Готовый перевод When the Mortal Realm Falls / Падение человеческого мира: Глава 20

У ворот средней школы, прямо на тротуаре, стояли Вэй Хэн и Сюй Тяньлян, дожидаясь окончания уроков. Минут через пятнадцать прозвенел звонок, и из дверей хлынул поток школьников и учителей.

Молодой учитель в очках, катя рядом велосипед, оживлённо беседовал с ребятами. Прощаясь у ворот, ученики замахали ему руками:

— До свидания, учитель Хань!

Мужчина крикнул им вслед, чтобы были осторожнее на дороге, и уже собирался сесть в седло, как перед ним вырос Вэй Хэн.

— Господин Хань Юй?

Тот насторожился:

— Вы кто?

Сюй Тяньлян тут же предъявил удостоверение:

— Полиция. Нам нужно задать вам несколько вопросов.

Они перешли дорогу и устроились в закусочной напротив школы. Обеденное время — самый пик, и хоть они пришли пораньше, им достался лишь шаткий столик в самом углу, который все обходили стороной.

Вэй Хэн заказал три стакана сока и сразу перешёл к делу, объяснив, что их визит касается Сюй Сусу.

— Сусу? — напрягся Хань Юй. — С ней что-то случилось?

— С ней всё в порядке, — успокоил его Вэй Хэн. — Мы бы хотели расспросить вас о её отце.

Учитель заметно расслабился:

— Но её отец ведь ушёл?

Вэй Хэн посмотрел на него с мягкой, едва заметной улыбкой:

— Сюй Хуншань парализован после инсульта. Он физически не способен передвигаться самостоятельно. Полиция склоняется к версии, что он пропал без вести.

При упоминании Сюй Хуншаня Хань Юй поморщился. На его лице проступило неприкрытое презрение вперемешку с брезгливостью.

— От меня толку мало, — буркнул он. — Я понятия не имею, куда делся этот старик.

— Вы ведь собираетесь жениться на его дочери. Как можно не знать, где находится ваш будущий тесть?

Этот вопрос явно задел Хань Юя. Он раздражённо обхватил стакан обеими руками, помолчал какое-то время и глухо произнёс:

— Терпеть не могу об этом человеке говорить.

— Боюсь, вам всё же придётся, — мягко, но твёрдо настоял Вэй Хэн.

Хань Юй вздохнул, признавая поражение:

— Ладно. Раз уж вам так интересно, слушайте.

Он подался вперёд:

— Сюй Хуншань — махровый домостроевец. Из тех, у кого в голове дремучий патриархат, тиран до мозга костей. Мы виделись всего несколько раз, и каждый раз за столом он читал мне нотации о том, что бабы обязаны знать своё место, беспрекословно подчиняться мужу и отцу и почитать их как богов. Дикость какая-то, средневековье! Договаривался до того, что приличная женщина должна наизусть знать конфуцианские заповеди, бинтовать ноги, а современная эпоха, мол, напрочь сгубила в женщинах всякую добродетель. Твердил, что бабы — это скотина, рождённая повиноваться мужчине, и держать их нужно в узде, а если надо — учить плетью.

Хань Юй распалялся всё сильнее:

— И ведь мне советовал так же воспитывать Сусу! Старый сумасшедший ублюдок. Я его ненавидел. Терпел этот бред только ради Сусу, чтобы не портить отношения. Мне плевать, куда он делся. Туда ему и дорога.

Вэй Хэн задумчиво прищурился:

— Сюй Сусу разделяла ваше отношение к отцу?

Хань Юй тяжело вздохнул:

— Она его дочь. Выросла с ним, слушала эти бредни изо дня в день с самого детства. Видимо, привыкла за столько лет. Сусу его уважает, но и боится до смерти. При нём она пикнуть не смела, никогда ни в чём не перечила.

Вэй Хэн опустил глаза, погружаясь в размышления.

"Она его боготворит и одновременно боится, — анализировал он. — Способен ли человек, испытывающий к родителю священный трепет, поднять на него руку?"

Вероятность ничтожно мала, но сбрасывать её со счетов нельзя.

— Есть ещё кое-что, — прервал его мысли Хань Юй. — Правда, к её отцу это вряд ли относится.

— Говорите, — тут же отозвался Вэй Хэн.

— Сусу как-то жаловалась, что по дороге с работы домой постоянно сталкивается с одной женщиной. Сначала думала — совпадение. Но та караулила её чуть ли не каждый день. То у офиса, то у кафе, где Сусу завтракает. Один раз Сусу даже заметила её прямо у ворот нашего жилого комплекса.

— Как она выглядела?

— Без понятия. Сусу говорила, с виду обычная, вполне нормальная женщина.

— У вас есть её фото?

— Снимок? — Хань Юй на секунду задумался. — Ах да, она присылала мне фотографию. Я ещё хотел в полицию заявить, но Сусу меня остановила. Сказала, что я делаю из мухи слона, что это просто случайность, да и вреда ей никто не причинял. Я тут телефон обновил, так что кадр остался на старом аппарате. Вернусь домой — перешлю вам.

