Готовый перевод Reborn in the Future: Era of Ancient Martial Arts / Возрождение в будущем: Мастер древних искусств в звёздной эре: Глава 9

Глава 9

Дом хоть и располагался в самом центре города, но ветхость старого квартала давала о себе знать — условия для жизни здесь оказались, мягко говоря, убогими.

Шиба сам тащил свой багаж, буквально вырвав его из рук Томата. Узнав, сколько дворецкому лет на самом деле, юноша чувствовал себя не в своей тарелке каждый раз, когда тот порывался взвалить на себя непосильную для его возраста работу.

Томат с отвращением нахмурился. Скривив губы в нескрываемой ярости, он созерцал царивший вокруг хаос: горы мусора, облезлые стены и торчащие наружу трубы сточной системы.

— Это просто немыслимо! Разве здесь можно жить?! Это же не просто Планета Граждан, это какой-то клоповник для бедняков! Госпожа Нань переступила всякие границы!

Не успел Шиба и слова сказать, как дворецкий отошёл в сторону и поспешно набрал номер поместья Нань. Юноша лишь изогнул бровь. Сидевшая неподалёку на крылечке старушка, подшивавшая туфлю, подняла голову и добродушно ему улыбнулась. Шиба улыбнулся в ответ, качнув головой: а ведь место, если присмотреться, не такое уж и плохое.

По крайней мере...

Он огляделся вокруг. Мимо прохаживались соседи с бумажными пакетами — судя по всему, возвращались из лавок с продуктами. Кажется, нищета их ничуть не глогла: люди сбивались в стайки и живо обсуждали свежие сплетни Планеты Граждан, новости с официального портала Федерации и цены на овощи в местных магазинах. Наперекор обшарпанным фасадам, в этом захудалом квартале витала удивительно тёплая и душевная атмосфера.

Шибе здесь нравилось.

Тем временем из динамика раздался ленивый голос экономки из парадного холла поместья Нань. Томат вздохнул и тихо спросил:

— Мари, это я. Госпожа дома?

— А? Господин Томат? — Мари, похоже, удивилась, но тут же отчеканила: — Госпожи Нань нет. Они с женой генерала Чун отправились в ювелирный салон за новыми украшениями. Вы не вовремя.

Наступила пауза. Было слышно, как Мари весело поздоровалась с кем-то из слуг, затем надолго замолчала и лишь спустя некоторое время прошептала, почти не дыша:

— Томат... На самом деле госпожа дома. Но она строго-настрого приказала: когда бы ты ни позвонил, отвечать, что она уехала.

Голос экономки звучал подавленно:

— Как вы там? Всё в порядке?

— Хуже некуда, — ожесточился Томат. — Я понял. Спасибо, Мари. Она сделала это намеренно — выделила молодому господину самое паршивое место на всей Планете Граждан. В её духе... вечно пакостит исподтишка.

— Пресвятые небеса! — ахнула Мари и тут же понизила голос до едва слышного шепота. — Но за обедом она уверяла генерала, будто выбрала для молодого господина отличную квартиру! Мы все ей поверили!

Томат смолчал. Мари вдруг спохватилась:

— Ой, плохо дело! Госпожа звонит из комнаты, наверное, опять хочет пудинг. Прости, Томат, не могу больше говорить. Если станет совсем трудно... ты только звякни, я чем смогу помогу!

— Спасибо, Мари, — тихо отозвался дворецкий.

Связь оборвалась. Смущённый и растерянный, Томат сжал запястье с коммуникатором и повернулся к Шибе.

Юноша расплылся в широкой, искренней улыбке:

— Да ладно тебе, Томат! Чего тут плохого? Мне здесь нравится. Соседи куда душевнее, чем в Городе Древней Земли. Я остаюсь!

Глядя на хрупкого паренька, едва достававшего ему до подбородка, который так открыто и растроганно радовался столь малому, Томат почувствовал, как к горлу подступает ком, а глаза начинает щипать от слез.

Мальчик ведь с самого рождения рос в роскоши, доступной лишь верхушке Федерации. Пусть генерал с супругой не проявляли к нему ласки, но под взором главы семейства никто не смел обделить ребёнка ни едой, ни качественной одеждой. И вот теперь этот избалованный, казалось бы, барчук, стоя посреди грязного трущобного двора, успокаивает своего беспомощного слугу и уверяет, будто ему всё по душе...

