Готовый перевод Chronic Possessiveness / Хроническое чувство собственничества: Глава 17

— Нет, ешь спокойно, блюда ещё не все подали, — покачала головой Бай Цзи, выдвинула стул и выбежала из ресторана. Она даже дышать боялась, засовывая телефон в карман и мчась обратно в больницу.

Она боялась, что её догонят.

Ресторан находился прямо рядом с больницей — добежать можно было за три-четыре минуты.

Только оказавшись в кабинете, она наконец перевела дух. Она слишком упростила всё в голове: думала, что если в сети легко общаться, то и при личной встрече всё пойдёт естественно.

Но оказалось не так.

В конце концов, они ведь чужие.

Ах да, чужие… Значит, за ужин ей нужно было хотя бы половину оплатить самой, если не всю сумму. Вспомнив об этом, Бай Цзи поспешно достала телефон.

На экране мигали два пропущенных вызова от одного и того же номера без имени. И тут же зазвонил третий — тот же самый неизвестный номер. Она нахмурилась и всё же ответила:

— Алло.

Из трубки донёсся низкий, немного хрипловатый мужской голос:

— Бай Цзи?

— Да, — ответила она, всё больше недоумевая. — Кто это?

— Это я, — помолчав, добавил собеседник. — Мэн Тинчжоу.

Бай Цзи остолбенела.

Мэн Тинчжоу сразу перешёл к делу:

— Ты сейчас в больнице?

Она не понимала, зачем он звонит, но из вежливости всё же ответила:

— Да.

И больше ни слова добавлять не собиралась.

— Я сейчас подъеду к тебе.

— Зачем тебе ко мне идти? — чуть повысив голос, спросила Бай Цзи. Её действительно смутило — будто они такие близкие знакомые.

Мэн Тинчжоу спросил:

— Ты ведь не выбросила мою одежду?

— А? — Бай Цзи на секунду растерялась. В голове крутились одни вопросы: «Какую одежду? О чём он?»

— Двадцать второго октября вечером ты была на дежурстве. Пожилая пациентка неожиданно скончалась, родственники устроили истерику и вызвали полицию. Ты поехала в участок давать показания — и была одета в мою рубашку…

— А-а, вспомнила! — воскликнула Бай Цзи. Он описал всё так подробно… Тогда Мэн Тинчжоу действительно помог ей, а она потом забыла об этом. В последнее время столько всего навалилось, что просто не до того было. Она бросила взгляд на угол кабинета — одежда по-прежнему висела на крючке. — Слушай, я лучше отправлю тебе её курьером.

Она не хотела ни малейшего контакта с Мэн Тинчжоу.

Всё это уже ушло в прошлое, казалось, навсегда. Но его появление вновь вырвало те воспоминания на свет, будто напоминая ей, какой глупой и наивной она тогда была.

На другом конце провода Мэн Тинчжоу поморщился.

«…От Первого народного госпиталя Линьани до участка — полчаса езды. Зачем вообще курьер?»

— Не стоит так усложнять. Я сам подъеду и заберу.

— Нет, — резко отрезала Бай Цзи.

Мэн Тинчжоу нахмурился:

— Ты же в больнице?

— Да, я здесь, — быстро ответила она и тут же сообразила: — Но я уже отнесла твою одежду домой и постирала. Не переживай, не потрачу твоё время. Курьер в пределах города доставит в тот же день.

После короткой паузы Мэн Тинчжоу спросил:

— А дома сейчас кто-нибудь есть?

— Нет, — Бай Цзи ответила мгновенно и тут же добавила: — Я живу одна.

Теперь уж точно ничего не поделаешь: она в больнице, одежда — дома, и скоро не вернётся. На самом деле Мэн Тинчжоу волновала не столько сама одежда, сколько то, что в кармане лежали его паспорт и важные рабочие документы.

— Ладно, — неохотно согласился он.

Бай Цзи тихо «мм» кивнула и, положив трубку, сразу же нашла пакет, аккуратно сложила в него его рубашку и поставила на самое видное место. Завтра после смены обязательно отправит.

Пусть теперь они больше никогда не встретятся.

*

Вечером дел оказалось немного. Закончив обход, Бай Цзи вернулась в кабинет и увлечённо листала ленту в соцсетях, как вдруг на экране всплыло уведомление: «Поступление на счёт: 200 000 юаней». Отправитель — Чжоу Мо.

Сердце её дрогнуло. Она тут же вернула деньги и написала:

«Зачем ты это делаешь?»

Чжоу Мо ответила:

«Это то, что я должна тебе. Прими, пожалуйста. То, что случилось, — моё собственное решение. Я была в полном сознании, и это не твоя вина. Не взваливай на себя чужую ответственность.»