Вэй Хэн записал свой номер телефона и отпустил учителя.

Как только Хань Юй ушёл, Сюй Тяньлян подался вперёд и с заговорщицким видом прошептал:

— Ну и дела, наставник. Всё гораздо запутаннее, чем кажется.

Вэй Хэн усмехнулся и пододвинул к нему меню:

— Заказывай еду. И не забудь взять чек — вернёмся, отдадим Син Лану на подпись. Пусть компенсирует расходы.

Пока Сяо Сюй изучал меню, у Вэй Хэна зазвонил телефон. На экране высветилось имя Чжэн Вэйланя.

Вэй Хэн покосился на ученика, отвернулся к окну и нажал на кнопку приёма:

— Да?

— Что это за девица, которую ты мне поручил пасти? — раздался в трубке голос Чжэн Вэйланя.

Вэй Хэн мгновенно подобрался:

— А что с ней?

— Чертовски осторожная. Сменила несколько автобусов, ловила такси. Еле удержал на хвосте, чуть не стряхнула.

— Где она сейчас?

— Место прескверное. Знаешь улицу Рассвета? Тут рядом какая-то заброшенная промзона.

Вэй Хэна словно иглой кольнуло в висок. В голове вспыхнула догадка.

Действительно, как он мог забыть проверить съёмную квартиру Сюй Сусу в том трёхэтажном доме? Тогда, ослеплённые находкой первого места преступления, оперативники сосредоточили все силы на Лю Шупин. Кому бы пришло в голову обыскивать жилище только что отпущенной подозреваемой? Да и само здание никто толком не осматривал.

Официант только начал расставлять тарелки, как Вэй Хэн резко поднялся из-за стола:

— Уходим.

— А как же еда?.. — растерялся Сюй Тяньлян.

— Заверни с собой.

Несмотря на спешку, Вэй Хэн не забыл дождаться, пока Сюй Тяньлян заберёт чек на кассе. Спрятав обед в контейнеры, они выбежали под дождь, запрыгнули в машину и помчались обратно к улице Рассвета.

Трёхэтажный дом по-прежнему мок под затяжным дождём. Всё выглядело точь-в-точь как вчера. Домовладелец выводил в своей каморке иероглифы кистью. Завидев вернувшихся полицейских, он молча придвинул им журнал регистрации.

Вэй Хэн принялся быстро листать страницы и на последней обнаружил запись на имя «Сюй Шу». Он помнил почерк Сюй Сусу по протоколам допросов — эти два иероглифа были выведены её рукой.

Сюй Шу сняла комнату 103. Дата заселения — двадцать пятое августа. Всего на три дня раньше Лю Шупин. А в графе примечаний значилось: «Выехала третьего октября». То есть сегодня.

— Отец, одолжи ключи, — попросил Вэй Хэн, указывая на связку на столе.

Старик, увлечённый каллиграфией, спорить не стал и просто протянул ему всю связку.

Вэй Хэн быстрым шагом вошёл в подъезд и поднялся на первый этаж, где находилось вчерашнее место преступления.

В коридоре располагались три двери. Первой была комната 103 — та самая, которую арендовала Сюй Шу, она же Сюй Сусу. Рядом — пустующая 102-я, дверь которой была приоткрыта, а внутри виднелся какой-то хлам. И наконец, 101-я — жильё Лю Шупин, где и разыгралась кровавая драма.

Перед 101-й комнатой висела жёлтая лента. Криминалисты уже забрали все мало-мальски важные улики. Вэй Хэн заглянул внутрь через сломанную им же дверь.

В комнате царил разгром. Стеклянный чан для вина, одежда, пила — всё это уже лежало в камере хранения вещдоков.

Вэй Хэн вернулся к 103-й комнате. Найдя на связке ключ с нужной биркой, он вставил его в замочную скважину, но замок не поддался.

Ломать дверь он не спешил. Вместо этого он подошёл к 101-й и вставил тот же ключ туда.

Сюй Тяньлян молча следовал за ним по пятам, не решаясь задавать вопросы. Все действия наставника напоминали какой-то таинственный ритуал, прерывать который казалось кощунством.

Ключ плавно вошёл в замок окровавленной 101-й комнаты. Несмотря на то что замок был повреждён при штурме, ригели с глухим щелчком провернулись в пазах. Этот звук отозвался в душе Вэй Хэна волной азарта. На его губах заиграла едва заметная улыбка. Вытащив ключ, он отступил на пару шагов и пристально посмотрел на табличку «101».

Сяо Сюй уже открыл было рот, чтобы спросить, не собираются ли они зайти внутрь 103-й, как Вэй Хэн снова оказался у её двери.

Вэй Хэн размахнулся и резко ударил ногой по полотну двери. Раздался треск, и дверь распахнулась.

Даже Сюй Тяньлян почувствовал, что здесь что-то не так.

— Наставник... Почему эта комната выглядит точно так же, как та, где произошло убийство?

