Готовый перевод He Came from the 33rd Year of the Republic / Пришелец из тридцать третьего года Республики: Глава 7

— Найди сначала какой-нибудь пост... такой, где на первый взгляд слова кажутся резкими, но при глубоком анализе открывается иной смысл. Что-то в духе: «Возможно, я невиновен, и если эти слухи не подтвердятся, то я всего лишь защищал свое честное имя, не желая становиться жертвой злонамеренной клеветы»... Найди это, а потом зайди в мой аккаунт и сделай репост, сделав вид, будто я снова нападаю на Сун Юйюаня.

Ма Хэоу опешил. Войти в аккаунт?

— Ты хотел сказать... опубликовать пост?

Мэн Тинтун на секунду замолчал.

— Разве «запостить» — это не то же самое, что в былые времена напечатать заметку в газете?

— Ха-ха, ну у тебя и юмор...

Ма Хэоу воспринял это как плоскую шутку.

— Только вот... найти публикацию, которая идеально подошла бы под эти требования, будет непросто.

Он выразился деликатно, но суть была ясна: где, черт возьми, взять такого доброжелателя? Тех, кто вообще заступался за Сун Юйюаня во всей сети, едва набралось бы человек восемнадцать. И всех их прежний Цинюнь уже успел отыскать и лично одарить лайками.

Мэн Тинтун даже не поднял на него глаз.

— Ты тоже шутник. Кто сказал, что нам нужен реальный человек? Если не можешь найти готовую, почему бы просто не сочинить ее самому?

— И то верно! Как я сам не догадался? Свежая голова, сразу видно — соображает на отлично!

То ли Ма Хэоу действительно не додумался до такого простого решения, то ли нарочно подыгрывал, вовсю ублажая эго собеседника, но отреагировал он с неподдельным восторгом, после чего угодливо уточнил:

— А дальше что?

— Дальше — ничего. Этого вполне достаточно, чтобы усыпить бдительность Яо Цзиньюя. Главное, чтобы он сейчас не переключил все внимание на меня.

Иначе они снова начнут строить козни за его спиной и пускать в ход свои грязные методы — тогда хлопот не оберешься.

— Понял! Так и сделаем! — Ма Хэоу, казалось, вошел во вкус роли верного оруженосца. — Золотые слова. Как говорится, вору-то каждую ночь воровать раздолье, а хозяину каждую ночь стеречь — разоренье. Нельзя же вечно жить в обороне.

Мэн Тинтун лишь скользнул по нему взглядом и промолчал.

«Знал бы я заранее, что в этом вашем Вейбо лайки и репосты видны абсолютно каждому встречному, ни за что не ввязался бы в эту глупость. Пропасть между эпохами — штука воистину коварная».

От этих мыслей он невольно вздохнул про себя.

Заняться Мэн Тинтуну было решительно нечем, а этот менеджер читался как открытая книга. Поэтому юноша предложил ему остаться и принялся ненавязчиво, слово за слово, вытягивать из него информацию. За непринужденной беседой он выслушал прорву свежих сплетен, подковерных интриг последних лет и тайн местных знаменитостей. Благодаря этому у него сложилось вполне отчетливое представление о современном шоу-бизнесе.

Ма Хэоу, очевидно, еще до визита прознал про амнезию подопечного, а потому держал ухо востро. Вообще-то он уже сто лет ни с кем не делился подобными секретами. В их индустрии у каждого коллеги в рукаве припрятано по десятку тузов и нож за пазухой — глазом моргнуть не успеешь, как получишь удар в спину. Стоит случайно развязать язык и задеть какую-нибудь крупную шишку, как тут же вылетишь из профессии с треском.

Однако Ма Хэоу слишком долго держал все в себе. Распираемый от обилия сочных подробностей, он с огромным облегчением вывалил на Сун Цинюня целую гору накопившихся слухов. Разумеется, не обошлось без личной предвзятости: в его изложении все кругом были законченными подлецами, готовыми ради лакомой роли или контракта пойти по головам. И лишь он один, кристально чистый, верный принципам и безгранично благородный добряк, страдал от несправедливости мира и терпел нападки наглых завистников.

Мэн Тинтун с удовольствием выслушивал эту ярмарку тщеславия, внутренне посмеиваясь над чужим хвастовством и откровенной ложью.

— Со мной ты точно не пропадешь, можешь быть спокоен! Обещаю, все лучшие проекты отныне будут твоими! Сделаю из тебя звезду первой величины! Денег заработаешь столько, что и правнукам хватит!

«Это ты-то меня облагодетельствуешь?» — мысленно усмехнулся Мэн Тинтун.

У этого проныры в голове роились сотни мелких мыслишек, но стоило ему почуять выгоду, как он тут же готов был стелиться ковриком.

Впрочем, у самого Мэн Тинтуна пока не было стопроцентной уверенности в будущем. Если дело дойдет до открытого конфликта и он со скандалом разорвет связи, семейство Сун наверняка воспользуется моментом, чтобы выставить его за дверь без гроша в кармане. Да еще и грязью обольют на прощание, обвинив в черной неблагодарности. Лишние проблемы ему ни к чему.