Бай Цзи нахмурилась:

«Прошлое — оно и есть прошлое. Если ещё раз так сделаешь, я рассержусь.»

«Не будь такой упрямой,» — написала Чжоу Мо.

«Это не упрямство. То дело уже закрыто, и если ты будешь постоянно о нём напоминать, я действительно разозлюсь. Это последний раз,» — ответила Бай Цзи.

«То дело» — речь шла о событиях в Наньяне. Даже спустя столько лет упоминание об этом вызывало неловкость. Когда правда вскрылась, Чэн Яньпин и Бай Лэй приехали забрать Бай Цзи и заодно привезли с собой Чжоу Мо.

Положение Чжоу Мо было ещё хуже. В её семье с детства царило крайнее предпочтение сыновей, и если бы родители узнали, что она забеременела до свадьбы, да ещё и влезла в долги на двести тысяч, её бы, наверное, избили до полусмерти. Поэтому она не смела ни вернуться домой, ни даже упоминать об этом.

И всё это случилось из-за Бай Цзи. Тогда Бай Цзи чувствовала невыносимую вину: она сама могла пострадать — не беда, но она втянула в беду Чжоу Мо. Она прекрасно знала, как та упорно трудилась, чтобы вырваться из родного гнезда и утвердиться в Линьани.

Она буквально погубила Чжоу Мо.

Чэн Яньпин и Бай Лэй прекрасно понимали, что она думает, и в итоге сами покрыли долг Чжоу Мо. Бай Цзи чувствовала себя преступницей перед родителями — виновной перед всем миром.

Она была человеком с огромным самолюбием. Никто её не винил, но она сама не могла простить себе. Если бы не родители, которые всё уладили за ней, она не знала бы, что делать.

Долг перед родителями ей теперь не отдать за всю жизнь.

После этого Чжоу Мо жила у Бай Цзи, пока не родила ребёнка. Чэн Яньпин заботилась о ней как родная мать. Позже, когда Чжоу Мо окрепла, она поняла, что на зарплату медсестры ребёнка не прокормить. Несколько раз наткнувшись на трудности, она случайно попала в сферу стриминга и теперь была даже небольшой интернет-знаменитостью: отлично продавала товары и неплохо зарабатывала.

Единственная проблема — из-за плотного графика почти не было времени на ребёнка. Сначала Чэн Яньпин помогала присматривать за малышом, Чжоу Мо оставляла деньги на содержание, а позже, когда ребёнок подрос, сняла квартиру и наняла няню. Она до сих пор была очень благодарна Чэн Яньпин и Бай Лэю, часто навещала их с ребёнком — и по сути стала для семьи Бай Цзи почти родной дочерью. Поэтому отношения между Бай Цзи и Чжоу Мо становились всё теплее.

За всё это время Чжао Чэнван так и не появлялся. Похоже, Чжоу Мо действительно всё отпустила. Иногда, упоминая его мимоходом, она не проявляла ни малейшего волнения. Говорила, что сейчас всё хорошо — самое трудное уже позади.

Бай Цзи отказывалась от денег Чжоу Мо по двум причинам: во-первых, всё началось из-за неё, и принять деньги было бы морально невозможно; во-вторых, Чжоу Мо последние годы одна растила ребёнка, и двести тысяч — это немалая сумма, которую она, вероятно, копила по крупицам. Возможно, Чжоу Мо и права.

Просто Бай Цзи до сих пор не могла переступить через собственную вину.

Возможно, из-за того, что детство прошло без особых трудностей, она воспринимала ту ситуацию как самое унизительное событие в жизни. И в её сердце это действительно так и осталось.

*

Бай Цзи не ожидала, что снова встретит Мэн Тинчжоу так скоро — и уж тем более в такой обстановке. На следующее утро, в восемь часов, закончив передачу смены, она переоделась и собиралась отправиться на почту, чтобы отправить ему одежду. Но едва выйдя из больницы, она столкнулась с ним лицом к лицу. Хуже того — он сразу узнал в её руках свою рубашку.

Неловкость зашкаливала.

Она поправила чёлку и натянуто улыбнулась:

— А, я ведь точно помнила, что забрала одежду домой… После звонка увидела её на крючке и хотела тебе перезвонить, но потом так завертелась, что забыла… Ну, раз уж мы встретились, держи. Спасибо тебе за ту помощь в тот вечер.

— Тогда не буду тебя задерживать, — сказала она и, слегка улыбнувшись, сделала вид, что совершенно спокойна, и прошла мимо него.

