Готовый перевод Daily Survival of a Human Cub / Как вырастить детёныша в эпоху апокалипсиса: Глава 28

Сюй Суйхэ совсем измотался от плавания. Когда старший брат бережно выудил его из ванны, в мягких темных волосах малыша все еще красовался прелестный распустившийся цветок, гордо расправляя нежные лепестки.

— У-у-а-а?

«Интересно, этот цветочек продержится подольше?»

Шан Яньцы ловко обтирал братишку полотенцем:

— О чем лепечет наш Малыш Гуай? Спрашиваешь, когда снова будем мочить хвостик? Или проголодался и просишь молочка?

— И-я!

«Вовсе нет!»

Сюй Суйхэ замотал головой.

Он посмотрел на хлопочущего вокруг него брата, потом перевел взгляд на свои пухлые ручонки и толстенький рыбий хвост. Личико его стало на удивление серьезным.

«Брат сейчас так занят. Кроха хоть и не может помочь, но уж точно не должен мешаться».

Немного подумав, смышленый малыш решил переключить внимание на кое-что другое.

«Красивый цветочек, я иду к тебе!»

Вскинув пухлую ручку, Сюй Суйхэ неуклюже, но очень бережно коснулся пальчиком изящного цветка на макушке.

— А-я-я...

«Ой, цветочек под пальцем потерял свой цвет! Он превратился в кучу летучих светящихся точек, они улетели и растаяли!»

— И-и-у!

«Цветочек на голове, только не теряй свои краски!»

— У-а-а...

«Тебе нужно продержаться как можно дольше!»

Голосок у крохи был совсем нежным, а чистые голубые глазки, отражая свет ламп в ванной, сияли еще ярче.

Шан Яньцы помог Сюй Суйхэ одеться и, подняв глаза, встретился с этим ясным, лазурным взглядом. Он и не подозревал, что его чуткий младший брат уже вовсю болтает с другим собеседником. В глубине темных глаз Шан Яньцы сама собой затеплилась мягкая улыбка:

— О чем это ты там лопочешь, Малыш Гуай?

И впрямь болтунишка — не зря ведь они с Цзян Минем умудрялись вести долгие беседы. Столько лепетал, и ни капли не устал.

Шан Яньцы перевел взгляд выше и увидел, как Сюй Суйхэ забавно обхватил круглую голову пухлыми ручонками. Мальчик удивленно приподнял бровь:

— Это еще что за поза? Сдаешься без боя?

— У-у? — недоуменно захлопал глазками кругленький карапуз.

— И-я-я!

«Я не сдаюсь, я разговариваю с цветочком на голове!»

Малыш потрогал пальчиком лепесток и принялся увлеченно объяснять брату:

— О-о-у...

«Я как раз собираюсь объяснить цветочку, что такое "держаться до конца"! Ты же сам меня этому учил!»

— Тебе так нравится этот цветочек? — Шан Яньцы поднял братишку на руки и направился к выходу из ванной. Заметив, как кроха трогает бутон, он догадался: — Общаешься со своим цветком?

— О-о-у-у...

«Держаться до конца — это значит не сдаваться!»

— Он очень красивый. К тому же распустился оттого, что наш Малыш Гуай обрадовался, — Шан Яньцы усадил брата на диван в гостиной и легонько коснулся пальцем лепестка, улыбаясь: — Мне он тоже очень нравится.

— Я-я!

«А сдаться — это значит бросить работу!»

Сюй Суйхэ изо всех сил замотал головой и звонко заагукал.

— Малыш Гуай, ты все еще разговариваешь с цветочком? — Шан Яньцы со смехом ущипнул пухлую щечку брата. — И что, он тебя понимает?

Мальчик задумался.

— Если в будущем ты сможешь общаться не только со своими цветами, но и с другими растениями... Кем ты будешь? Цветочным эльфом?

Шан Яньцы глянул на забавно извивающийся рыбий хвост брата и засомневался:

— Или все-таки маленьким русалом?

Впрочем, неважно — эльф или русал, его Малыш Гуай все равно самый милый на свете. По-братски предвзятый старший нежно чмокнул пухлую щеку карапуза, ничуть не стыдясь своих мыслей.