Пока что он, по крайней мере, не бедствовал. Иначе с какой стати ему вообще торчать в этом гадюшнике? Будто его действительно пугала сумма неустойки за разрыв контракта.

«М-да, надо бы подыскать какого-нибудь богатого простофилю, который поможет выкупить мой контракт. С какой стати я должен отдавать свои кровные, заработанные трудом деньги этим пиявкам?»

Мэн Тинтун покачал головой. На губах его заиграла горькая, самокритичная усмешка. Какая ирония. Ситуация один в один напоминала его прошлое, где несчастной душе требовался щедрый покровитель, готовый выкупить ее из кабалы.

***

Врачи подтвердили, что здоровью Мэн Тинтуна больше ничего не угрожает. Организм был изрядно истощен, но все решалось хорошим отдыхом и правильным уходом.

Вот только за эти несколько дней из дома Сун так никто и не приехал. От них не было ни слуху ни духу. Юноша внезапно осознал, что ему банально некуда податься после выписки.

Вернуться в семейное гнездо?

При одной мысли о родителях, которые так и не соизволили навестить сына, о капризном, вечно истерящем младшем брате и о непроходимо глупом старшем, который слепо потакал любимчику, у него начинала болеть голова. Одно сплошное утомление.

Но утомление утомлением, а упускать свою выгоду Мэн Тинтун не собирался.

Тут он вспомнил слова менеджера Ма о том, что раньше он постоянно носил нелепые очки в толстой черной оправе. Решив исправить это досадное упущение и обновить гардероб, он под благовидным предлогом покинул больничную палату и отправился в ближайший торговый центр.

Разница почти в целое столетие ощущалась во всем.

«Какое же прекрасное время», — думал Мэн Тинтун, неторопливо прогуливаясь по залитым светом залам.

Улицы бурлили жизнью, вокруг не было изможденных, полуодетых бедняков. В торговом центре приятно грели кондиционеры, а на лицах прохожих светились улыбки. Здесь больше не встречались те тусклые, полные отчаяния глаза, и к нему не приставали чумазые уличные сироты, вымаливающие хоть медную монетку, чтобы не умереть с голоду.

Свернув за угол, он заглянул в бутик элитного бренда. Окинув взглядом витрины, он приметил изящную, безупречно выполненную кофейную чашку.

Спустя пару минут на телефоне Сун Цзиньци звякнуло уведомление о списании средств с дополнительной карты.

Сун Юйюань в этот момент как раз что-то увлеченно обсуждал со старшим братом. Заметив всплывшее на чужом экране сообщение, он ловким движением перехватил чужой мобильник. Сун Цзиньци лишь мельком глянул на экран и вернулся к бумагам, явно не придав этому значения. Глаза Юйюаня хитро сощурились, и он протянул капризным тоном:

— Братец Цинюнь ведь сейчас в больнице. Интересно, что это он там себе покупает?

При этих словах в душе Сун Цзиньци и впрямь шевельнулось раздражение.

Еще даже не выписался, а уже побежал сорить деньгами.

— Я знаю, как много ты работаешь в последнее время, сколько у тебя стресса... Да и дома у нас вроде бы все есть, ни в чем не нуждаемся... Ах, братик, ты только не сердись на него. Наверное, Цинюнь просто не подумал. Не может же быть, чтобы он совсем не заботился о тебе и родителях. Он, должно быть, просто...

— Прекрати его оправдывать, — хмуро оборвал его Сун Цзиньци, чье настроение испортилось окончательно. — Он думает только о себе.

Добившись своего, Сун Юйюань с довольной улыбкой вернулся на диван и принялся листать каталог новой дизайнерской коллекции на своем планшете.

Сумма в присланном уведомлении, к слову, едва достигала четырехзначной цифры.

Однако вскоре экран телефона Сун Цзиньци снова загорелся. На этот раз пришло сообщение в WeChat от Сун Цинюня. Там было всего одно слово:

«Старший брат».

Сун Цзиньци мазнул взглядом по экрану и проигнорировал его.

Через некоторое время, после долгой паузы, в течение которой индикатор показывал, что собеседник что-то печатает, пришел развернутый текст:

«Я заметил, что в тот день Сяо Юань был очень легко одет. Хоть зима только началась, ветер на улице ледяной, так и простудиться недолго. Хочу купить ему теплый шарф в подарок, но никак не могу определиться с выбором. Старший брат, не поможешь взглянуть, какой смотрится лучше?»

Следом в диалоговом окне появилось изображение.

Сун Цзиньци украдкой покосился на сидящего неподалеку Сун Юйюаня.

А тот, не замечая этого, продолжал увлеченно бубнить под нос:

— Родители и так ни в чем ему не отказывают, а он все равно транжирит твои деньги... Эх, братец Цинюнь поступает так эгоистично.

Сун Цзиньци все еще молчал, когда в чат прилетела вторая фотография. На этот раз ответы посыпались гораздо быстрее:

«Сун Цинюнь: Приходится тратить твои средства, чтобы выразить свою заботу. Мне кажется, этот нежно-зеленый оттенок отлично подойдет к цвету лица Юйюаня. Да и модель из новой коллекции».

