Готовый перевод Lovebrains Cure Psycopaths / Одержимость любовью - лучшее лекарство от безумия: Глава 17: Больно до безумия

Чи Ань не стал уезжать вместе с родителями. Наврав им, что ему нужно срочно вернуться в клинику, он пересел за столик, откуда коридор просматривался как на ладони.

Он просидел так целых полчаса, не шевелясь и тупо уставившись в одну точку, пока не зазвонил телефон. Лян Цэ спрашивал, может ли он сейчас говорить. С абсолютно каменным лицом Чи Ань принялся меланхолично стучать обожжённым пальцем по деревянной столешнице. Раз, два, три... десять. Пятьдесят. В этот момент дверь вип-зала распахнулась, оттуда вышел Лян Цэ, а следом за ним выскочил его бывший.

Да пошло оно всё к чёрту. Чи Ань, сжимая в руке мобильник, резко поднялся со своего места и набрал номер Лян Цэ:

– Ты почему домой не идёшь?

На том конце провода повисла двухсекундная тишина. Лян Цэ, кажется, окончательно опешил, но довольно быстро взял себя в руки:

[Завтра же вернусь, прости, пожалуйста. Я что-то совсем в этой командировке застрял].

Чи Ань стоял прямо за его дверью. Его буквально распирало от глухой, яростной обиды, и говорить ему вообще не хотелось.

Но Лян Цэ, вопреки своей обычной невозмутимости, заметно занервничал и, не дожидаясь ответа, поспешно продолжил:

[Насчёт того мальчика, Сунь Цяня. Я переговорил со своим знакомым. Если его отец вдруг добавит тебя в друзья, ничего ему не отвечай, ладно? Дождись моего возвращения, я тебе всё подробно расскажу].

Да плевать ему было на всех этих Сунь Цяней, Ван Цяней и Ли Цяней. Чи Ань, пропустив его слова мимо ушей, сухо спросил:

– Ты сейчас на работе?

[М-м... ну да, на совещании сижу].

Чи Ань коротко, издевательски хмыкнул:

– Понятно. Ну, удачного тебе совещания.

Это был первый раз за несколько дней, когда Чи Ань соизволил ответить на его звонок, но его тон сейчас был настолько ледяным, что вся его предыдущая игра в молчанку теперь казалась верхом нежности. Лян Цэ окончательно запаниковал:

[Я постараюсь приехать завтра как можно раньше. Сможем вечером созвониться по видео? Я дико, просто безумно по тебе соскучился].

В трубке стояло гробовое молчание.

Лян Цэ подождал ещё немного и, чувствуя себя жутко неловко, поспешно пошёл на попятную:

[...Впрочем, если будешь занят, ничего страшного. Не забивай себе голову, я не давлю].

Чи Ань неотрывно смотрел на закрытую дверь перед собой. Ему до безумия, до дрожи хотелось рвануть эту ручку на себя, чтобы разрушить всё раз и навсегда. Наконец он глухо произнёс:

– Лян Цэ, ты правда по мне скучаешь?

[Да].

– Тогда открой дверь.

У Лян Цэ перехватило дыхание, а сердце, казалось, на долю секунды вообще перестало биться. Он резко толкнул дверь наружу…

…В коридоре горел тусклый, желтоватый свет. Вокруг стояла звенящая пустота. За дверью не было ни души.

Голос Чи Аня звучал в наушнике так отчётливо, словно парень шептал ему на самое ухо, но Лян Цэ понимал, что в реальности между ними сейчас пролегла бесконечная пропасть. Чи Ань тихо бросил:

– Да ладно, пошутил я. Ты тоже особо не забивай себе голову.

Чи Ань стоял в кабинке соседнего общественного туалета. С этими словами он нажал кнопку отбоя.

Лян Цэ медленно опустил телефон от уха и уставился на экран. К нему наконец вернулась возможность дышать, и никакого «давления» он больше не ощущал.

Но господи, почему же от отсутствия этого давления внутри стало так невыносимо тоскливо?

***

Чи Ань сидел на диване в квартире Мо Фань:

– Я ведь не стал устраивать ему допрос с пристрастием, просто развернулся и ушёл. Скажи, я ведь умница? Я больше не веду себя как поехавший извращенец.

Мо Фань притащила из спальни тёплое одеяло и заботливо накинула ему на плечи:

– Знаешь, в данной ситуации я бы предпочла, чтобы ты включил своего привычного психа.