Затем он с улыбкой напутствовал:

— Я сейчас перенесу мягкий коврик из ванной в кухню и сразу вернусь. Посидишь смирно, договорились?

— Ау!

Разговаривая каждый о своем, братья тем не менее пришли к полному согласию.

Темные, глубокие глаза встретились с чистыми голубыми озерцами.

Оба ребенка остались крайне довольны друг другом.

***

Расстелив в кухне мягкий коврик, Шан Яньцы вернулся в гостиную, взял братишку на руки и отнес на кухню.

— Мне нужно разобрать кухонную утварь, кастрюли да миски. Поиграешь здесь немножко?

Уложив Сюй Суйхэ на коврик, Шан Яньцы принес погремушку, маленькие жемчужины и кучу других игрушек, которые раздобыл в детском магазине. Он разложил их так, чтобы малыш мог легко до них дотянуться.

— У-у... — Сюй Суйхэ восторженно сощурил глазки и радостно шлепнул по коврику рыбьим хвостом.

— Погремушку и другие игрушки я хорошенько вымыл, — сказал Шан Яньцы. — Так что грызть их можно. Но жемчуг в рот совать строжайше запрещено, уяснил?

Сюй Суйхэ послушно закивал — так усердно и серьезно, что его пухлые щечки затряслись.

Шан Яньцы не сдержал улыбки и ласково потрепал брата по круглой макушке.

***

Помахивая кончиком рыбьего хвоста, Сюй Суйхэ увлеченно развлекал себя сам: то погремушкой потрясет, то пальчиком покатает жемчужины. Но игрушки ему быстро наскучили. Глазки малыша невольно скользнули к старшему брату, который сосредоточенно трудился неподалеку.

«Да... Брат все еще занят».

Понаблюдав за ним немного, послушный кроха отвел взгляд и завертел головой в поисках чего-нибудь новенького и интересного.

«Ой? А это что? Чёрный туман?»

Покопавшись в закоулках своей крошечной памяти, Сюй Суйхэ наконец отыскал нужную зацепку.

«Так вот ты какой, чёрный туман!»

Малыш широко распахнул округлившиеся глазки и, словно любопытный зверек, принялся вытягивать шею, пытаясь рассмотреть диковинку.

Кухня квартиры 303 в третьем подъезде корпуса D выходила окнами наружу. Сразу за стеклом колыхался невидимый барьер, укрывавший весь жилой комплекс Сесесс. Стоило поднять взгляд, как взору открывался бушующий за преградой Чёрный туман. Он напоминал ядовитое пламя бездны — клубился, бешено извивался и ревел с дикой, безумной яростью. Одно лишь это зрелище вселяло леденящий ужас, заставляя содрогаться до глубины души.

— Малыш Гуай?

Шан Яньцы по привычке каждые несколько минут поглядывал на брата. Но в этот раз он замер: кроха хлопал огромными голубыми глазищами, завороженно глядя на клубящийся за окном чёрный туман. На его личике читался такой невинный восторг и безудержный азарт, словно он вот-вот ринется туда со всей детской непосредственностью — истинный глупыш, не знающий страха.

Шан Яньцы вздохнул с беззлобной обреченностью:

— Понимаю твое любопытство, но баловаться с этим нельзя. Мы только-только начали осваивать свои способности. Раз уж загрязнители до смерти боятся Чёрного тумана, на то есть веская причина. Если мы полезем туда наобум, ничего не зная, то просто сами накличем беду.

Сюй Суйхэ надул щечки.

Стоило ему услышать запрет, как он тут же пропустил все остальные доводы брата мимо ушей. Пухлый карапуз вздернул хвостик и обиженно захныкал.

— Капризы не помогут, — хотя жалобный лепет крохи растопил сердце Шан Яньцы, в вопросе безопасности он оставался непреклонен. Мальчик лишь пообещал: — Вот завтра Чёрный туман рассеется, и мы сразу пойдем гулять.

Сюй Суйхэ покосился на брата из-под лобья, совсем как обиженный щенок:

— О-о-у?

«Почему только завтра?»

— Чёрный туман опустился сразу после того, как ты уснул. И до сих пор нет и намека, что он уходит, — терпеливо объяснил Шан Яньцы. — Пускай безглазый монстр и господин Сесесс не говорили, сколько это продлится, они назвали приход тумана "наступлением ночи". Думаю, до самого утра он не рассеется.