И правда. На полу в 103-й комнате стояла вода. Кухонная утварь, мыло, постельное бельё, одежда из шкафа — всё исчезло. Жильё выглядело так, будто его подчистую ограбили, а стены и мебель были покрыты слоем влаги.

Вэй Хэн достал телефон и набрал Чжэн Вэйланя.

— У неё были с собой чемоданы?

— Чемоданов не видел, — ответил Чжэн Вэйлань. — Но она тащила два огромных узла. Я проследил за ней до мусорных баков за чёрным ходом Павильона сычуаньских ароматов. Она всё туда свалила и подожгла.

— Подожгла?! — напрягся Вэй Хэн.

Чжэн Вэйлань усмехнулся:

— Спокойно. Я всё потушил. Сейчас караулю это добро.

Вэй Хэн облегчённо выдохнул и велел ему оставаться на месте.

Сюй Тяньлян жалобно посмотрел на него:

— Наставник, да объясни ты наконец, что происходит!

Вэй Хэн убрал телефон в карман:

— По дороге расскажу.

Выйдя на улицу, они вернули ключи хозяину. Сюй Тяньлян бежал рядом, пытаясь укрыть наставника зонтом:

— Ну наставник, не томи!

Вэй Хэн, аккуратно обходя лужи, спросил:

— В какую комнату мы только что ломились?

— В 103-ю.

— Ошибаешься. Это была 101-я.

Сюй Тяньлян замер на месте:

— Чего?

Вэй Хэн терпеливо пояснил:

— По документам Лю Шупин снимала 101-ю, а Сюй Сусу — 103-ю, верно?

— Ну да.

— И убийство произошло в 101-й?

— Ну да.

Вэй Хэн усмехнулся:

— Что, если я скажу тебе, что Лю Шупин просто поменяла местами таблички на дверях?

Сюй Тяньлян окончательно запутался:

— Зачем?

— Лю Шупин заменила замок в своей комнате, ключ был только у неё. В 103-й замок остался прежним. Но ключ от 103-й не подошёл к двери с номером 103. Зато он идеально открыл дверь с номером 101. Если Лю Шупин меняла замок в 101-й, как её дверь могла открыться оригинальным ключом от 103-й?

Вэй Хэн остановился и посмотрел на ошарашенного ученика:

— Вывод один: комната, которую мы считали 101-й, на самом деле 103-я. А 103-я — это 101-я. Лю Шупин просто перевесила таблички, изменив порядок комнат с первого по третий на обратный. Место убийства — это настоящая 103-я комната, принадлежавшая Сюй Сусу. Трое мужчин были убиты у неё, а не у Лю Шупин.

Сюй Тяньлян хлопал глазами, пытаясь переварить услышанное. Вэй Хэн вздохнул — разжёвывать заново он не собирался. Наградив ученика многозначительным взглядом, он отправил Чжэн Вэйланю короткое сообщение: «Где Сюй Сусу?»

Поскольку Чжэн Вэйлань остался караулить вещдоки у помойки, девушка была предоставлена самой себе.

Вскоре пришёл ответ: «Пошла обратно той же дорогой».

Обратно? Но зачем ей возвращаться? Свидетелей нет, хозяин дома вряд ли запомнил её лицо, следы в комнате Лю Шупин тщательно уничтожены. Ей бы бежать из города, а она возвращается на место преступления.

Вэй Хэн резко затормозил. Какая-то деталь ускользала от его понимания...

— Наставник! — шёпотом позвал Сюй Тяньлян, вырывая его из раздумий. — Смотри, это же Сюй Сусу!

Действительно, навстречу им шла женщина под тёмно-зелёным зонтом. Это была она.

Сюй Сусу их не замечала. Опустив голову, она безучастно смотрела на раскисшую от дождя дорогу. На ней были новые белые туфли на шпильке. Обувь по щиколотку увязала в грязи, брызги летели на брюки, но она даже не пыталась обходить лужи. Девушка шагала прямо по воде, словно заведённая кукла, тупо следуя вперёд.

Поля её зонта скрывали лицо за сплошной стеной дождевых капель, делая её похожей на красавицу за ширмой из речного жемчуга.

Но «красавица» испугалась. Сюй Сусу подняла зонт и увидела преградивших ей путь полицейских.

Её лицо исказила паника. Она сделала шаг назад, затравленно оглянувшись на длинный пустой переулок.

Вэй Хэн приготовился к тому, что она бросится бежать, но Сюй Сусу лишь замерла, уставившись в пустоту остекленевшим взглядом. Этот переулок казался бесконечным, словно она понимала, что выхода из него нет. И она решила сдаться.

В этот момент телефон Вэй Хэна завибрировал. Пришло обещанное сообщение от Хань Юя с фотографией.

Вэй Хэн взглянул на экран, затем перевёл взгляд на девушку:

— Пройдёмте с нами, госпожа Сюй.

Пока Сюй Тяньлян грузил в багажник мокрые пакеты с посудой и одеждой, которые Сюй Сусу пыталась сжечь, Чжэн Вэйлань наблюдал за ними из-за угла дома. Когда полицейская машина скрылась за пеленой дождя, он развернулся и бесшумно растаял в сером мареве сырых переулков.

