Готовый перевод Strange Mirror Tales of Dorm 403 / Странные истории мистического зеркала из 403-й: Глава 32

— Это пока лишь цель, — произнёс Юй Чжоу. — Главное — не бояться замахнуться, тогда появятся и силы действовать.

Раздались редкие, но отчётливые хлопки. Нин Ичэнь усмехнулся:

— А мне нравится твой ход мыслей. Честно говоря, для меня всё происходящее — что-то вроде полного погружения в виртуальную игру. Считай, проходим очередной инстанс.

Смысл подтекста был предельно ясен: он идёт до конца вместе с ним.

Юй Чжоу искренне кивнул:

— Спасибо тебе.

— Я... я тоже верю, что у тебя всё получится, — Чжоу Тун шмыгнул носом. — Сам посуди: вы с Янь Чжэном из такой трёпки живыми выбрались, чего теперь-то бояться? Юй Чжоу, я от тебя ни на шаг. Один я тут точно сгину. Поможешь мне, а?

— На станции метро опасность была очевидной, но там хотя бы прослеживались чёткие правила, — вздохнул Юй Чжоу. — А здесь у нас до сих пор ни одной дельной зацепки. Придётся работать сообща.

— Вот-вот! — подхватил Чжоу Тун. — Ты не думай, я за твоей спиной прятаться не собираюсь. Буду искать улики, помогу отбиваться от чудовищ... Пусть толку от меня мало, но, если я понадоблюсь, я всегда рядом.

Юй Чжоу и сам считал себя далеко не бойцом: физическая подготовка никуда не годилась, против Человека-паука он оказался абсолютно беспомощен. Что делать, если дальше встретится тварь ещё свирепее, оставалось загадкой.

«Если выберемся отсюда, первым делом займусь тренировками», — дал себе зарок Юй Чжоу.

В этот момент в дверь ритмично постучали.

Чжоу Тун тут же сорвался с места:

— Дядюшка Фань, вы вернулись!

Фань Чживэй вошёл, держа в руках поднос с тремя пиалами горячей рисовой каши и небольшой тарелочкой солений.

— Наверняка проголодались? Повар из меня так себе, так что не обессудьте.

— Что вы, спасибо вам огромное, — отозвался Юй Чжоу.

— Настоящая еда? — Чжоу Тун погладил живот. — Слушайте, а мне теперь за ананасы страшно. Вдруг с ними тоже что-то не так?

— Будь оптимистом, — Нин Ичэнь подошёл к подносу, взял одну пиалу и некоторое время с сомнением разглядывал соленья. Налегать на них он не стал, лишь слегка покрутил ложкой белую кашу. — Юй Чжоу, излагай план на завтра.

Юй Чжоу собрался с мыслями:

— Днём вы были в другом месте и не видели людей в масках. Они куда опаснее тех Людей-пауков: нападают на каждого, кто попадётся на глаза, а потом превращают жертв в товар и выставляют на продажу на рынке.

Глаза Чжоу Туна округлились:

— До такой степени отбитые?!

— Посуди сам, — продолжал Юй Чжоу, глядя на него. — Ты очнулся в морозильном ларе вместе с замороженными тушами, а я — в стойле, где меня держали словно скот. В этом мире наши роли с животными поменялись местами. И это не просто случайность, а скорее некая метафора.

Чжоу Тун насупился:

— Неужели местный босс — это какая-то свинья, решившая отомстить человечеству за вековые бойни?

Нин Ичэнь, только что сделавший глоток каши, поперхнулся:

— Что за бред ты несёшь?

— Не исключено, — с улыбкой качнул головой Юй Чжоу, — но вряд ли.

— Сейчас на улицах никаких людей в масках нет, — заметил Нин Ичэнь. — Они что, затаились?

— Именно, — кивнул Юй Чжоу. — Они панически боятся мясного прилива.

Глаза Нин Ичэня блеснули:

— У меня есть идея.

Юй Чжоу приподнял бровь:

— Слушаю.

Нин Ичэнь хищно усмехнулся:

— Раз уж эти твари в масках духу не переносят мясную жижу, почему бы нам не набрать пару вёдер? Загонят в угол — плеснём им прямо в рожи. Или ещё проще, хоть и мерзко: обмазаться этой дрянью с ног до головы и спокойно гулять по улицам. Глядишь, за своих примут.

Чжоу Тун ошарашенно уставился на него, потеряв дар речи. Он искренне не мог понять, кто в этой ситуации больший психопат — этот проклятый мир или сам Нин Ичэнь.

Подумав немного, Юй Чжоу произнёс:

— А ведь в этом что-то есть.

— Чего?! — вытаращился Чжоу Тун.

— Главный вопрос — сохранит ли дневная жижа свои свойства, — продолжал Юй Чжоу.

— Пока не проверим — не узнаем, — отрезал Нин Ичэнь.

— Если сработает, — кивнул Юй Чжоу, — я снова схожу к загонам для скота. Попробую отыскать остальных.

Нин Ичэнь тут же уловил тонкую деталь:

— Погоди. Ты сказал «я», а не «мы»? Мы что, не с тобой?