Кроха честно пытался вслушиваться, но от длинных умных рассуждений его круглые ясные глазки начали сонно слипаться.

Глядя на засыпающего на ходу брата, черноволосый мальчик мягко улыбнулся. Он покосился на забытые игрушки, отставил стальной таз и, споласкивая руки, мягко предложил:

— Переночуем здесь, а завтра, как только туман рассеется, отправимся в путь. Идет?

Полусонный Сюй Суйхэ уловил суть последних слов и сразу взбодрился. Напустив на себя важности, он на пару секунд насупился, делая вид, что взвешивает предложение, а затем со всей серьезностью изрек:

— И-я!

«Ну ладно!»

Шан Яньцы подавил смешок, подошел и бережно поднял брата на руки, подыгрывая его серьезному тону:

— Наш Малыш Гуай — самый послушный ребенок на свете.

Карапуз, даже не заметив подвоха, с гордостью закивал:

— Я!

«Золотые слова!»

***

На следующий день. Утро

Белый туман окутал все вокруг, скрывая солнце.

Шан Яньцы вскипятил воду, остудил её немного и помог умыться себе и брату, после чего принялся разводить детскую смесь. Хотя они всю ночь проспали на диване, благодаря заботе брата пухлый карапуз не чувствовал ни малейшего неудобства. Сюй Суйхэ весело махал крохотными пухлыми ручонками, здороваясь с цветком на макушке, который забавно покачивался без всякого ветра. Его ножки, еще с вечера вернувшие себе нормальный человеческий вид взамен рыбьего хвоста, бодро брыкались.

Кроха так и лучился бодростью и рвением.

— Чему ты так радуешься? — Шан Яньцы подошел к дивану с бутылочкой теплой смеси и ласково ущипнул брата за мягкую щечку.

— Я!

«Просто весело!»

Сюй Суйхэ закивал и нетерпеливо уставился на бутылочку:

— У-у-у-а-а!

«Неси скорее кушать! Набьем животик и пойдем гулять!»

Шан Яньцы послушно протянул ему бутылочку. Кроха счастливо обхватил ее ручонками и принялся жадно сосать.

Вдруг он замер.

— М-м? — Сюй Суйхэ издал тихий озадаченный звук.

Шан Яньцы опустил взгляд:

— Что такое?

Белый, кругленький, точь-в-точь рисовый шарик, карапуз с крайне серьезным видом обнимал бутылочку. Спустя пару секунд он выпустил соску и торжественно протянул бутылочку старшему брату.

Шан Яньцы недоуменно моргнул:

— Малыш Гуай?

— И-я!

«Я всё знаю!»

Сюй Суйхэ с нескрываемой жалостью посмотрел на брата и еще настойчивее пихнул бутылочку ему в руки.

«Будем пить вместе! Никто не должен голодать!»

Шан Яньцы мгновенно разгадал этот бесхитростный жест. Его сердце будто окунули в теплую, ласковую воду, а невесомое перышко мягко щекотало грудь изнутри. Невыразимая нежность хлынула волной, от которой тепло в один миг разлилось по всему телу.

— Спасибо тебе, Малыш Гуай, — мальчик на секунду замялся, его голос слегка дрогнул от нахлынувших чувств. — Но я правда не голоден.

После того как вчера в смертельной опасности Шан Яньцы впервые пробудил свою скрытую силу, его и без того скромный аппетит пропал окончательно. Вернее, не так: дело было не в отвращении к еде — он просто постоянно чувствовал себя сытым. Первые звоночки проявились еще в детском приюте Канъань, а теперь это странное ощущение лишь укрепилось.

Вспоминая, как пронзившая пространство черная вспышка срезала древесный корень, и последовавшую за этим мгновенную сытость, Шан Яньцы тщательно подбирал слова, чтобы объяснить все малышу:

— Моя сила... она будто перерабатывает загрязнителей во что-то питательное. Поэтому мне не нужно есть, чтобы насытиться.

Маленький карапуз изо всех сил пытался осмыслить сказанное, но лишь озадаченно захлопал ресничками:

— Я?