***

На следующий день Лян Цэ, прихватив с собой дорожный чемодан, поехал в больницу снимать швы. Он планировал сразу после процедурного кабинета поймать такси и наконец-то вернуться домой. Врач строго-настрого предупредил его, что рану в ближайшие дни мочить категорически нельзя, и как назло, стоило ему выйти на улицу, как с неба полил плотный, стеной идущий дождь.

Зонта у Лян Цэ с собой не было. Расплатившись с водителем, он уже собирался быстрым шагом припустить к дверям своего жилого комплекса, как вдруг прямо перед ним у обочины плавно припарковался ярко-розовый Porsche Taycan. С пассажирского сиденья поспешно выбрался Чи Ань, а с водительской стороны выскочила высокая девушка с короткой стрижкой. Лян Цэ узнал её без труда ведь они виделись буквально пару дней назад на съёмочной площадке в Ганьчжоу. Это была Мо Фань.

Мо Фань как раз собиралась достать из багажника зонт, когда, подняв голову, наткнулась взглядом на Лян Цэ. Ей было немного неловко, но в основном её переполняло недовольство, так что поздоровалась она с ледяной миной:

– О, ты вернулся.

Чи Ань, повернувшись на звук её голоса, тоже увидел Лян Цэ. Он не двинулся ему навстречу, но и обратно в салон машины возвращаться не стал. В этот миг Лян Цэ всё окончательно понял.

Мо Фань одолжила им зонт, который оказался слишком маленьким для двоих. Чи Ань шагал впереди очень быстро, а Лян Цэ изо всех сил старался держать зонт строго над его головой.

Пройдя совсем немного, Чи Ань всё же сбавил темп. Дождавшись, пока Лян Цэ поравняется с ним и тоже окажется под зонтом, он сухо и натянуто спросил:

– Врач разрешил мочить рану?

Лян Цэ перевёл взгляд на его профиль:

– По идее, можно.

– Что это за врач? Он тебя что, за собаку держит и так же лечит? Даже я собакам раны мочить не позволяю! – Чи Ань по-прежнему упорно отказывался смотреть на него.

– Я виноват. Отныне буду слушаться только тебя, – Лян Цэ неотрывно смотрел на него.

Вот только Чи Ань больше не желал говорить ради него ни слова.

Они вернулись в квартиру и первым делом насыпали корма псу. Лян Цэ очень хотел объясниться, но Чи Ань демонстративно закрылся в ванной.

Лян Цэ постоял немного у двери. Едва изнутри донёсся шум льющейся воды, он вернулся в гостиную, присел на корточки и принялся бездумно наблюдать, как бордер-колли уплетает свою порцию. Шерсть у Яояо лоснилась и блестела, сам он был чистым, ухоженным и с аппетитом поглощал мясо. Он был псом, которого искренне любили и который был кому-то нужен. А сам Лян Цэ сидел в наполовину промокшей рубашке, насквозь пропитавшись резким запахом больничной антисептики, и до безумия боялся, что теперь он окажется никому не нужен.

Лян Цэ застыл перед собакой, чувствуя себя абсолютно потерянным. Он ещё никогда в жизни не сталкивался с задачей, как правильно мириться, если твоя половинка на тебя дико зла. Что ему делать? Если он прямо сейчас полезет гуглить в интернет, это хоть как-то поможет? Он вытащил телефон. В сети советовали старый добрый метод «мириться в постели», а если всё совсем плохо, то устроить секс на грани злости и страсти.

В конце концов, они с Чи Анем действительно частенько использовали физическую близость как идеальный способ сбежать от накопившихся проблем.

Спустя час Лян Цэ, бережно оберегая свежие швы, полностью привёл себя в порядок. Он переоделся в чистую чёрную рубашку, намеренно оставив расстёгнутыми сразу четыре верхние пуговицы. Чи Ань в это время уже сидел на диване в гостиной. Лян Цэ подошёл к нему с полусухими волосами, опустился перед ним на колени прямо на пол, а его ладони мягко скользнули вверх по голеням парня.

Он отчаянно пытался с помощью пошлой, откровенной эротики положить конец этой ледяной войне, а потому тихо, вкрадчиво зашептал:

– Ты ведь всегда хотел, чтобы я взял тебя, не снимая одежды? Тебе нравится эта рубашка? Если нет, я могу пойти надеть другую.