Томат стиснул зубы. Да он костьми ляжет, а не позволит молодому господину влачить столь жалкое существование!

Дворецкий аккуратно взял Шибу за плечи и развернул к себе. Посмотрев на него с глубоким сочувствием, он тихо произнёс:

— Молодой господин... Если здесь совсем невмоготу, вернёмся в Город Древней Земли. Поживем там немного, а потом снова съедем. Какая разница, когда начинать самостоятельную жизнь?

— То-о-омат! — протянул Шиба, состряпав самую строгую мину, на какую был способен. Впрочем, в глазах дворецкого это выглядело обычным детским капризом. — Говорю же, мне тут нравится! Люди вокруг добрые, мне будет хорошо с ними. Да и условия совсем не такие жуткие, как тебе кажется!

Снаружи квартал выглядел потрёпанным, но по сравнению с монастырской кельей, в которой Шибе довелось жить в прошлой жизни, этот дом казался едва ли не дворцом. К тому же на Планете Граждан повсеместно были свет и сеть. Пока не приходилось жрать копоть от масляной лампы каждый вечер, мириться можно было с чем угодно.

Томат лишь беспомощно качал головой, точно перед ним стоял упрямый ребёнок:

— Господин! Вы же никогда не жили в таких трущобах, вы не выдержите! Вы ещё слишком малы... Будьте благоразумны, давайте сядем на вечерний рейс и вернёмся в Город Древней Земли!

Шиба вздохнул и сбросил маску наивности. Если не поговорить с дворецким начистоту, тот так и будет считать своего «маленького господина» несмышлёным младенцем.

— Томат, мне уже шестнадцать! — поджав губы, вымолвил юноша. В его взгляде промелькнула недетская зрелость и затаённая печаль, вовсе не вяжущиеся с юным личиком. — Я способен сам принимать решения. Роскошь — это ещё не вся жизнь. Чтобы окончательно порвать с семьёй Нань, мне рано или поздно придётся встать на ноги. Если я стану сопли размазывать из-за пары мелких неудобств, то так никогда и не повзрослею!

Опешив от непоколебимой решимости в глазах юноши, Томат долго не мог проронить ни слова. Шиба уже собрался было добавить ещё пару аргументов, как вдруг лицо дворецкого посветлело.

Он погладил юношу по худым плечам и тепло произнёс:

— Я понял, молодой господин. Раз вы всё для себя решили... Я буду с вами. И поддержать вас — мой долг.

Шиба прикрыл глаза и удовлетворённо улыбнулся — умиротворённо и мечтательно. Томат, чуть склонив голову, смотрел на него с невиданной прежде нежностью.

Вскоре дворецкий уже вовсю рявкал на грузчиков, приказывая им беречь мебель и не поцарапать отделку. Глядя ему в спину, Шиба втихомолку перевёл дух и похлопал себя по груди.

"М-да... Нагло дурить такого добряка — это прямо грех на душу брать".

***

В эти трущобы редко кто переезжал, так что едва у дома затормозил грузовик и началась разгрузка, вокруг собрались праздношатающиеся жильцы. В основном это были женщины солидного возраста: они не бросали своего рукоделия, но с огромным любопытством перешёсывали косточки новосёлам.

Шиба бросил взгляд на коммуникатор — время перевалило за три часа дня. Тут-то он и вспомнил, что они с Томатом с самого утра росинки во рту не держали. И хотя самого юношу в дороге тошнило и дворецкий насильно влил в него флакончик питательного молока, сам Томат не сглотал ни крошки.

— Сударыня... Здравствуйте...

Госпожа Ромео вязала свитер для сына, на чём свет стоит споря с подругой о том, кем могут быть новые жильцы, как вдруг сбоку раздался робкий голосок.

Женщина обернулась, растерянно хлопая глазами, и с высоты своего роста наткнулась взглядом на щуплого мальчугана. Паренёк был одет аккуратно и со вкусом, кожа — белая да нежная, а пальчики сжимали отворот тонкой, явно дорогой ткани. Он смотрел на неё большими влажными глазами и кротко произнёс:

— Здравствуйте, сударыня. Я ваш новый сосед... Можете звать меня Сяо Нань.