— Я совсем не хочу есть, — улыбнулся Шан Яньцы, избавляя брата от лишних раздумий.

Голос мальчика звучал мягко и убедительно:

— Я ценю твою заботу, правда. Спасибо. — Он ласково подтолкнул бутылочку обратно к его ротику: — Открой ротик, ам... Кушай сам, Малыш Гуай. Обо мне не беспокойся, я справлюсь.

Сюй Суйхэ недоверчиво склонил голову набок, разглядывая брата. Тот выглядел совершенно спокойным, а взгляд его не оставлял сомнений. Наконец кроха нехотя обхватил губками мягкую соску.

— Вот и умница, — Шан Яньцы тихо рассмеялся и ласково пригладил его растрепанные вихры. — Пей, и сразу пойдем.

Голубые глазки Сюй Суйхэ радостно вспыхнули. Отбросив все сомнения, он заработал челюстями, уплетая смесь за обе щеки.

***

Пятнадцать минут спустя они проходили мимо будки охраны. Заметив их еще издали, кентавр лениво проговорил:

— Имейте в виду: в царстве грёз Чёрный туман сменяет Белый туман ровно в полдень.

Шан Яньцы на мгновение замер. Немного помолчав, он вежливо кивнул:

— Спасибо за предупреждение.

Устроившийся в нагрудной переноске карапуз прекрасно помнил, как этот тип обвел их вокруг пальца вчера. Он сердито надулся и состроил кентавру грозную рожицу. Тот, кажется, даже слегка опешил от такой детской неприязни.

Сюй Суйхэ демонстративно отвернулся, отчего цветок на его голове обиженно качнулся из стороны в сторону.

— Ну и злопамятный же ты, маленький гость, — покачал головой кентавр.

— Я-я!

«Не желаю слушать!»

Сюй Суйхэ затеребил брата за плечо, поторапливая:

— У-у!

«Бежим скорее!»

Шан Яньцы не удержался от смеха. Сердце переполняла нежность, и голос его зазвучал непривычно бодро:

— Бежим, бежим.

Придерживая пахнущего молоком пухлого малыша, он прибавил шагу и быстро покинул территорию жилого комплекса Сесесс.

— Надо же, — хмыкнул кентавр, глядя им вслед. — Дети, что с них взять.

***

Клубы густого тумана медленно плыли по улицам, принимая зловещие очертания. Редкие порывы ветра свистели тоскливо, словно плач неприкаянных душ, отчего каждый их шаг отдавался глухим, гулким эхом в мертвой тишине.

Но Сюй Суйхэ было все нипочем. Счастливый до невозможности, он походил на крошечного птенца, которого наконец-то выпустили из тесной клетки. Малыш мысленно расправлял свои пушистые крылышки и радостно елозил в переноске.

Вдруг Шан Яньцы замер как вкопанный.

Вертевший головой карапуз тоже мгновенно насторожился и смешно навострил ушки.

А в следующую секунду выдал:

— Апчхи! Апчхи-и!

Шан Яньцы поспешно прикрыл ладонью крошечный носик брата и негромко произнес:

— За нами кто-то идет.

Это был не шевелящийся мясной шар, с какими они столкнулись вчера — по пути Шан Яньцы и Сюй Суйхэ повстречали еще парочку таких тварей. К своему облегчению, братья выяснили, что те мясные комья заняты исключительно поглощением тумана и порой сами обходят живых существ сторонкой, уж точно не станут плестись следом тайком. Нет, этот преследователь источал совсем другую вонь.

Редчайшую гадость!

Пахло во много раз хуже, чем от тех безликих тварей.

У бедного малыша от такого амбре аж слезы из глаз покатились. Он сердито замахал кулачками, а прелестный цветок на его макушке мгновенно поник и завял от удушливого смрада.

Шан Яньцы одной рукой бережно придерживал пухлую попку брата, а другой продолжал зажимать ему носик. Переведя взгляд на поникший, безжизненный бутон на макушке крохи, мальчик гневно сощурился.

Он резко развернулся лицом к клубящемуся позади туману. В его глазах вспыхнул холодный, как сталь, блеск.

Шлёп, шлёп...

Шлёп, шлёп...