«Сун Цинюнь: Я не знал, что тебе подарить, поэтому на свой вкус выбрал чашку. Ты вечно на работе, не забывай пить больше теплой воды ☺️»

«Сун Цинюнь: Получается подарок тебе за твой же счет 😜»

Сун Цзиньци слегка нахмурился. Он не понимал, с чего вдруг брат затеял эту игру, но проявленное внимание — совет пить больше теплой воды и забота о том, чтобы младший не мерз, — согрели ему душу. На правах старшего брата он почувствовал мимолетное облегчение.

Похоже, Сун Цинюнь наконец-то начал умнеть.

Спустя минуту вежливая девушка-консультант с улыбкой вернула Мэн Тинтуну его телефон:

— Господин, ваш брат ответил. Он просит, чтобы вы и для себя выбрали какой-нибудь шарф!

Мэн Тинтун скользнул взглядом по дисплею, прикрыл глаза и с мягкой улыбкой обратился к девушке:

— Передайте ему, пожалуйста, что я бы хотел воспользоваться его картой и купить подарки для наших родителей.

— Разумеется, господин, сию минуту, — учтиво кивнула она.

Получив новое сообщение, Сун Цзиньци окончательно растаял. Ему показалось, что после пережитого потрясения Сун Цинюнь наконец повзрослел. Он начал думать о семье, заботиться о близких — значит, все эти годы его растили не напрасно.

— Родители к нему со всей душой, а он вечно воротит нос, спорит с ними и расстраивает по пустякам, — лепетал тем временем Сун Юйюань. — Мне так жалко папу с мамой, но я боюсь вставлять свои пять копеек, чтобы не злить его еще больше. В итоге страдают все вокруг, и ты в том числе...

Сун Цзиньци пропустил эти излияния мимо ушей. Он нажал на кнопку внутренней связи, велел секретарю связаться с банком и снять любые лимиты с дополнительной карты, а затем отправил Сун Цинюню лаконичный ответ:

«Покупай все, что захочешь. Можешь больше не отчитываться».

Ничего не подозревающий Сун Юйюань продолжал уныло бубнить, выставляя Сун Цинюня неблагодарным эгоистом. Пользуясь моментом, он решил подлизаться и заговорил о приглянувшейся новинке с показа — мол, вещь жутко дефицитная, и не мог бы старший брат поднять свои связи, чтобы выкупить ее для предстоящего светского раута.

— Хватит, — отрезал Сун Цзиньци. Этот непрекращающийся лепет начал его откровенно утомлять. Даже не подняв головы от бумаг, он небрежным жестом указал на дверь: — Пусть Сяо Ван отвезет тебя домой.

Сун Юйюань опешил от такого холодного тона.

— Брат, что случилось?

Сун Цзиньци взглянул на цену вожделенной вещицы. Мало того, что сумма пестрела нулями, так еще и требовалось задействовать влиятельных знакомых, чтобы забронировать наряд и буквально вырвать его из рук других избалованных богачей. Сплошная головная боль.

А теперь посмотрите на Сун Цинюня: потратил какую-то жалкую пару тысяч юаней и счел нужным вежливо спросить разрешения. Да к тому же все покупки предназначались для близких, себе он не взял вообще ничего.

В голове Сун Цзиньци вдруг родилась мысль, о которой он прежде никогда не задумывался:

«... И кто из них двоих на самом деле избалован?»

На телефон пришло очередное уведомление о транзакции. Цинюнь снова потратил немного денег — сумма едва превысила десять тысяч юаней. В сердце Сун Цзиньци что-то дрогнуло. Ему вдруг стало до щемящей боли жаль младшего брата, который ходил по дорогим бутикам и так скромно, выбирая каждую мелочь, делал покупки.

Тем временем Мэн Тинтун с удовольствием рассматривал свое отражение в зеркале, примерив новые очки в тонкой золотой оправе. К нему вновь подошла сияющая консультантка с его телефоном в руках.

— Господин! Ваш брат передал, что вы можете покупать абсолютно все, что вам понравится, лимит по карте снят. Он невероятно тронут вашей заботой о родителях и просил не беспокоиться о бюджете — все расходы он берет на себя!

Мэн Тинтун не сумел сдержать улыбки.

Какая прелесть. Похоже, тот, кто платит, сейчас испытывает гораздо больше радости, чем тот, кто тратит.

— Что ж, не будем разочаровывать старшего брата и пренебрегать его щедростью.

Сун Цзиньци задумчиво побарабанил пальцами по столу. Перед глазами невольно встал образ Сун Цинюня, каким он видел его в палате: покорно опущенная голова, мягкие черные волосы и такие хрупкие, худые плечи. Остатки братских чувств окончательно взяли верх над былым раздражением.

Он быстро набрал сообщение:

«В выходные жду тебя дома на ужин».

Увидев в ответ очаровательный стикер с весело кивающим мультяшным человечком и просматривая новые уведомления о расходах, Сун Цзиньци ощутил странное, но на редкость приятное чувство глубокого удовлетворения.

http://bllate.org/book/20577/2112110