На другом конце города, в сером здании управления общественной безопасности, капитан Син стоял у окна своего кабинета. Он хмуро наблюдал за тем, как дождевые капли разбиваются о дорожный асфальт, стекая бурными ручьями в узкую решётку водостока.

Он висел на телефоне с изолятором временного содержания, решая вопрос об этапе Лю Шупин.

Сегодня её должны были перевести в СИЗО. Дальше всё пойдёт по накатанной: предъявление обвинения, суд, приговор. Эту схему он знал наизусть.

И всё же на душе у Син Лана скребли кошки. Уверенность, с которой Вэй Хэн говорил о нестыковках в деле, не давала ему покоя, оставляя стойкое ощущение, что убийца всё ещё на свободе.

— Давай к четырем часам, — буркнул Син Лан в трубку. — Тут ещё кое-какие бумажки надо дооформить.

Положив трубку, он приоткрыл створку окна, впуская в комнату сырой воздух, и сел за стол. На часах было тринадцать двадцать.

Набрав внутренний номер, он вызвал Шэнь Цинлань. Через пару минут она вошла в кабинет с пухлой папкой в руках:

— С чего это ты вдруг решил перепроверить материалы?

Син Лан лишь молча кивнул на край стола, давая понять, чтобы она оставила документы и ушла. Сестра Лань тихо прикрыла за собой дверь.

Син Лан откинулся на спинку кресла, закинул ноги на стол и принялся листать дело с самой первой страницы.

В эти безумные дни всё закрутилось слишком быстро. Раскрытие дела казалось молниеносным, события сменяли друг друга с бешеной скоростью, и у него просто не было времени спокойно сесть и вчитаться в каждую строчку протоколов.

В разгар его чтения в дверь постучали. На пороге показался заместитель капитана Ван.

— Капитан Син, там секретарь Цю накрывает поляну в ресторане «Хунъяньлоу». Просил тебя обязательно быть.

Син Лан даже глаза от документов не поднял, лишь небрежно отмахнулся.

— Да ладно тебе, — не унимался Ван Цяньчэн. — Начальство сказало, что вчера наш отдел совершил подвиг. Сегодня, считай, банкет в нашу честь.

Син Лан шумно выдохнул сквозь зубы, швырнул папку на стол и медленно перевёл взгляд на коллегу. На его лице проступила ядовитая, издевательская усмешка:

— Лао Ван, мы с тобой хоть и за одним карточным столом сидим, да только карты у нас разные. У тебя на руках флеш-рояль, а у меня — шестёрки разномастные. Я тебе не мешаю и помочь не могу, но и ты мне не указ. Я понимаю, что тебе хочется сорвать куш и закончить партию красивым козырем. Но негоже моими картами жар загребать и подставлять меня под удар, смекаешь? Ты иди на свой банкет, а я посижу с бумагами. Если замолвишь за меня словечко перед начальством — буду благодарен. Не захочешь — зла не затаю. Мы ведь не первый год работаем, знаем друг друга как облупленных. Твои методы мне ясны, мои тебе тоже знакомы. Так что не надо перетягивать меня на свою колею. Дорожка твоя хоть и гладкая, да уж больно узкая. А я парень нескладный, хожу как попало, ещё зацеплю тебя ненароком — обиды начнутся. Считай меня ленивым, никчёмным тюфяком, которому ничего не нужно. Не бери меня в расчёт, сделай милость.

Син Лан постучал пальцем по циферблату часов и усмехнулся:

— Уже два часа. Не боишься опоздать?

Лицо Ван Цяньчэна налилось багровым цветом. Не найдя что ответить, он злобно развернулся и вымелся вон.

Как только дверь захлопнулась, Син Лан помрачнел, взъерошил волосы и тихо выругался: «Твою мать». Он снова потянулся к брошенной папке.

От удара листы перепутались, и папка раскрылась где-то на тридцатой странице. Он уже собирался вернуть всё назад, как вдруг его взгляд зацепился за одну из бумаг.

Это были сведения по отелю «Золотая искренность»: личные карточки сотрудников и график дежурств.

Помимо Лю Шупин в гостинице работали ещё четыре уборщицы. Они дежурили парами, сменяя друг друга посуточно. Лю Шупин пришла позже всех, напарницы ей не досталось, так что её график был самым простым и прозрачным.

Но именно в нём Син Лан заметил странность.

Следствие полагало, что уборщица воспользовалась служебным положением, чтобы купить у Фэн Гуана хлорид калия. Главной уликой против Лю Шупин было то, что двадцать третьего и двадцать четвёртого августа дежурила именно она, а значит, имела беспрепятственный доступ к комнате 613.

Однако детальный анализ графика ломал эту стройную версию.

Смены Лю Шупин накладывались на дежурство другой уборщицы, а работать втроём в одну смену они никак не могли. В индивидуальном графике Лю Шупин этого не было видно, но при сопоставлении с графиками остальных сотрудниц нестыковка бросалась в глаза.