Госпожа Ромео аж дух перевела и прижала ладонь к груди. Нацепив самую ласковую улыбку, на какую только была способна, она нагнулась и почти шёпотом, словно боясь спугнуть диковинную птичку, пробормотала:

— Ох... Здравствуй, милый! Здравствуй! Меня зовут Софи Ромео, я живу аккурат напротив. Заходи в гости, когда захочешь...

Она ткнула локтем застывшую рядом приятельницу и поспешила представить её:

— А это моя лучшая подружка Фидоли. Можешь звать её тётушкой Фидоли.

Шиба смущённо вспыхнул и, приложив руку к сердцу, отвесил легкий поклон:

— Здравствуйте, тётушка Фидоли. Меня зовут Сяо Нань. На самом деле я хотел узнать... где здесь поблизости продуктовая лавка или магазин?

Фидоли от такой милоты всплеснула руками и прикрыла рот невольным визгом, после чего склонилась к нему с самой материнской улыбкой:

— Ой, Сяо Нань! Какое прелестное имя! А зачем тебе магазинчик, маленький? В наших краях деткам лучше одним не шляться, знаешь ли~

Шибу едва не передёрнуло, но он изо всех сил продолжал корчить из себя пай-мальчика. Ссориться с соседями в первый же день совсем не входило в его планы. Гнилая человеческая натура везде одинакова: шила в мешке не утаишь, и рано или поздно в трущобах прознают, что он прибыл из Города Древней Земли. А к богатеям здесь относились без особой теплоты. И только его ангельская мордашка могла пробить брешь в сердцах местной кумушкиной братии.

— Я хотел приготовить что-нибудь для Томата, — опустив голову, с грустной ноткой вымолвил юноша. — Он крутится с самого утра, и я не хочу, чтобы он свалился от усталости из-за переезда.

— Ох ты господи! — Госпожа Ромео аж брови нахмурила от изумления. — Ты же совсе-ем ещё кроха... Неужто кушеварить умеешь?! Небеса милосердные, откуда же ты к нам свалился? Тебя что, родня обижала? — Она указала пальцем на Томата, мотающегося по двору: — Это твой отец, да? Что за бессовестный человек!

Шиба быстренько вскинул на нее испуганный взор — да так моляще, что у обеих женщин сердца сжались от жалости. Запнувшись, он смущённо пробормотал:

— Мы... мы приехали из Города Древней Земли. А Томат — мой дворецкий, он растил меня с самого детства. Он мой единственный близкий человек.

Из Города Древней Земли?!

Взгляды кумушек мгновенно изменились. Они вновь окинули юношу взором: осанка, манеры, покрой одежды — всё выдавало в нём выродка из знатного рода. Но с какой стати богачи отправили эдакую кроху с одним лишь слугой жить в самую тьмутаракань?

— Ваша семья... разорилась?

Сболтнув лишнего, женщины тут же спохватились и запричитали, пытаясь сгладить неловкость:

— Ой, прости, милый, прости! Если тебе тяжело вспоминать, ничего не говори! Мы сейчас сами проводим тебя до лавки.

Плечи Шибы дрогнули. Глаза моментально налились слезами, капли заблистали на ресницах, но он сдержался и не дал им упасть. Подруги занервничали пуще прежнего, бросили вязание и присели возле него.

Юноша покачал головой, мягко отклонив платочек, который сунула ему госпожа Ромео. Голос его звучал глухо, с затаённой обидой и дрожью:

— Нет... Семья не разорилась. Просто... отец от меня отказался. Меня прогнала госпожа Нань. Братья куда умнее и талантливее меня... а я всего лишь внебрачный сын...

Он запнулся на полуслове и замолчал, дав кумушкам возможность домыслить остальное.

И женская фантазия не подвела! Обе дамы в один голос принялись клясть на чём свет стоит и бессердечного папашу, и ехидную мачеху. С искренней нежностью они гладили мальчугана по голове, хлопали по плечу и наперебой утешали «бедного сиротку».

Припав к плечу госпожи Ромео, Шиба изо всех сил старался спрятать проступающий на лбу холодный пот и унять нервный тик.

"М-да... За такую актёрскую игру мне б «Оскара» выдать... Жаль, в этом мире про него, наверняка, и не слыхивали".

http://bllate.org/book/20629/4912693