Готовый перевод Rebirth: The Herbal Space / [Перерождение] Пространство целебной обители: Глава 32

Днём всё свободное от занятий время Цзюньи отдавал малышам, а по ночам не рисковал ненадолго уходить, опасаясь, что братья проснутся и поднимут плач. В итоге за все эти дни он так ни разу и не заглянул в своё пространственное убежище.

Сяо Цзюньчи и Сяо Цзюньхао погостили у рода Хуа около десяти дней, и за это время старец Лян с сыном и невесткой извелись от беспокойства. Дедушка Лян только и думал: «Что там за сокровища в этой усадьбе Хуа, раз оттуда никого коврижками не выманишь?!» Чем больше он об этом размышлял, тем сильнее закипал. Одно дело — умыкнуть ненаглядного внука, но спаивать своими чарами ещё и родных внучат — это уж слишком! Ощутив небывалую угрозу, старец отправил сына немедленно забрать мальчиков домой, а если выйдет — уговорить и Цзюньи приехать хотя бы на пару дней. Лян Евэй поехал, однако вернуть ему удалось лишь собственных сыновей.

Третья невестка откровенно припала духом, а вот старец Хуа облегчённо перевёл дух. С появлением карапузов он старался лишний раз не выходить из своих покоев. А вспомнив, что младший ученик, хлопоча около братьев, за всё время даже чашки чая ему не подал, наставник и вовсе огорчился. Нахмурившись, он тут же подозвал юношу к себе.

Цзюньи, не заглядывавший в пространство больше недели, и понятия не имел, что его питомцы не просто очнулись, а, впитав щедрую порцию духовной энергии, изрядно окрепли. Не дождавшись хозяина, скучающий Цюцю вспомнил давнюю обиду — как травы с аптекарской грядки довели его до слёз, — и, воспылав праведным гневом, вместе с младшим братом отправился вершить месть!

Предостережение Цзюньи о том, что «Лисья трава Алых Жемчужин очень злопамятна», изначально сказанное ради шутки, неожиданно воплотилось в жизнь.

Шагнув в пространство, Цзюньи обомлел: перед ним предстало поле битвы с жалостно стонущими растениями.

— Хозяин... — раздался слабый, всхлипывающий шёпот.

Цзюньи мгновенно нахмурился:

— Цюцю, Тяотяо! Что вы сотворили с травами?

Увидев, что травяные лисички за время его отсутствия вымахали размером с ладонь, юноша даже не подумал радоваться. Растения в этом месте росли под чуткой опекой прежнего владельца пространства, о чём свидетельствовала каждая строчка «Священного канона лекарств». Как можно было так бессердечно их растаптывать? К тому же говорящие растения в глазах Цзюньи давно стали не просто ценными ингредиентами, а живыми, разумными компаньонами.

Почувствовав холод в голосе хозяина, Цюцю и Тяотяо вздрогнули. Тяотяо жалобно запищал, и его круглые глазки-бусинки мгновенно наполнились слезами. Цюцю смущённо поскрёб лапкой землю и пробормотал:

— Хозяин, мы не...

— Что «не»? Хотите сказать, растения сами себя так изувечили? Или они нагло меня обманывают?

Цюцю окончательно повесил уши и прижал хвост, не смея вымолвить ни слова.

Испытывая смесь досады и беспомощности, Цзюньи вздохнул и, поджав губы, принялся приводить грядки в порядок, совершенно игнорируя зверьков.

Тяотяо подскочил ближе и слёзно вцепился лапками в подол его одежды, а не получив ответа, от обиды громко зарыдал. Заслышав плач брата и видя «непреклонность» хозяина, Цюцю тоже залился горькими слезами.

— Слёзы! Слёзы скорее, хозяин! — тут же заголосили растения.

Цзюньи едва успел подставить чашу, собиравшую целебную влагу. Едва зверьки немного успокоились, юноша поднялся и отправился готовить целебную подкормку на основе лисьих слёз.

Едва хозяин скрылся из виду, как только что вяло распластанные по земле травы мгновенно распрямились и победоносно замахали листочками перед носами обидчиков!

— Ах вы!..

— Пи-пи!

Лисички вздыбили шерсть от возмущения, но растения ничуть не испугались и хором крикнули:

— Хозяин!

Малыши в ужасе отпрянули, вызвав среди травок взрыв глухого смеха. Будете знать, как нас обижать, хм!

Цзюньи так ничего и не узнал о маленькой хитрости своих подопечных, продолжая хлопотать над «пострадавшими». На этом инцидент был исчерпан — при «великодушном прощении» трав и скрежете зубов Цюцю и Тяотяо.