Син Лан быстро снял ноги со стола и набрал номер напарницы Лю Шупин, указанный в анкете.

Трубку взяла женщина лет сорока. Стоило Син Лану начать расспросы, как она тут же выложила всю правду:

— Да, Лю Шупин должна была работать двадцать третьего и двадцать четвёртого. Но после обеда двадцать третьего ей стало плохо. Она женщина болезненная, мы все это знали, вот и отпустили её домой отлежаться. Она проболела два дня, двадцать четвёртого тоже не вышла. Я отработала за неё. Ей и так несладко живётся, ни детей, ни плетей, так что хозяин не стал вычитать эти дни из её зарплаты. Оформили как рабочие смены.

Син Лан положил трубку и надолго задумался.

Фэн Гуан зашёл в комнату 613 двадцать четвёртого числа, оставил препарат и забрал деньги. Номер был снят всего на час. Тот, кто покупал яд, должен был забрать его в тот же день, оставлять его там дальше было слишком рискованно.

Но Лю Шупин двадцать четвёртого вообще не было на работе. Значит, забрать ампулы она физически не могла. Да, она во всём созналась, заявив, что сама забрала хлорид калия из 613-го номера. Но теперь стало очевидно: она врёт.

А единственным человеком, который заселился в 613-й номер вечером двадцать четвёртого августа, была Сюй Сусу.

Глаза Син Лана сузились, взгляд стал ледяным.

Лю Шупин выгораживает девчонку. Она берёт на себя чужую вину!

Он пулей выскочил из кабинета и прямо на ходу набрал Лу Минъюя:

— Отставить Футянь! Немедленно дуй в «Морское изобилие» и хватай Сюй Сусу. Я еду к ней домой, живо!

Прихватив с собой двоих оперативников, Син Лан взлетел по лестнице и на площадке третьего этажа нос к носу столкнулся с Вэй Хэном. Рядом с ним стояла Сюй Сусу.

— Уведите её наверх, — бросил Вэй Хэн следовавшему за ним Сюй Тяньляну.

Проходя мимо Син Лана, Сюй Тяньлян не удержался и восторженно зашептал:

— Шеф, мой наставник — просто гений! Он такое откопал! Всё перевернул с ног на голову!

Син Лан ожёг его суровым взглядом:

— Ты что, словарь съел?

Какое, к чёрту, «перевернул»? Это называется «неожиданный поворот сюжета».

Они с Вэй Хэном понимали друг друга без слов. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять, насколько далеко продвинулся каждый из них.

— Нашёл зацепку? — негромко спросил Син Лан.

Вэй Хэн поднялся на пару ступеней выше и остановился прямо напротив него:

— Ты про улики, которые засадят Сюй Сусу?

— Да.

— Обыщите её. При ней должен быть ключ от 101-й комнаты.

Син Лан скрестил руки на груди, прислонившись к стене:

— От 101-й?

Вэй Хэн вкратце пересказал ему историю с подменой дверных табличек. На лице Син Лана отразилось крайнее недоумение.

— И владелец дома ничего не заметил?

— Ты же сам там был, — пожал плечами Вэй Хэн. — На первом этаже всего три квартиры, да и те спрятаны за лестницей. Там почти никто не ходит. Одну из них вообще приспобили под склад. Хозяин принял дела у детей всего полгода назад. Старик глуховат, видит плохо, да и память уже не та. Спроси его сейчас, в каком порядке идут двери — он в жизни не вспомнит.

— Но зачем Лю Шупин брать вину на себя? Ты разобрался в их связи?

Вэй Хэн промолчал. Он разблокировал телефон и протянул его Син Лану:

— Учитель Хань прислал мне снимок. Сюй Сусу жаловалась, что эта женщина преследует её уже давно.

Син Лан приблизил изображение женщины, стоящей у прилавка супермаркета:

— Это же... Лю Шупин?

Вэй Хэн кивнул:

— Думаю, Лю Шупин — мать Сюй Сусу. Похоже, Сюй Хуншань тогда не забил её насмерть. Она выжила и сбежала.

Шэнь Цинлань действительно обнаружила у Сюй Сусу ключ. Эта улика ставила жирную точку: теперь подозреваемой придётся детально объяснить, откуда у неё этот ключ и зачем она пыталась сжечь личные вещи со следами ДНК Лю Шупин.

Син Лан пристально вглядывался в лицо женщины, сидевшей напротив него. Она выглядела совсем юной, почти ребёнком. Сжавшись на стуле, она затравленно рассматривала собственные пальцы, словно нерадивая школьница перед сложным экзаменом.

Но Син Лан интуитивно чувствовал: за этой маской детской невинности скрывается нечто гораздо более тёмное и пугающее.

— Тебе нет смысла запираться, — ровным, глухим голосом произнёс Син Лан, и его слова гулко отразились от кафельных стен допросной, заставляя похолодеть от страха:

— Против ДНК-экспертизы не попрёшь.

Сюй Сусу завертела головой, словно пойманная в силки птица, и поняла, что бежать некуда.

