Готовый перевод Undercurrent of Obsession / Клетка для доктора: Глава 5

Глава 5. Трое

Янь Нин стоял у двери, прислонившись к косяку абсолютно голым. В зубах у него дымилась только что прикуренная сигарета. Высокий, широкоплечий, с рельефными, литыми мускулами, он сейчас почему-то казался растерянным — точь-о-точь огромный пес, который боится, что хозяин выставит его за порог.

Тао Пэйцин на мгновение замер, а затем молча кивнул.

***

В больнице все так же пахло дезинфицирующими средствами, но атмосфера сегодня была наэлектризована. Коллеги, попадавшиеся навстречу, отводили глаза. Шушуканье за его спиной мгновенно стихало, стоило ему приблизиться, уступая место неловкому, давящему молчанию.

Тао Пэйцин понимал: то, чему суждено случиться, все равно случится. Рано или поздно.

Его вызвали прямиком в кабинет главного врача.

Доктор Ван уже ждал там. На его виске белел аккуратный лоскут пластыря. Сам главврач сидел за массивным письменным столом с на удивление хмурым видом. При появлении Тао Пэйцина он посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом, в котором читались досада и молчаливый упрек.

Ван с силой швырнул на стол чистый бланк медицинского освидетельствования побоев.

— Вы обязаны во всем разобраться, — процедил доктор Ван. Скрестив руки на груди, он буравил главврача злым взглядом. Голос его так и сочился ядом.

Главврач тяжело вздохнул и перевел взгляд на вошедшего:

— Сяо Тао, давай обсудим все прямо здесь и закроем эту тему.

Было очевидно, что руководство пытается замять скандал, однако воинственный настрой доктора Вана не предвещал легкого исхода. Дело все-таки приняло скверный оборот. Янь Нин устроил потасовку прямо в больничном коридоре на глазах у десятка свидетелей. Скрыть подобное не удалось бы при всем желании, так что главврач просто не мог больше закрывать на это глаза.

Тао Пэйцин, непринужденно запустив руки в карманы брюк, ответил ровным, лишенным каких-либо эмоций голосом:

— Кто вас ударил, с тем и разбирайтесь. В коридоре установлены камеры. Хотите, я сам вызову полицию?

Он хладнокровно вернул удар.

Этого доктор Ван вытерпеть не мог. Он с грохотом хлопнул ладонью по столу, вскочил и ткнул пальцем прямо в лицо Пэйцину:

— Ты за дурака меня не держи! Думаешь, я не знаю, что вы заодно?!

Тао Пэйцин даже не вынул рук из карманов. Он лишь равнодушно пожал плечами:

— О ком вы?

Эта стена ледяного безразличия окончательно вывела Вана из себя.

— Ах ты дрянь, прикидываешься?! — взревел он. — Да о том, что творилось вчера у тебя дома, уже вся больница судачит!

Ван рванулся вперед и мертвой хваткой вцепился в воротник его свитера. Ткань натянулась и перекосилась, обнажая шею и ключицы. Плотный высокий ворот больше не мог скрывать то, что находилось под ним — багровые, недвусмысленные следы.

Главврач испуганно ахнул. Искаженное злобой лицо Вана оказалось совсем рядом. Воротник давил на горло, мешая дышать. В воздухе повисло тяжелое, липкое чувство неловкости.

Хватит. С него довольно.

Тао Пэйцин резким движением оттолкнул Вана, заставляя того попятиться.

— Того, что вы годами скрывали неудачные операции, выписывали пациентам неоправданно дорогие препараты и ставили ложные диагнозы, с лихвой хватит, чтобы навсегда лишить вас лицензии, — ледяным тоном произнес он.

Ван так и подпрыгнул, словно ему наступили на хвост:

— Да как ты смеешь?! Что за бред ты несешь?!

— Сяо Тао, поосторожнее с такими обвинениями. Не стоит бросаться словами, — поспешно вмешался главврач.