Время от времени Цзюньи всё так же выгуливал лисичек на пространственной горе, давая им возможность насытиться духовной энергией. Впрочем, не отличавшиеся сдержанностью Цюцю и Тяотяо всякий раз наедались до беспамятства, так что хозяину приходилось относить их обратно, отправляя в очередной цикл спячки и совершенствования.

Лишь после окончания первого месяца по лунному календарю Янь Люй вернулся из-за границы. На сей раз он провернул крупную сделку, заставив многих дельцов в Приморском городе позеленеть от зависти.

Едва сойдя с трапа самолёта, он первым делом позвонил домой с коротким отчётом, а следующим же звонком набрал номер Цзюньи.

Узнав, что Янь Люй вернулся и располагает свободным временем, юноша искренне обрадовался. Они поговорили какое-то время, пока громкий оклик наставника не заставил Цзюньи попрощаться.

Во время праздников Цзюньи получил от Общества «Пламенный Китай» подробные досье на семейство Чэнь и их ключевых дельцов. Из всего списка знакомым оказалось лишь одно имя — Чэнь Тяньсян.

Именно он в своё время спас его дядю. Судя по документам, Чэнь Тяньсян был лишь третьим сыном, а делами клана заправлял его дядя, а вовсе не отец.

Цзюньи тут же связался с главой Цинь, попросив досконально проверить Чэнь Тяньсяна и Чэнь Чуаньюя, на что тот охотно согласился.

Разговор с Янь Люем вновь напомнил ему об этом деле, и после ужина Цзюньи снова набрал номер главы Цинь.

Судя по всему, дела у главы Цинь шли не слишком гладко. Согласившись с просьбой о детальном расследовании, он предупредил, что это займёт чуть больше времени, а заодно упомянул, что лекарство подходит к концу, да и запястье в последнее время снова даёт о себе знать.

Задав пару уточняющих вопросов, Цзюньи вытянул из уклончиво отвечавшего собеседника признание: тот переусердствовал на тренировках по стрельбе.

Цзюньи прекрасно понимал страстное желание главы Цинь снова уверенно держать в руках оружие, но как врач не мог не вспылить:

— Если окончательно сгубите руку, на меня потом не пеняйте!

— Ну-ну, только не кипятись... — тут же пошёл на попятный глава Цинь.

Взвесив всё, Цзюньи в один из дней заговорил с наставником о своём желании, как и в прошлом году, отправиться в свет — набраться опыта.

Улыбка Хуа Цзичжи при этих словах мгновенно померкла, а сердце ушло в пятки.

Ещё на днях Третья невестка хвалила его за покладистость — мол, наладился сидеть дома и не рвётся никуда, хотя сам Хуа Цзичжи прекрасно знал истинную причину своего спокойствия. И вот теперь младший брат заводит эти речи... Если наставник узнает... Он тревожно взглянул на Тань Сюя, и тот ответил столь же обеспокоенным взглядом.

За полгода лечения нога Тань Сюя почти полностью восстановилась. Пусть ходил он пока неуверенно, но свободно стоял на ногах и не чувствовал боли. Теперь ему требовалось лишь больше двигаться и заниматься разработкой суставов. В сложившихся обстоятельствах, если Хуа Цзичжи уедет, Тань Сюй точно не сможет его сопровождать...

Цзюньи прекрасно понимал их опасения. Заметив, как наставник неопределенно хмыкнул и бросил взгляд на Третьего брата, юноша поспешно добавил:

— Второй старший брат поминал, будто в их лавке не хватает лекаря на приёме. Вот я и подумал: воспользоваться ли именем наставника и спросить, не пригожусь ли им я?

Старец Хуа тут же велел Третьей невестке принести телефон и строго сказал младшему ученику:

— Ты — мой воспитанник. Неужто он дерзнёт воротить нос?

Хотя в глубине души старцу Хуа и не хотелось отпускать младшего так рано, он понимал: врачевание без практики — лишь пустая теория на бумаге. Попытайся кто-то из старших учеников рвануть на практику после пары лет учёбы, старик содрал бы с них три шкуры. Но младший обладал острым умом и невероятным талантом — за столько времени обучения наставник убедился, что парню нужны не новые рецепты для зубрежки, а живые пациенты.

Второй брат, Чжу Цзяньго, услышав о приезде младшего, в трепете дал учителю самые клятвенные заверения, обещая окружить Цзюньи максимальной заботой. Лишь про себя он горько вздыхал: «За что мне такое наказание...»

Хуа Цзичжи и Тань Сюй при таком раскладе окончательно перевели дух.

Едва подступило лето девяносто шестого года, Цзюньи наведался к семье Лян, откуда и планировал отправиться в путь.

А встречать его приехал не кто иной, как Янь Люй!

Цзюньи рассчитывал сначала заглянуть в Приморский город, а уже оттуда направиться ко Второму старшему брату. Янь Люй, прознав о поездке и о том, что дядя юноши собирается хлопотать с поездками туда-обратно, сам предложил в телефонном разговоре: мол, всё равно собирается в Столицу по делам, так почему бы не поехать вместе?