Стоило Шан Яньцы остановиться, как шаги скрытого в тумане существа стали отчетливее.

Шлёп, шлёп...

Оно приближалось. Едкий гнилостный запах окутал все вокруг плотным облаком, отчего даже молочно-белая дымка приобрела тошнотворный желтоватый оттенок.

Под невнятный, жуткий шепот из тумана наконец проступили очертания преследователя.

Перед ними колыхалась омерзительная склизкая масса гнующей плоти, сочащаяся мутным гноем. У твари не было ни конечностей, ни лица — лишь на липкой поверхности безвольно покачивались два мутных глазных яблока, уставившихся на детей с безумной жадностью.

Сюй Суйхэ, до этого воинственно пыхтевший, при виде уродца мигом сдулся. Он поспешно поджал крохотные ручки и ножки, а цветок на голове плотно сомкнул лепестки, прячась от греха подальше.

«Какая мерзость».

«Даже трогать это не хочу!»

Тварь замерла в паре шагов от них, но Шан Яньцы не удержался от мимолетной улыбки — уж слишком уморительно братишка демонстрировал свое брезгливое презрение. Впрочем, веселье мгновенно улетучилось, уступив место ледяной решимости убивать.

Кровавый комок брызнул в них ядовитым гноем. Шан Яньцы уклонился, уводя брата с линии атаки и одновременно отнимая руку от его личика.

Мальчик сосредоточился. На кончиках его пальцев заиграл тусклый черный свет.

Резкий взмах руки — и этот призрачный огонек сорвался с пальцев, вытянувшись в воздухе в тонкую угольно-черную нить.

Монстр даже дернуться не успел. Черная линия молниеносно скользнула вниз, рассекая его уродливое тело надвое.

Вся плоть, которой коснулась нить, бесследно растворилась в пустоте.

Тварь просто развалилась пополам.

Сюй Суйхэ восторженно распахнул глазенки. Надо же, всего за одну ночь его брат стал таким сильным!

«Это же мой братик!»

Карапуза так и раздувало от гордости.

Но Шан Яньцы не спешил праздновать победу. Он осторожно отступил на пару шагов назад, заставляя черную нить на земле сдвинуться в сторону, чтобы полностью уничтожить останки.

На лбу мальчика выступила испарина, лицо заметно побледнело от напряжения.

И как раз в тот миг, когда черная линия почти испепелила одну из половин монстра, казавшаяся безжизненной плоть внезапно вздыбилась. Наполовину усохшая тварь мгновенно стянула свои разорванные части воедино и с бешеной скоростью — ни капли не похожей на прежнюю вялость — метнулась прямо в лицо Шан Яньцы.

Те несколько шагов, что Шан Яньцы успел сделать назад, спасли им жизнь, дав драгоценные доли секунды.

Мальчик вскинул руку и хладнокровно очертил в воздухе широкую дугу.

Чернильная тьма веером брызнула перед ним, преграждая путь твари неодолимой завесой. Стоило гнилой плоти коснуться этой преграды, как она в мгновение ока рассыпалась невесомым прахом.

Вчера Шан Яньцы защищался так от древесных корней. Но у тех корней был мощный ствол, скрывавшийся во тьме, который мог вовремя затормозить бросок. У этого же гнилостного комка не было ничего, кроме собственного тела.

Он глупо и безрассудно влетел в смертельную ловушку, навеки сгинув в черной бездне.

— Ух ты!

Сюй Суйхэ вскинул пухлые ручонки и крепко вцепился в куртку брата, восторженно заагукав:

— А-я-я!

«Братик, ты такой крутой!»

Глядя на ликующего малыша, Шан Яньцы тепло улыбнулся.

Однако улыбка не успела коснуться его глаз. Внезапно внутри него поднялась неведомая, неописуемо мощная и чужеродная волна силы, мгновенно поглотившая все его внимание.

Черноглазый мальчик нахмурился.

Неужели это... его способность?

Вдруг страшная догадка осенила его.

Шан Яньцы медленно перевел взгляд на грязную, сочащуюся слизью жижу, оставшуюся от монстра на земле. Его лицо стремительно побледнело, а кожа приобрела нездоровый зеленоватый оттенок.

http://bllate.org/book/20667/4705669