Готовый перевод You Came Right on Time / Своевременный дождь: Глава 24

За рулем соседней машины явно сидел бывалый водитель, не раз гонявший по таким трассам. Внезапное соперничество увлекло обоих: они шли ноздря в ноздрю, то уступая, то вновь вырываясь вперед. В конце концов оба сбросили скорость и поравнялись. Сосед приоткрыл окно и крикнул, приветливо махнув рукой:

— Лихо водишь, приятель! Сам машину дорабатывал?

Цзинь Шу кивнул.

— Куда путь держите?

Ин Фэн понимал, что Цзинь Шу лучше помалкивать — мало ли, вдруг узнают по голосу. Он поспешил ответить за него:

— А вы куда?

— Мы в Аршань! А вы?

Ин Фэн и сам толком не знал их конечной цели, поэтому оглянулся на своего спутника. Цзинь Шу, не колеблясь, ответил сам:

— В Хорчин.

— Эх, не по пути нам, жаль!

— Еще увидимся! — с легким сожалением отозвался Ин Фэн.

Впереди показалась развилка, и их пути разошлись. На прощание Ин Фэн дружелюбно помахал рукой в окно.

Когда их внедорожник скрылся из виду, девушка на пассажирском сиденье соседней машины озадаченно нахмурилась:

— Послушай, а мне водитель показался знакомым. И голос у него такой... приметный. Жаль, очки солнцезащитные на пол-лица, толком не разглядеть.

Ее муж, крутя руль, легкомысленно отмахнулся:

— Номера-то нананьские, обычные дикари-путешественники. У тебя что, в Нанани есть знакомые гонщики?

— Да нет же, ну правда знакомое лицо!

Но как она ни пыталась вспомнить, имя так и не пришло ей на ум.

***

Недавняя гонка наполнила кровь адреналином, и от прежней скованности Ин Фэна не осталось и следа. Едва они свернули на новую трассу, он повернулся к Цзинь Шу:

— Мы едем в Хорчин? Это же далеко?

— Дорога здесь хорошая, к вечеру доберемся.

— А что мы там будем смотреть?

— Приедем — увидишь.

— Ого, секреты! Я, кстати, еще ни разу не бывал в Хорчине.

Ин Фэн весело рассмеялся, и Цзинь Шу улыбнулся в ответ. Лихачество определенно пошло им на пользу: учитель наконец-то расслабился и перестал робеть в его присутствии.

Цзинь Шу поймал себя на мимолетной мысли.

«Наверное, так же непринужденно он общается со своей шицзе и ее мужем?»

Ему стало даже немного завидно.

Ин Фэн уже и думать забыл о дорогих часах. Во время гонки они едва не соскользнули на пол, и, чтобы не держать их в руках, он просто застегнул ремешок у себя на запястье. Машин на дороге почти не было, вокруг расстилались безмятежные пейзажи. Ин Фэн прильнул к окну, завороженный открывающимися видами.

— Каждый раз, когда приезжаю сюда, открываю для себя что-то новое, — негромко произнес он.

Через некоторое время путь им преградила отара овец.

Пришлось затормозить и ждать, пока животные перейдут дорогу. Воспользовавшись паузой, Ин Фэн выскочил из машины. Заметив крошечного ягненка, он потянулся к нему, но грозная овцематка тут же двинулась на защиту детеныша. Парень не испугался — рассмеявшись, он вовремя отпрыгнул назад. Зато Цзинь Шу не на шутку перепугался. Он быстро шагнул вперед и увлек Ин Фэна за собой, подальше от разгневанного животного.

— Он такой милый! — жалобно протянул Ин Фэн.

Цзинь Шу вздохнул, подошел к чабану и, протянув ему немного денег, договорился, чтобы парню разрешили поиграть с ягнятами. Пастух, привыкший к восторженным туристам, охотно согласился и даже вынес им бутылочки с молоком.

Счастливый Ин Фэн присел на корточки, держа по бутылочке в каждой руке. Малыши тут же облепили его. Стоило ему шутливо отвести руки назад, как три или четыре ягненка принялись умильно прыгать вокруг него. Пастух добродушно наблюдал за этой картиной.

Цзинь Шу стоял чуть поодаль у обочины, ласково глядя на веселящегося в пыли учителя. В какой-то момент он достал камеру и принялся снимать. Кадр за кадром — он ловил каждую улыбку, каждое живое движение Ин Фэна.

Набегавшись, Ин Фэн вернулся к машине и протянул оставшуюся бутылочку Цзинь Шу:

— Хочешь покормить?

Цзинь Шу покачал головой. Ин Фэн с сожалением опустился на землю, чтобы в последний раз погладить мягкую шерстку.

— Ну вот, им пора идти.

— По дороге встретим еще много отар.