Еще бы ему не вмешаться. Если грязные дела Вана выплывут наружу, полетит и его собственная голова. Два сапога пара.

— Вы ведь так из кожи вон лезете только ради кресла заведующего отделением, верно? — Тао Пэйцин горько усмехнулся.

Он неторопливо снял приколотый к груди именной бейдж и аккуратно положил его на полированный стол главврача.

— Я ухожу. Заявление принесу позже.

С этими словами он развернулся и вышел из кабинета.

Он не помнил, сколько тысяч раз мерил шагами этот длинный, пропахший лекарствами коридор. Но сейчас, проходя по нему, он впервые за долгие годы почувствовал себя по-настоящему свободным. Словно тяжелая плита, давившая на плечи, наконец-то раскололась.

— Доктор Тао, вас там в кабинете кто-то ждет, — негромко окликнула его дежурная медсестра.

Пэйцин мысленно приготовился к очередной порции неприятностей. Однако, толкнув дверь своего кабинета, он замер на пороге. На стуле сидела маленькая, до боли знакомая фигурка.

— Чжэнь Чжэнь? — удивленно выдохнул он. — Как ты тут оказалась?

Малышка Чжэнь Чжэнь чудом выжила в страшной автокатастрофе. Ее мать погибла на месте, а отец потерял ногу. Длинную, рваную рану на спине девочки Тао Пэйцин зашивал сам — стежок за стежком. Она тогда лишь изо всех сил кусала губы, сдерживая рвущиеся наружу слезы, но так и не проронила ни звука.

Все расходы на их лечение Пэйцин молча оплатил из собственного кармана. Для него это было самым обычным делом — просто помог, чем мог, и со временем почти позабыл об этой истории.

За годы практики таких спасенных им людей накопилось немало. Кто теперь упомнит всех? Одни возвращались, чтобы искренне, по-простому поблагодарить, другие бесследно растворялись в людском водовороте. Пэйцин лишь надеялся, что все они смогли справиться с бедой и начать жизнь заново.

Девочка робко объяснила, что приехать ее попросил отец. На полу стоял тяжелый холщовый мешок с рисом и большая пластиковая бутыль из-под воды, доверху набитая домашними яйцами.

В груди у Пэйцина что-то дрогнуло. На душе сделалось тепло и одновременно щемяще тоскливо. Он присел перед малышкой и мягко взъерошил ее волосы:

— Как поживает твой папа?

— Хорошо! — она закивала так усердно, что забавно мотнулись косички. — Он открыл в деревне мастерскую, работы сейчас очень много, поэтому сам приехать не смог. Но просил передать, что обязательно выберется к вам, как только освободится.

В этот момент дверь без стука распахнулась.

— Тао Пэйцин, время обеда! Пошли есть, — раздался зычный голос Янь Нина.

Шагнув в кабинет, он никак не ожидал застать там посторонних. Янь Нин замер у порога, глядя на Пэйцина, который сидел на корточках перед каким-то ребенком. Со спины хрупкая фигура доктора казалась совсем беззащитной.

Янь Нин опешил. Что еще за недоразумение? И почему этот мелкий детеныш забирает драгоценное время Пэйцина? Но когда он услышал, каким невероятно мягким и ласковым голосом доктор разговаривает с этой девчушкой, в душе поднялась странная смесь ревности и щемящей зависти.

На суровом лице Янь Нина отразилось редкое замешательство. Он неловко, почти робко пробормотал:

— Ой... Извини. Я не знал, что у тебя пациент.

Он попятился, намереваясь прикрыть дверь. На работе у Пэйцина он все-таки старался соблюдать приличия — пусть даже это чувство такта просыпалось в нем лишь изредка.

— Не уходи, я уже закончил, — остановил его Тао Пэйцин.