С этими словами он уже потянулся было лицом вниз, но Чи Ань не выдержал. Наклонившись вперёд, он мёртвой хваткой вцепился пальцами в его подбородок, насильно заставляя Лян Цэ снова поднять голову и посмотреть на себя:

– Лян Цэ, мы что, просто партнёры по траху?

– ...Нет.

Чи Ань промолчал.

Лян Цэ испугался, что Чи Аня не устроил такой ответ:

– А ты хочешь, чтобы мы были просто любовниками? – внутри него зашевелились уродливые сомнения. Вдруг Чи Ань, когда предлагал ему «попробовать», имел в виду исключительно секс без обязательств? Но постойте, нет, ведь Чи Ань сам во всеуслышание объявил на ужине: «теперь уже парень». Неужели Чи Ань теперь пожалел об этом? Неужели его собственная попытка построить отношения с треском провалилась? Неужели Чи Ань сейчас бросает его и расстаётся с ним?

Чи Ань сидел с опущенными веками и абсолютно каменным лицом, но, по крайней мере, он наконец-то соизволил посмотреть на него. А затем, разделяя каждое слово тяжёлыми паузами, спросил в ответ:

– То есть.. всё будет так… как хочу я?

У Лян Цэ от этого тона едва не хлынули слёзы:

– Если ты хочешь, чтобы всё было именно так... я готов завоёвывать тебя заново.

Чи Ань от ярости стиснул зубы. Вот только он умел лишь обижаться, но совершенно не умел устраивать скандалы и выплёскивать гнев наружу. Его этому просто никто никогда не учил. Обида для Чи Аня всегда была глухим тупиком, который он переживал в полном одиночестве, а вовсе не поводом для открытого диалога. Обида Чи Аня всегда означала лишь одно - финал.

Если уж он был по-настоящему, дико зол, ему оставалось только уйти. И его пальцы безжизненно разжались, отпуская чужое лицо:

– Ну так иди и завоёвывай.

Лян Цэ так и остался стоять на коленях на полу. А в следующую секунду в тишине квартиры раздался оглушительный, тяжёлый БАХ - Чи Ань с силой захлопнул за собой входную дверь.

***

На улице по-прежнему лил стеной дождь. Чи Ань ушёл без зонта, и Лян Цэ, даже не раздумывая, бросился следом за ним.

Он пулей выскочил из коридора, выбежал за пределы жилого комплекса и принялся во весь голос выкрикивать имя Чи Аня, но его крики тонули в грохоте ливня. Дождь расходился всё сильнее. Свежие швы на спине Лян Цэ уже полностью промокли, но он не чувствовал ни капли боли. Никакая физическая рана не могла ранить его сильнее, чем страх потерять Чи Аня.

Лян Цэ не мог повернуть назад. Он просто бежал вперёд, пока наконец на перекрёстке сквозь пелену воды смутно не поймал силуэт человека. Тот, проигнорировав красный сигнал светофора, уже шагал прямо на проезжую часть - это был Чи Ань. На нём был лишь тонкий пуловер, парень словно вообще не замечал, какой вокруг стоит пронизывающий холод, и уж тем более не видел несущуюся на него на огромной скорости машину...

Лян Цэ отшвырнул зонт и буквально в прыжке перехватил Чи Аня, намертво сжав в объятиях. Он отчётливо услышал, как автомобиль с оглушительным рёвом пронёсся в паре сантиметров от их ушей, а в следующее мгновение Лян Цэ с размаху рухнул спиной на асфальт, и они вместе покатились по обочине.

Водитель затормозил чуть впереди, высунулся из окна и принялся яростно крыть их матом, но Лян Цэ было плевать. Он лишь крепче, до хруста костей вжимал Чи Аня в себя и без конца повторял, что всё уже позади.

Чи Ань, едва выбежав из дома под проливной дождь, совершенно не соображал, куда направляется. В глазах стремительно темнело. Он отчётливо понимал, что у него начинается очередной ментальный приступ. Руки колотило в бешеной дрожи, а мысли ворочались вяло и тяжело. В конце концов он решил вернуться домой за лекарствами.

Он шёл наперекор шквальному ветру к перекрёстку, тупо и онемело переставляя ноги. Голову он опустил, пытаясь укрыться от хлещущих потоков, но это не помогало. Ливень хлынул с новой силой, и это тяжёлое ощущение бьющих по телу капель показалось ему до жути знакомым. Он поднял глаза и увидел прямо перед собой девчонку в школьной форме старших классов, она как раз отшвыривала в сторону опустевшую пластиковую бутыль из-под молока.