— Но это будут другие овцы. А с этими я уже подружился. — Он заглянул в карие глаза ягненка. — Правда ведь?

Малыш, конечно, ничего не ответил, но Ин Фэн все равно счастливо улыбнулся.

Цзинь Шу успел сделать еще один снимок. Заметив объектив, Ин Фэн оживился:

— Ты меня сфотографировал?

Цзинь Шу кивнул.

— Тогда сделай еще несколько кадров!

Цзинь Шу посмотрел на него.

«Я взял столько камер и объективов на любой случай... Буду снимать тебя медленно и бережно»

Оставив отару позади, они продолжили путь. Ин Фэн робко поинтересовался, можно ли взглянуть на получившиеся снимки. Цзинь Шу разрешил ему смотреть все, что хочется. Несмотря на переполнявшие его эмоции, Ин Фэн помнил о личных границах: он пролистал лишь кадры с ягнятами и выбрал лучший, чтобы переснять его на телефон.

Он выложил фото в Moments, и на популярного учителя Ина тут же посыпался град лайков и комментариев.

Фэн Лэйлэй не удержалась от шутливой зависти:

«Завидую черной завистью!»

Ин Фэн со смехом напечатал в ответ:

«Не сердись, дорогая! Привезу тебе кучу местных вкусняшек!»

Но Фэн Лэйлэй тут же перешла в личные сообщения:

«Твоя "командировка" больше похожа на роскошный отпуск. С кем ты там развлекаешься? И чья это камера на заднем плане? Выглядит безумно дорого».

Ин Фэн занервничал. Его шицзе определенно стоило пойти работать в полицию — от ее цепкого взгляда не ускользала ни одна деталь. Пришлось прибегнуть к невинной лжи: он ответил, что одолжил технику у одного из коллег-учителей. Фэн Лэйлэй поверила и вскоре перевела тему: сегодня были выходные, и она собиралась на свидание с братом Каем.

Перед уходом она решила подразнить его:

«Вот видишь, у меня есть мужчина, есть муж, и мы идем гулять. А ты? Живо ищи себе кого-нибудь!»

Ин Фэн украдкой покосился на сидевшего рядом Цзинь Шу.

«Вообще-то я тоже на свидании»

К тому же у него тоже был муж.

«Пусть пока и признанный лишь им одним, в тайном виртуальном мире... но все-таки муж!»

Убрав телефон, Ин Фэн спросил:

— Ты не устал? Может, я сяду за руль?

— Все в порядке.

Ин Фэн и не сомневался, что тот откажется. За те восемь лет, что Цзинь Шу провел под прицелом софитов, он привык показывать публике лишь то, что от него ждали. Но истинный характер не сыграешь. Цзинь Шу всегда отличался поразительным упорством и несгибаемой волей — в этом Ин Фэн был уверен.

На душе было легко, а за окном тянулись сказочные пейзажи, и Ин Фэн решился спросить:

— Эти восемь лет... тебе ведь было нелегко? Быть звездой — тяжкий труд.

Цзинь Шу не ожидал, что разговор зайдет о столь глубоких вещах.

— В любой работе есть свои трудности, — спокойно ответил он. — Но это мой собственный выбор.

Сердце Ин Фэна сжалось от щемящей нежности. В его памяти воскрес тот хрупкий шестнадцатилетний подросток, чье первое выступление когда-то заставило его плакать навзрыд. Ин Фэн долго не мог понять, почему та песня так глубоко ранила его душу.

— Можно задать тебе вопрос?

— Спрашивай.

— Та песня, которую ты пел тогда, в первый вечер... о чем в ней пелось?

Этот вопрос не давал ему покоя целых восемь лет.

Цзинь Шу на мгновение замолчал. Ин Фэн уже успел испугаться, что переступил черту, но тот негромко заговорил:

— Благословенные облака — материнское напутствие. Далекий зов эхом звучит в груди. Моя любимая мама смотрит на меня с небес. Моя любимая мама смотрит на меня с небес.

Голос Цзинь Шу звучал ровно, но Ин Фэн пожалел о своем любопытстве еще на середине фразы. С момента дебюта Цзинь Шу его семья оставалась запретной темой для прессы. Какие бы слухи ни ходили в сети о его несметных богатствах и благородном происхождении, Ин Фэн никогда в них не верил. Стал бы мальчишка из знатной семьи петь за гроши в шестнадцать лет, надрывая голос? Слова этой песни подтверждали его худшие опасения. Наверное, именно поэтому они тогда так сильно срезонировали с его собственной болью — ведь Ин Фэн тоже рос сиротой, никогда не зная материнского тепла. Если случайный слушатель плакал от этой тоски, каково было тому, кто изливал ее на сцене?