Она перестала теребить пальцы, медленно положила ладони на холодный стол и замерла в этой странной, почти ритуальной позе, словно погрузившись в транс.

— Раньше я не знала, кто она такая, — тихо произнесла она, сорвавшись на хрип.

Она не назвала имени, но Син Лан и без того понял, что речь идёт о Лю Шупин.

Син Лан обошёл стол и прислонился к его краю, разглядывая дрожащую тень от её ресниц под безжалостным светом ламп.

— Давай с самого начала. Отвечай честно на каждый вопрос.

Сюй Сусу послушно кивнула.

— Это ты связалась с торговцем фальсификатом и забрала хлорид калия в отеле «Золотая искренность»?

— Да.

— Ты убила Чжоу Вэя двадцать третьего сентября, Цянь Чжилуна двадцать седьмого сентября и Ван Фэна первого октября?

— Да... я.

— Тело расчленяла тоже ты?

— Да.

— Как тебе это удалось?

Сюй Сусу судорожно сглотнула, облизала пересохшие губы и принялась медленно чертить пальцем невидимые узоры на столе. Её голос зазвучал как-то отстранённо, безжизненно, словно доносился из глубокого колодца:

— Всё было просто. Я предлагала им провести ночь бесплатно, и они шли за мной. В моей комнате я подсыпала им в воду снотворное. Они засыпали и больше не просыпались.

— Рассказывай дальше, — велел Син Лан.

Девушка подняла глаза, но её взгляд был устремлён сквозь следователя, в какую-то неведомую точку. Её монотонный, лишённый эмоций голос словно отделился от тела и парил где-то под потолком:

— От них разило просто отвратительно. Перегаром, дешёвым табаком, бензином... грязным вокзальным туалетом. Когда они затихали, я раздевала их и мыла тела. В самый первый раз мне было жутко. Я сидела над трупом первого мужчины и не знала, что делать. А потом вспомнила, что в соседней каморке полно старых инструментов. Я пошла и взяла ножовку... Офицер, вы не думайте, я готовить умею с шести лет. Всю работу по дому делала сама. Мой отец раньше торговал курами на рынке. Покупатели часто просили его разделать тушки на куски, а я стояла рядом и смотрела. Я просто вспомнила, как он это делал: сначала отрубал голову, потом аккуратно резал по суставам, вычищал внутренности и раскладывал мясо по пакетам... На самом деле это совсем не трудно. Отец всегда говорил, что у меня к этому талант.

Она тихонько, жутко рассмеялась. Этот плоский, безжизненный смех, казалось, физически осел на стенах комнаты липким холодком.

Син Лан покосился на протоколиста. Тот кивнул, показывая, что фиксирует каждое слово.

Спустя минуту Сюй Сусу продолжила:

— Только вот крови у людей слишком много. Она густая, тёплая и быстро засыхает на коже. Ужасно противно. Кровь заливала весь пол, затекала в щели между досками. Я тогда ещё подумала: как хорошо, что у меня первый этаж, иначе всё это протекло бы к соседям снизу... Помню, свет в комнате был тусклым, и в полумраке кровь казалась почти чёрной. И пахла она железом, ржавчиной какой-то. До тошноты. А с потрохами пришлось повозиться — их надо было сразу совать в мешки, чтобы они не расползались по полу, как черви. На каждого уходило больше часа. Я очень уставала.

Она капризно надула губы, словно обиженная маленькая девочка, жалующаяся на тяжёлое домашнее задание.

От этих подробностей даже у видавшего виды Син Лана по спине побежали мурашки. Он невольно потёр покрывшиеся холодным потом пальцы:

— Что ты сделала потом?

— Потом? Ах да. Я отрезала им... это.

— Зачем?

Сюй Сусу вскинула голову. Её блуждающий взгляд наконец сфокусировался, словно сорванную ветром нить воздушного змея резко натянули. Она ответила с пугающей убеждённостью:

— Так было надо.

Син Лан подошёл ближе, опёрся руками о стол и заглянул ей в самые зрачки:

— Объясни мне почему.

Плечи девушки мелко задрожали, она снова опустила голову, лихорадочно царапая ногтем столешницу. Её зубы застучали, а из горла вырвался хриплый всхлип:

— Потому что я их ненавижу! Да, ненавижу! Я ненавижу своего отца! Я собственными глазами видела, как он забил мою мать до смерти! Он держал меня за цепного пса, всю жизнь издевался и ни во что не ставил! Никогда!

Наконец-то она заговорила о главном.

Но в ответ на её истерику Син Лан лишь коротко, презрительно усмехнулся.

Сюй Сусу вздрогнула, уставившись на него полными слёз глазами.

— Я же сказал: твоё враньё больше не работает, — тихо произнёс Син Лан, наклоняясь к самому её лицу. Его серые, холодные глаза впились в неё мёртвой хваткой:

— Лю Шупин — твоя мать, и она жива. Зачем ты лжёшь?