На этот раз Янь Люй вовсе не лукавил, хотя его командировка проходила не в самой Столице, а в соседнем Ляньгане.

Старец Лян лишь тяжело вздыхал: внук повзрослел, в родном гнезде ему не сидится. Цзюньи пришлось долго угодничать и делать дедушке массаж, прежде чем на суровом лице старика расплылась улыбка.

Янь Люй и Цзюньи отправились в путь самолётом, а по прибытии в Приморский город сразу поехали в особняк семьи Янь.

Они не то чтобы не поставили в известность Лу Госюэ — просто у отца Цзюньи в день их прилёта назначили затяжное совещание до поздней ночи. Госпожа Янь, узнав об этом, безжалостно рассмеялась:

— Ха! Вот уж поистине, Лу Госюэ обделён судьбой!

В то воскресенье Янь Цзинь, учившийся во втором классе средней школы, отдыхал дома. Наблюдая, как мать мечется по дому — вчерашней генеральной уборки ей показалось мало, так она с самого утра устроила кулинарный марафон, да ещё и прогнала прислугу с кухни с заявлением: «Этот ребёнок больше всего любит мою стряпню!», — мальчишка про себя только закатывал глаза. Можно подумать, они готовятся к визиту самого императора!

Янь Цзинь смутно помнил Цзюньи. Все эти годы он то и дело слышал его имя от матери и старшего брата. Поговорка матери «Вот если бы в тебе была хоть половина достоинств Цзюньи...» порядком набила ему оскомину, так что к младшему на год парню Янь Цзинь питал скрытую неприязнь.

Однако когда госпожа Янь с сияющей улыбкой ввела в дом Цзюньи, которого старший брат бережно вёл за руку, Янь Цзинь от неожиданности выронил баскетбольный мяч. А услышав приветливое: «Янь Цзинь, давно не виделись!», лишь смущённо затормозил и неловко зачесал затылок.

Госпожа Янь тут же вспыхнула:

— Ах ты, негодник! С тобой брат здоровается, а ты молчишь как истукан?!

—... Мам, — Янь Цзинь залился краской до кончиков ушей. — Ну это... Привет, давно не виделись.

— Что ещё за «ну это»?! Никаких манер у парня!

Цзюньи со смехом взял госпожу Янь за руку:

— Мама Янь, Янь Цзинь просто смущается, не браните его.

— Совсем ума не нажил! — вздохнула госпожа Янь. — Сяо Цзюнь, право слово, глядя на тебя, мне так и хочется запихать этого балбеса обратно в живот и родить заново!

Цзюньи не удержался от смешка. Судя по всему, жизнь в Приморском городе шла госпоже Янь на пользу: от былых печалей и уныния не осталось и следа, чему юноша был искренне рад.

Янь Люй слегка погладил Цзюньи по голове:

— Мам, Цзюньи даже глотка воды ещё не сделал. Да и в самолёте толком не ел.

Госпожа Янь всплеснула руками и с удвоенной энергией помчалась на кухню.

Цзюньи мягко отпихнул руку Янь Люя, поправил свежую стрижку и недовольно смерил его взглядом:

— Я вообще-то хотел ещё поговорить с мамой Янь!

Янь Люй слегка сжал его нос:

— Поговорите после обеда, времени хватит. Вечером позовём твоего отца на ужин, а ты останешься ночевать у нас, идет?

Цзюньи задумчиво качнул головой:

— Посмотрим.

Янь Люй не стал настаивать, лишь увлёк его к дивану, где они неспешно заговорили.

Янь Цзинь, стоявший неподалёку, так и замер с открытым ртом. Он в жизни не видел у старшего брата столь тёплого выражения лица!

К нему самому брат всегда обращался с неизменным ледяным спокойствием:

«Янь Цзинь, ты уже взрослый, чтобы принимать решения самостоятельно. Не нужно спрашивать меня об этом»

«Янь Цзинь, почему учителя жалуются, что ты обижаешь девочек?»

«Янь Цзинь, не заставляй маму лишний раз волноваться»

И уж тем более никто и никогда не смел касаться головы старшего брата...

А брат ему улыбался...

«За что мне всё это?!» — мысленно взмолился Янь Цзинь, чувствуя себя полнейшим ничтожеством.

Цзюньи первым заметил застывшего столбом парня:

— Янь Цзинь?

Лишь тогда Янь Люй перевёл взгляд на младшего брата. Посмотрев на растерянного подростка в широкой спортивной форме, он мгновенно вернул привычную бесстрастную мину:

— Янь Цзинь, сколько раз тебе повторять: не стучи баскетбольным мячом в гостиной.

http://bllate.org/book/20593/4723942