Но стоило Чжэнь Чжэнь увидеть этого огромного, хмурого мужчину, от которого за версту веяло опасной силой, как она испуганно сжалась. Крошечные пальчики намертво вцепились в рукав Пэйцина, а сама она попыталась спрятаться за его спину.

В голове у Пэйцина внезапно созрела забавная мысль. Он наклонился к самому уху девочки, зашептал что-то, а затем ободряюще указал на застывшего в дверях Янь Нина.

Малышка подняла на него круглые, полные сомнения и страха глаза. Помедлив, она все же послушно сделала шаг вперед, затем еще один, пока не оказалась прямо перед грозным гостем.

— Здравствуйте, братец... Меня зовут Чжэнь Чжэнь, — тихо, но отчетливо произнесла она.

Янь Нин растерялся окончательно.

Тао Пэйцин еще никогда не видел его таким. Этот матерый, прошедший огонь и воду человек сейчас выглядел беспомощным, словно не знал, куда деть собственные руки. Он привык к тому, что люди перед ним трепещут, подчиняются или боятся до судорог. Но он совершенно не представлял, как реагировать на вежливое приветствие маленького ребенка.

Суетливо перебирая карманы, он попытался отыскать хоть какой-нибудь подарок. Конфету? Игрушку? Но после долгих поисков на его ладони сиротливо легли лишь пачка крепких сигарет да дорогая металлическая зажигалка.

Он растерянно посмотрел на эти явно неподходящие вещи, а затем перевел на Пэйцина умоляющий взгляд, в котором беззвучно читался призыв о помощи.

В этот миг остатки давившей на Пэйцина утренней злости бесследно испарились. Ему стало безумно смешно.

Янь Нин поспешно спрятал сигареты обратно в карман и, стараясь говорить как можно мягче (что выходило у него довольно неуклюже), выдавил:

— Ну... Пойдем тогда. Что ты любишь кушать, Чжэнь Чжэнь? Выбирай любое место, я все куплю.

Девочка обернулась на доктора, безмолвно спрашивая разрешения. Тао Пэйцин тепло улыбнулся, подошел и бережно взял ее за руку. Они вместе вышли из душного здания больницы навстречу ласковому солнцу.

Янь Нин тут же пристроился рядом, шагая размашисто, но заметно сдерживая прыть. Пройдя так несколько метров, Чжэнь Чжэнь вдруг подняла голову. Посмотрев на этого огромного, нескладного в своей неловкости мужчину, она на секунду замешкалась, а затем осторожно протянула свободную ладошку и ухватилась за его мизинец.

Янь Нин мгновенно задеревенел. Он даже замер на полуслове, боясь пошевелиться, и так и пошел дальше — неловко вытянув руку, позволяя крошечным пальчикам сжимать его палец.

Под теплыми лучами солнца они смотрелись странно и вместе с тем удивительно гармонично: двое взрослых мужчин и маленькая девочка, шагающие в один такт. Золотистый свет окутывал их троих, стирая все различия и превращая в единое целое.

***

Заведение, куда они зашли, оказалось вполне приличным.

Янь Нин с ходу вознамерился скупить всю кухню, чтобы уставить тарелками каждый свободный сантиметр стола, но Пэйцин вовремя его остановил. Чжэнь Чжэнь робко ткнула пальчиком в самые дешевые позиции меню. Пэйцину пришлось лично дозаказать еще пару сытных блюд, на которые у нее загорелись глаза.

Опершись локтями о столешницу, Янь Нин подпер подбородок ладонями и молча наблюдал за ними. Он почти не вникал в болтовню девчушки — про деревенских кур, про созревшие на грядках тыквы... Ему это было глубоко безразлично. Все его внимание без остатка принадлежало Тао Пэйцину.

Пэйцин улыбался.

И это не была его обычная вежливая, усталая или слегка ироничная улыбка, к которой все привыкли. Он улыбался искренне, тепло, и этот свет лучился из самой глубины его глаз. Мягкий изгиб губ, ласковый взгляд — он внимательно слушал лепет Чжэнь Чжэнь, то и дело понимающе кивая.

