эффективнее. Этот рассказ помог Шэнь Лань осознать, что они люди одной крови, пережившие один и тот же ад, а значит, её доверие к Лян Цэ вырастет в разы. Лян Цэ кровь из носу нужно было, чтобы женщина безоговорочно приняла его план действий и первым делом защитила собственную жизнь. И ради этой цели он, превозмогая внутреннюю судорогу, заставил себя выговорить эти слова вслух.

Но едва договорив, Лян Цэ так и не набрался смелости скосить глаза в сторону Чи Аня, чтобы увидеть его реакцию. У него банально не хватило духу. Чи Ань вырос в абсолютно чистой, здоровой и любящей семье, воспитывался в роскоши и достатке, да и всё его окружение состояло исключительно из респектабельных, солидных людей. Даже самый бесцеремонный из его заграничных ухажёров максимум, что себе позволял так это звать его в лучшие пятизвёздочные отели.

Кем он теперь будет считать Лян Цэ? Жалким сыном безумного маргинала?

Внутри Лян Цэ всё сжалось от горькой, удушающей тоски. Он уже знатно пожалел о содеянном. «Надо было подольше под столом держать его за руку... Вдруг это вообще был наш самый последний раз».

Заглушив подступившую к сердцу горечь, он снова посмотрел на Шэнь Лань и тихо повторил свою просьбу:

– Поэтому, умоляю вас, не вздумайте идти к нему на переговоры.

Шэнь Лань по-прежнему хранила молчание, но в этот раз в её глазах не было слепого отторжения, она действительно принялась лихорадочно взвешивать в уме его доводы.

Лян Цэ сразу понял, что его слова попали в цель. Не став давить на неё и требовать немедленного ответа, он прагматично переключился на куда более приземлённые и важные вопросы:

– Вы упомянули, что искали вакансии в сфере клиентской поддержки. А на кого конкретно вы учились в техникуме?

– Электронная коммерция и диджитал-маркетинг.

– Помимо работы на телефоне в поддержке, у вас был какой-то иной опыт в этой сфере?

Шэнь Лань послушно кивнула:

– Сразу после выпуска я какое-то время занималась воронками продаж и вела закрытые клиентские чаты для одного небольшого интернет-магазина.

А уже потом, после замужества, она окончательно осела дома и нигде не работала. Сейчас пробел в её трудовой книжке был слишком колоссальным, из-за чего ей приходилось стучаться на самые низшие, копеечные должности.

К блюдам на столе так никто толком и не притронулся. Чи Ань подозвал официанта, попросил упаковать всю еду в контейнеры и отдал пакет Шэнь Лань с собой. В этот момент Лян Цэ извинился и отошёл в уборную, так что за столиком они снова остались вдвоём.

Чи Ань добавил Шэнь Лань в друзья в WeChat и скинул ей свой прямой номер телефона:

– У Сунь Цяня на теле есть несколько мелких ран... Судя по всему, он наносит их себе сам. Когда я их замечаю, я всегда обрабатываю и перевязываю их. – Заметив, как лицо женщины мгновенно исказилось от крайнего изумления, Чи Ань понял, что она была абсолютно не в курсе происходящего: – На запястьях, на мочках ушей, на ногтях. Если раны уже начали появляться на виду, я даже боюсь представить, сколько их может быть на скрытых участках тела.

Он тщательно подбирал слова:

– Ему сейчас жизненно необходимо как можно больше внимания и родительского тепла. Лян Цэ на днях подыскал для Сяо Фу отличную загородную передержку, там прекрасные условия. Вы вполне могли бы съездить туда вместе в эти выходные.

Когда Лян Цэ вернулся за столик, Шэнь Лань уже ушла. Он присел рядом с Чи Анем. На его подбородке блестели прозрачные капли, видимо, в туалете он просто долго умывался холодной водой.

Чи Ань протянул руку, бережно смахнул каплю с его лица и слегка пошевелил влажными пальцами:

– Солёная? – тихо спросил он, придвинувшись ближе.

До Лян Цэ лишь спустя несколько секунд дошёл смысл этого вопроса: Чи Ань испугался, что он плакал. Он безмолвно покачал головой.

Они вышли из ресторана и дошли до парковки. К этому моменту город уже окончательно погрузился в ночную тьму. Чи Ань привалился спиной к дверце машины и в тусклом, желтоватом свете уличного фонаря притянул Лян Цэ вплотную к себе.

Вокруг не было ни души. И Чи Ань самым нежным, самым мягким голосом, ласково спросил:

– Всё то, что ты только что рассказал... ты хотел сказать мне это после ужина?

Автору есть что сказать:

Мысли Чи Аня: «Вот же мудак этот Дун Ян, ну и шваль. Мы едва два часа вместе просидели, а он уже спит и видит, как бы его тачка повернула прямиком к отелю Edition. Разбежался, ага! Наплёл ему кучу чуши, чтоб отвязался побыстрее».

Умозаключение Лян Цэ после услышанного (классический пример синдрома отличника): «Даже самый бесцеремонный из его ухажёров максимум, что себе позволял - это звать его в лучшие пятизвёздочные отели... Господи, в каком же элитном мире он живёт, а я тут со своим прошлым...»

Автор: Ради всего святого, Лян Цэ, я тебя умоляю, прекрати этот внутренний психоанализ!

Комментарии переводчиков:

не дай бог тут начнётся драма, мы тут так-то ради флаффа и комедии сидим

страшно страшно

– ТКТ

а в голове после этой главы один только мат (ノ°∇°ノ). и как подобных людей земля носит…и самое страшное, что они не только на страницах книг есть, а могут в любой момент пройти мимо тебя…

– Мелодия

http://bllate.org/book/20873/4495610