Ин Фэн укорял себя за бестактность, но не смел извиниться, боясь разбередить старые раны. Он замолчал.

Цзинь Шу, напротив, отнесся к этому спокойно: с появлением Цзинь Бэйбэя многие призраки прошлого перестали его тревожить.

— Учитель Ин, почему тебе так нравятся эти степи? Ты ведь часто здесь бываешь.

Ин Фэн не мог признаться, что полюбил эти края из-за него. Когда-то он выяснил, что песня была спета на монгольском, и с тех пор степные просторы манили его.

— Здесь так просторно и красиво, — ответил он. — Кажется, стоит только взглянуть на этот горизонт, как все заботы исчезают без следа.

— Это правда, — согласился Цзинь Шу.

Ин Фэн набрался смелости:

— А какие заботы гложут тебя?

Цзинь Шу грустно усмехнулся:

— В любой профессии со временем наступает кризис. Актерское ремесло коварно: под постоянным давлением чужих ожиданий и собственной самокритики легко потерять себя, стать чужим для самого себя. Рано или поздно перестаешь понимать, чего хочешь и куда двигаться дальше.

— Но ты ведь прекрасно справляешься!

— Это лишь красивая ширма для публики.

Ин Фэн задумался:

— Значит, поэтому ты решил сменить амплуа в прошлом году?

— Зашел в тупик. Пришлось искать новые пути.

Ин Фэну стало невыносимо жаль его. Он представил, сколько боли и растерянности скрывалось за безупречной маской Цзинь Шу. Во время смены амплуа на него обрушилась лавина критики. Даже преданные фанаты порой заявляли, что его удел — оставаться смазливым идолом, торгующим лицом и телом. Вспомнив эти ядовитые комментарии, Ин Фэн сердито затеребил пальцы. Как этот парень, не имея никакой поддержки за спиной, выдержал все это?

Цзинь Шу заметил, как расстроился его спутник. Ему совершенно не претило показать себя уязвимым перед ним. Он принялся рассказывать о закулисных трудностях, слегка сгущая краски. Простодушный учитель литературы принял все за чистую монету, и его глаза подозрительно заблестели. Поняв, что переборщил с драмой, Цзинь Шу мягко сменил тему:

— Учитель Ин, поспал бы ты немного.

Ин Фэн серьезно посмотрел на него:

— Трудности бывают у всех, я тоже часто сталкиваюсь с ними на работе. Бывало, и директор отчитывал, и родители учеников ругали. Но ведь все проходит! Зато теперь директор Сунь меня очень ценит!

Он изо всех сил старался казаться бодрым, чтобы приободрить Цзинь Шу. Цзинь Шу укорил себя за то, что заставил его переживать.

— К тому же, когда на душе тяжело, нельзя держать все в себе. Мне всегда помогает разговор с шицзе. Стоит выговориться, и сразу становится легче!

— Хорошо, — покладисто согласился Цзинь Шу.

— Вот и славно. — Ин Фэн смущенно отвернулся к окну. Он едва сдерживал слезы. Ему безумно хотелось сказать: «Если тебе будет плохо, ты всегда можешь выговориться мне!» Но вовремя прикусил язык. Наверняка у Цзинь Шу есть близкие люди, возможно, любимая женщина или та, с кем он строит отношения. Зачем ему его навязчивая забота? Завтра сказка закончится, и они снова станут чужими людьми из параллельных миров.

Ин Фэн решил, что ему действительно лучше помолчать.

— Пожалуй, я и правда вздремну. — Он прикрыл глаза. Сказалась бессонная ночь, и вскоре мерный гул мотора убаюкал его.

***

Убедившись, что Ин Фэн крепко спит, Цзинь Шу припарковал машину у обочины. Он долго, не отрываясь, вглядывался в его лицо. Ин Фэн спал безмятежно. Цзинь Шу осторожно поправил его голову, чтобы шея не затекла, но спящий даже не пошевелился. Достав с заднего сиденья теплый плед, Цзинь Шу бережно укрыл его, спрятав под ним их одинаковые куртки. Еще раз взглянув на беззащитное лицо учителя, он мягко улыбнулся и аккуратно зачесал назад непослушные пряди волос, растрепанные ветром. Лишь после этого он завел мотор и тронулся в путь.

Ин Фэн проспал больше четырех часов.

Когда Цзинь Шу негромко позвал его, он сонно заворочался, протирая глаза. Не до конца понимая, где находится, он лениво посмотрел в лобовое стекло — и его рука замерла на полпути. Ин Фэн ошеломленно замер, не в силах вымолвить ни слова от открывшейся его взору неописуемой красоты.

— Тебе нравится? — тихо спросил Цзинь Шу.

От восторга Ин Фэн забыл даже кивнуть.

http://bllate.org/book/20637/2162145