Девушка замерла. Её лицо исказилось, губы дёрнулись в той самой странной, неуместной улыбке, которую Син Лан уже видел на прошлом допросе. Она прыснула:

— А я и не вру, офицер. Я правда не знала, что Лю Шупин — моя мать. До того, как вы нас повязали, я считала её просто полоумной бабой, которая за мной следит.

— Если ты не знала, кто она, с какой стати ты покорно согласилась повесить на неё тройное убийство? С чего вдруг такая слепая вера в незнакомку?

Он с глухим стуком бросил на стол ключ от 103-й комнаты:

— А теперь объясни, как у тебя оказался этот ключ.

Сюй Сусу тупо уставилась на кусок металла:

— Она пыталась сказать мне, что она моя мать. Но я не верила. В моей памяти мама давно сгнила в саду за домом, куда её зарыл отец. С чего бы мне верить приблудной сумасшедшей? Я думала, она мошенница... Пока вы не привезли её сюда, и я не увидела её в коридоре. А когда я вернулась на квартиру, то нашла этот ключ в цветочном горшке у её двери. Моя мама всегда прятала запасной ключ в горшок с цветами. Только тогда я поняла, что она не врала.

— Продолжай.

Девушка глубоко вздохнула. Её палец снова заскользил по столу, но уже плавно и медленно:

— Да только мне всё равно. Для меня мать умерла ещё в детстве, там, на заднем дворе. Лю Шупин была для меня чужим человеком. Но раз уж она сама решила пойти за меня на плаху... мне оставалось только подыграть.

Она подняла на Син Лана ясный, почти безмятежный взгляд и улыбнулась:

— Вот и всё, офицер. Это вся правда. Я ненавижу мужчин, а больше всех — своего отца. Поэтому я их и убила. Всё кончено.

"Всё кончено", — эти слова прозвучали так легко, будто она сбросила с плеч тяжёлую ношу. Но что именно кончилось? Издевательства отца или её собственный кошмар?

В затенённой комнате за стеклом Гезелла стояли Вэй Хэн и Лю Шупин, наблюдая за каждым движением Сюй Сусу.

Женщина мелко дрожала, опустив голову. Она упорно не смотрела на экран, словно её мысли витали где-то очень далеко.

У Вэй Хэна была привычка: приступая к допросу, он всегда мысленно набрасывал психологический портрет подозреваемого, чтобы сразу распознавать ложь.

До сегодняшнего дня он видел в Лю Шупин любящую мать, готовую пожертвовать свободой и жизнью ради спасения оступившейся дочери.

Показания Сюй Сусу, казалось, подтверждали эту версию. Но теперь Вэй Хэн понимал, что жестоко ошибался.

Лю Шупин сама разрушила этот благородный образ.

Вэй Хэн пристально наблюдал за ней. Когда они только вошли и Лю Шупин увидела дочь на экране, её горе было настоящим. Оно буквально раздавило её, заставив осесть на пол и зайтись в беззвучном плаче.

Но это длилось недолго. Очень скоро она поднялась, вытерла слёзы и выпрямилась. Сейчас она походила на чучело старой хищной птицы — высохшая, застывшая, но с лихорадочным, хищным блеском в глазах. Она буквально пожирала взглядом Сюй Сусу, напоминая сурового режиссёра, который из-за кулис следит за игрой неопытного актёра, боясь, что тот перепутает реплику.

Вэй Хэна снова пронзила резкая боль в виске.

Возможно, она и любила дочь, но явно не той жертвенной материнской любовью. Тогда зачем ей брать на себя смерть?

Этот вопрос ставил его в тупик.

Если в основе её поступка лежит не любовь к Сюй Сусу, то что?

— Она говорит правду? — не оборачиваясь, спросил Вэй Хэн.

Лю Шупин, сцепив пальцы у подбородка, словно в неистовой молитве, истерично закивала:

— Да, да, всё так! Моя девочка говорит чистую правду!

Теперь Вэй Хэн был абсолютно уверен: эта женщина не собиралась жертвовать собой из слепой любви.

Глядя на её шепчущие губы, он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Лю Шупин походила на фанатичную сектантку, подпитывающую внутри себя какую-то тёмную, чудовищную силу. Силу, ради которой она без колебаний отдаст собственную плоть и кровь.

Когда Сюй Сусу вывели из допросной, Лю Шупин пулей выскочила в коридор.

Она застыла посреди прохода, глядя на удаляющуюся дочь, и вдруг зашлась в истошном, хриплом крике, заливаясь слезами:

— Сусу! Ты хорошая дочь! Мы с папой гордимся тобой! Ты наша лучшая девочка!

Но Сюй Сусу лишь одарила её ледяным, презрительным взглядом и скрылась за поворотом в сопровождении конвоя.

Лю Шупин увели на повторный допрос. В коридоре воцарилась звенящая тишина.

Син Лан стоял у двери допросной, зажав в зубах сигарету. Он успел выкурить половину, когда заметил Вэй Хэна. Тот замер у стены, на том самом месте, где только что кричала Лю Шупин.

Син Лан подошёл к нему и щёлкнул пальцами перед самым носом:

— Эй, небожитель. Спускайся на землю.