Это зрелище завораживало.

Глядя на него, Янь Нин вдруг поймал себя на неожиданной мысли: «Из Пэйцина получился бы лучший в мире отец. Такой терпеливый, заботливый, любящий... Дети бы от него не отлипали». Совсем не то что его собственный папаша, который за всю жизнь научил его только двум вещам: как отбирать чужое и как терпеть побои.

«А я сам? — подумал вдруг Янь Нин, и внутри у него неприятно екнуло. — Чему бы я научил своего ребенка? Как правильно держать нож? Как стрелять без промаха? Как выживать в море, где правит закон клыков и когтей?»

От этих мыслей на душе стало невыносимо тоскливо и тяжело.

— Братец, почему ты ничего не кушаешь? — звонкий голосок Чжэнь Чжэнь вырвал его из плена мрачных дум.

Янь Нин встрепенулся, торопливо придвинул к себе пиалу с рисом и принялся жевать, совершенно не чувствуя вкуса еды.

А затем он услышал, как девочка с предельной серьезностью обратилась к Пэйцину:

— Братец Тао, когда я вырасту, я тоже стану врачом. Буду спасать людей, совсем как вы! — она смотрела на него с неподдельной верой и восторгом.

Пэйцин грустно и слегка натянуто улыбнулся:

— У тебя обязательно все получится, Чжэнь Чжэнь. Ты станешь куда лучшим доктором, чем я.

После обеда они отправились в торговые ряды — выбирать девчушке тетради, карандаши и обновки к школе. Янь Нин безмолвной тенью следовал за ними. Тао Пэйцин выбирал вещи придирчиво и не торопясь: мягко расспрашивал, какой цвет ей больше нравится, удобно ли сидит платьице.

Янь Нину оставалось лишь молча доставать бумажник и расплачиваться. Чувство было странным, непривычным, но на удивление приятным. Словно они действительно были настоящей, крепкой семьей, выбравшейся на обычную воскресную прогулку с ребенком.

Он невольно вспомнил тот рисунок, который вчера в сердцах выбросил в мусорную корзину. Только теперь на месте безликого мужчины, державшего за руку маленькую девочку, стоял он сам. От этой мысли на душе мгновенно посветлело.

***

Наконец пришло время провожать Чжэнь Чжэнь на автовокзал.

Янь Нин с детства терпеть не мог подобные места — суетливые, шумные, полные чужих прощаний и встреч. Заметив, как у малышки предательски заблестели глаза, он тут же отвернулся, лихорадочно доставая сигарету. Он не выносил детских слез, поэтому поспешил сделать вид, что очень занят разглядыванием проезжающих мимо автобусов.

Но Чжэнь Чжэнь сама подбежала к нему.

— Братец...

От неожиданности Янь Нин чуть не прижал горящий кончик сигареты к собственной ладони. Он торопливо спрятал руку за спину и глупо переспросил:

— А? Что такое?

Девчушка преданно смотрела на него снизу вверх. Ее ресницы все еще были мокрыми от слез, но личико оставалось сосредоточенным и не по-детски серьезным. Она отчетливо произнесла каждое слово:

— Обещай мне, что будешь хорошо заботиться о братце Тао. Он ведь... он самый лучший человек на всем свете.

Янь Нин застыл. Внутри словно оборвалась тугая струна, оставив после себя щемящее, но теплое чувство.

Для нее он был просто большим, грозным парнем, способным защитить. А Пэйцин — тем самым хрупким и драгоценным чудом, которое нужно беречь от любых невзгод.

Янь Нин долго смотрел в ее чистые, умоляющие глаза. Горло сдавило спазмом. Наконец он глухо, но предельно искренне выдохнул:

— Я обещаю.

http://bllate.org/book/20684/2104829