Чи Ань двинулся прямо к ней, пелена перед глазами сгущалась, и он лишь невольно прибавил шаг. В этот миг слева от него вспыхнул ослепительный поток света, а уши заложило от грохота колёс, режущих глубокие лужи, и в следующую секунду его крепко перехватили чужие руки.

Кто-то силой выдернул его с проезжей части обратно на обочину, и они оба кубарем покатились по земле. Этот человек успел ладонью защитить голову Чи Аня, приняв весь удар о бетон на собственное тело, так что Чи Ань даже не почувствовал боли.

К этому моменту Чи Ань уже вообще ничего не видел. В глазах жутко резало, и когда он наконец вспомнил, что нужно моргнуть, скопившиеся слёзы обжигающими каплями покатились по лицу, мгновенно остывая на ткани чужой рубашки, к которой он прижимался щекой. Зрение наконец вернулось. И он увидел Лян Цэ.

От удара о цемент швы на спине Лян Цэ воспалились и раздулись ещё сильнее. Он тяжело, со свистом дышал, его искусанные губы и покрасневшие глаза были полны слёз, но он лишь судорожно пытался пальцами стереть влагу с лица Чи Аня:

– Я могу завоевать тебя заново! – выдохнул Лян Цэ один раз, а затем упрямо повторил: – Я могу завоевать тебя заново.

Чи Ань ещё ни разу в жизни не видел Лян Цэ в таком растрёпанном, отчаянном состоянии. Слипшиеся ресницы, размазанные по лицу дорожки слёз, а на шее отчётливо проступили вздувшиеся вены. Он заворожённо, в полном ступоре смотрел на него, пока Лян Цэ продолжал говорить:

– Но я категорически не хочу быть с тобой ради секса. Я безумно люблю тебя, и именно поэтому хочу спать с тобой, а не сплю с тобой ради того, чтобы любить. Я тогда наврал тебе... На самом деле я вообще не умею строить отношения. Скажи мне, в чём именно я плох, хорошо? Я всё исправлю. Я очень быстро учусь.

Лян Цэ со слезами в голосе осёкся, но разжать объятия так и не посмел. Опустив голову и не сдерживая рыданий, он тихо спросил:

– Тебе больно? Сильно ударился, когда падали?

В голове Чи Аня совершенно не к месту вспыхнуло воспоминание об их самой первой ночи. Лян Цэ точно так же в полной темноте едва слышным шёпотом спрашивал его: «Тебе не больно? Всё хорошо?», а когда Чи Ань качал головой, принимался с невероятной нежностью покрывать поцелуями его лицо. Чи Аню тогда действительно вообще не было больно. Ему было настолько хорошо, что он впервые осознал, что оказывается, когда тебе не больно, это может приносить такое сокрушительное удовольствие. Его тело ещё ни разу в жизни не чувствовало себя настолько защищённым от страданий. Лян Цэ раз за разом умудрялся заново учить его тому, что такое жизнь без боли.

Чи Ань приподнял голову и посмотрел на спину Лян Цэ, которой тот со всего размаху приложился о бетонный тротуар. Он ведь прекрасно знал, что глубокий порез от рухнувшего софита ещё даже толком не затянулся. Его глаза стали красными, а по лицу вперемешку со слезами потекли сопли:

– Больно до безумия... – выдохнул он.

Он поднялся на ноги и больше не проронил ни слова. Пока они шли обратно к дому, он продолжал без остановки реветь. Лян Цэ бережно вытирал его слёзы, нёс на руках и без конца шептал слова извинений. В конце концов Чи Ань полностью выбился из сил и уснул.

Комментарии переводчиков:

мои мальчикиииииии…. (っ˘̩╭╮˘̩)っу меня к ним материнский инстинкт

– ТКТ

этот переводчик сам сидит и рыдает(⁠╥⁠﹏⁠╥⁠) мальчики, которые так и не научились говорить о боли словами, всю ночь под дождём учились этому заново — и это было больнее, чем любые швы (っ˘̩╭╮˘̩)っ убивают буквами(⁠ᗒ⁠ᗩ⁠ᗕ⁠)

– Мелодия

http://bllate.org/book/20873/3025867