Вэй Хэн вздрогнул, захлопал ресницами, но его лоб по-прежнему прорезала глубокая морщина:

— Ты слышал, что она сейчас крикнула?

— Кто?

— Лю Шупин.

Син Лан бросил взгляд на пустой коридор:

— Сказала, что она хорошая дочь для папы и мамы.

Вэй Хэн растерянно покачал головой, пробормотав себе под нос:

— Зачем ей говорить о «папе»? Она ведь должна его ненавидеть...

Син Лан не разобрал его бормотания и просто потянул за собой:

— Пошли внутрь.

Сделав пару шагов, он заметил, что Вэй Хэн не двигается с места. Тогда он вернулся, бесцеремонно схватил его за запястье и втащил в допросную.

Вэй Хэн, пребывавший в глубокой задумчивости, резко вырвал руку:

— Что ты делаешь?!

Син Лан на секунду замер, разглядывая его с усталой, но мягкой усмешкой:

— Да чего ты дёргаешься?

Вэй Хэн поспешно отступил на шаг, пряча взгляд:

— Я... я не дёргаюсь.

Син Лан хмыкнул, покачав головой:

— Ну раз не дёргаешься, садись. Тут не кусаются.

Он мягко нажал на плечи Вэй Хэна, заставляя его опуститься на холодный металлический стул для допрашиваемых.

Прикосновение к холодному железу заставило Вэй Хэна внутренне подобраться. Кожа покрылась мурашками.

"Если он обо всём догадался, я просто так не дамся", — промелькнуло в голове.

Но Син Лан лишь приложил палец к губам, призывая к тишине, и указал на крышку стола:

— Глянь-ка сюда. Видишь?

Этот жест подействовал на Вэй Хэна странно успокаивающе. Напряжение спало, и он послушно склонился над столом.

Син Лан посерьёзнел:

— Мне кажется, это змея. Похоже ведь?

На гладкой поверхности стола остался чёткий след, оставленный ногтем Сюй Сусу.

Это действительно был рисунок змеи — яростной, приготовившейся к броску, с раздвоенным жалом.

Вэй Хэн всматривался в эти линии, и в его голове одна за другой начали складываться детали головоломки. Взгляд прояснился, вспыхнув лихорадочным блеском.

Пазл сложился.

Отпиленные ножки кровати и стола в 101-й комнате...

Зажатая между жилыми комнатами пустующая 102-я...

Возвращение Сюй Сусу после того, как она избавилась от улик...

Таинственное исчезновение парализованного Сюй Хуншаня после выписки...

Готовность Лю Шупин пойти под расстрел ради дочери, к которой она не испытывала нежности...

И та злосчастная правая створка шкафа в 101-й комнате, которую он так и не смог открыть...

Син Лан уже занёс руку, чтобы снова щёлкнуть пальцами перед лицом застывшего напарника, но Вэй Хэн резко перехватил его руку, намертво вцепившись в запястье.

Син Лан удивлённо приподнял бровь. Пальцы Вэй Хэна были ледяными, как у мертвеца.

— Я понял, — выдохнул Вэй Хэн, и его зубы мелко застучали от возбуждения.

Син Лан перевёл взгляд с его руки на бледное лицо:

— И что же ты понял?

Вэй Хэн заговорил быстро, захлёбываясь словами:

— Мы искали не там! Сюй Сусу не ненавидит отца, и Лю Шупин тоже! Они обе не испытывают к нему злости. Настоящий убийца — Сюй Хуншань! А эти две женщины — всего лишь его щит!

Син Лан нахмурился:

— Говори яснее.

Вэй Хэн отпустил его руку и ткнул пальцем в рисунок на столе:

— Эта змея. Я видел точно такую же каменную статуэтку ленточного крайта дома у Сюй Сусу. Она стояла на самом видном месте, прямо по центру телевизионной тумбы. И в 101-й комнате гениталии жертв были разложены точно так же — ровно посередине тумбы под телевизором!

— И при чём тут змея?

Вэй Хэн поднял на него лихорадочно блестящие глаза:

— Змея — это древнейший фаллический символ! Олицетворение мужского начала и безграничной власти отца! Женщина, выросшая в атмосфере абсолютного поклонения отцовской фигуре, благоговеющая перед культом мужской силы, никогда бы не решилась осквернить тело мужчины подобным образом. Она физически не способна отсечь детородный орган! Если только... если только её руками не управлял кто-то другой!

Вэй Хэн шумно выдохнул, его грудь часто вздымалась:

— Теперь я знаю, зачем в 101-й комнате укоротили мебель. Её подгоняли под рост сидящего человека. Взрослый в инвалидном кресле как раз оказывается на уровне ребёнка. А это значит...

Он замолчал на полуслове, глядя на Син Лана с диким торжеством:

—...что в ту ночь, когда я пытался открыть правую створку шкафа в 101-й комнате, она не была заперта на замок. Её просто держал изнутри мужчина, сидящий в инвалидном кресле.

http://bllate.org/book/20695/4626706