Мэн Тинчжоу с Чжан Ланом приехали в больницу рано утром, чтобы уточнить детали по делу с пожилой пациенткой. Не ожидали, что так неожиданно столкнутся с Бай Цзи.

Эта женщина умеет врать так, будто читает стихи.

Автор примечает: Нравится ли вам сюжет «погоня за женой сквозь ад»? Немного есть.

Путь будет долгим.

Жизнь вернулась в привычное русло — спокойная, ровная, без единой ряби.

В больнице все были заняты. Даже если вчера умер один человек, а сегодня — другой, это уже никого не удивляло. Все привыкли: смерть стала частью повседневности.

Сегодня Бай Цзи дежурила днём. После передачи смены она сразу погрузилась в работу и даже воды не успела выпить, пока наконец не выбралась в столовую в два часа дня.

В это время в столовой было немало народу. Она взяла поднос с едой и села за самый дальний столик. Не успела сделать и пары глотков, как над её головой раздался голос:

— Доктор Бай, можно я здесь посижу?

Бай Цзи проглотила еду и слегка улыбнулась:

— Конечно.

Перед ней стояла молодая медсестра, которая устроилась на практику ещё в начале года, а после окончания вуза осталась работать здесь. Девушка всегда была вежливой, трудолюбивой и приятной в общении. Именно она в ту ночь сообщила Бай Цзи о смерти пациентки в палате 23.

— Доктор Бай, вы слышали про дело с бабушкой из 23-й? — спросила медсестра, пережёвывая еду.

Бай Цзи нахмурилась:

— Какое дело?

— Ах, забыла, вы же два дня отдыхали, — медсестра оглянулась и понизила голос: — Результаты уже есть. Оказывается, бабушка покончила с собой. Её сын где-то купил большую дозу снотворного и принёс ей.

Бай Цзи изумилась:

— Что?!

Последний месяц бабушка была очень доброжелательной, строго соблюдала все предписания врачей, и её состояние быстро улучшалось. Бай Цзи не ожидала такого конца.

Люди действительно хрупки.

— Полиция долго расследовала это дело, даже приезжала в больницу проверить, не выписывали ли мы снотворное. Родственники всё время требовали компенсацию, думали, что больница виновата. Но в итоге ничего не нашли. Потом один из сыновей сам пришёл в участок и признался: это было желание самой бабушки. Она посчитала, что прожила достаточно и не хочет быть обузой для детей.

Бай Цзи не верила:

— Не может быть! Бабушка всегда была такой жизнерадостной.

Медсестра, увлечённая рассказом, энергично кивнула:

— Честно! Дело оказалось запутанным. У бабушки была хорошая пенсия — как минимум пять-шесть тысяч в месяц. Её муж был ветераном Корейской войны, погиб на фронте, и государство выплачивало ей ежемесячную компенсацию. Сама она раньше преподавала в школе, поэтому после выхода на пенсию тоже получала достойные выплаты. Всего вместе набегало немало, и она никогда не зависела от детей. Но дети всё равно жадно следили за её деньгами и квартирой. В доме постоянно ссорились — каждый считал, что именно он достоин большей части наследства. Видимо, она устала… Ведь все дети — родные, и никого не хочется обижать. Но и спокойной жизни не получалось… Только не думала, что она выберет такой путь.

В каждой семье свои драмы.

Бай Цзи вздохнула, потрясённая. Она и не подозревала, что всё так серьёзно. Когда бабушка была жива, Бай Цзи замечала, что дети не слишком заботливы: много говорят, но мало делают. Один сделал чуть-чуть, а рассказывает, будто сделал втрое больше; другой сделал половину, а хвастается, будто сделал восемьдесят процентов.

Тогда она думала, что преувеличивает.

Через некоторое время Бай Цзи снова посмотрела на медсестру:

— А откуда ты всё это знаешь?

Медсестра улыбнулась, поправляя прядь волос за ухо:

— Один из полицейских рассказал. Мы немного поболтали, пока у меня была свободная минутка.

Бай Цзи кивнула. Ей не было интересно копаться в чужих семейных делах, поэтому она больше не расспрашивала.

После обеда обе вернулись к своим обязанностям.

*

Время летело незаметно, и вот уже настал конец рабочего дня. Бай Цзи переоделась и вышла из больницы. Подходя к дому, она вдруг вспомнила, что в холодильнике пусто, и свернула в супермаркет.

Последние годы она жила одна, работы было много, друзей почти не было, и в редкие свободные минуты любила готовить дома, чтобы скоротать время. В супермаркете она сразу направилась в овощной отдел — уже решила, что приготовит на ужин, и быстро выбрала всё необходимое.

http://bllate.org/book/2074/240395