— Город огромный, — возразил Юй Чжоу. — Нам нужно осмотреть и другие места. Если разделимся на три группы, дело пойдёт куда быстрее. К тому же у загонов опаснее всего, а я знаю ту локацию лучше всех. Мне одному идти разумнее.

— В общем-то, логично, — подал голос Чжоу Тун. — Если ты найдёшь кого-то из наших, их придётся вести сюда. Лишние рты и лишние уши на разведке только помешают. Так что лучше нам не путаться под ногами.

Юй Чжоу перевёл взгляд на Фань Чживэя:

— Дядюшка Фань, а у вас какие планы на завтра?

Бывалый полицейский мгновенно уловил скрытый подтекст. Юй Чжоу не стал прямо зовя его в группу, а спросил о планах. Значит, парень уже о чём-то догадался.

Стоит ли открывать этим ребятам правду?..

Опытный, прожжённый оперативец впервые в жизни столкнулся с подобным замешательством.

Помолчав, Фань Чживэй ответил:

— Физически я подготовлен получше вашего, так что пройдусь по дальним районам. А вы тут осторожнее будьте.

Юй Чжоу пристально посмотрел на него и лишь попросил: если тот встретит кого-то из их общежития или других попаданцев, по возможности помочь им.

Фань Чживэй охотно согласился, про себя облегчённо вздохнув.

За короткими разговорами навалилась усталость. Фань Чживэй наотрез отказался занимать кровать, уступив её трём раненым парням, а сам устроился на полу. Чжоу Тун долго пытался протестовать, пока Нин Ичэнь не зажал ему рот и не затолкнул под одеяло.

Уставившись в потолок, Чжоу Тун вдруг тихо произнёс:

— Слушайте, мы сегодня отсюда чуть ли не половину фруктовой лавки перетаскали. Как думаете, хозяин завтра нас не прибьёт?

Уже засыпавший Юй Чжоу разом разомкнул веки.

— Прибить не прибьёт, — отозвался Нин Ичэнь. — В крайнем случае деньгами отдадим. Делов-то — лавка! Да я ему десяток таких куплю. Главное, чтобы на улицу не вышвырнул.

— Ну нифига себе... — обомлел Чжоу Тун. Подумав, он убеждённо добавил: — Всё, я решил. Завтра встану пораньше и приготовлю хозяину завтрак. Увидит, как я искренне винюсь, и точно сменит гнев на милость.

— Наивный, — фыркнул Нин Ичэнь.

Чжоу Тун вспыхнул:

— Да что ты за человек-то такой! А сам-то что предлагаешь?

Нин Ичэнь уже набрал воздуху для ответа, но Чжоу Тун перебил его осенившей догадкой:

— А, я понял! Ты сейчас опять скажешь свой коронный фокус: «деньги решают всё». Дай угадаю: ты хочешь выкупить эту лавку и стать тут боссом?

— Примерно так, — ухмыльнулся Нин Ичэнь. — А его нанять управляющим, водителем и поваром. Тогда у нас будет кому готовить и на чём ездить за уликами.

Чжоу Тун застыл, а потом провёл ладонью по лицу:

— Ты сам-то слышишь, насколько это дико?

— И что тут дикого?

— Знаешь, по-моему, со званием «главного наивняка» я поторопился. Ты меня переплюнул.

— Кто? Я?! Да ты сам...

— Не вышвырнет, — негромко оборвал их споры третий голос.

Чжоу Тун повернул голову:

— Юй Чжоу?

— Я хочу сказать, — тихо проговорил Юй Чжоу, — он нас не прогонит.

— Откуда такая уверенность? — прищурился Нин Ичэнь.

— Он не такой человек, — отрезанно произнёс Юй Чжоу.

— Ну, если подумать, дом-то его, — пробормотал Чжоу Тун. — Всё, что мы тут устраивали, он наверняка видел. Хотел бы выгнать — выгнал бы сразу.

Юй Чжоу тихо отозвался:

— Вот именно. Спите давайте, завтра вставать рано.

Пару минут Чжоу Тун и Нин Ичэнь ещё перешёптывались, выясняя, кто из них глупее, а потом перетянули каждый на себя свой край одеяла и умолкли.

Юй Чжоу снова закрыл глаза. Засыпая, он не мог избавиться от липкого чувства тревоги — будто пропустил что-то неописуемо важное. Но усталость взяла своё, и эта мысль бесследно растворилась в тяжелом сне.

***

Наступила полночь. Четверо в комнате спали беспробудным сном. В помещении царила звенящая тишина; лишь тонкая полоска лунного света проскальзывала сквозь щель в шторах, падая на красное пластиковое зеркало.

Вдруг оправа судорожно задрожала. С глухим стуком зеркало сорвалось со стены и рухнуло на пол.

Удивительно, но гладкая стеклянная поверхность не покрылась ни единой трещиной. Упав, оно продолжало мелкой дрожью биться о половицы. Пластик ритмично и глухо постукивал по дереву — тук-тук-тук — словно за тонким барьером кто-то отчаянно бился, пытаясь вырваться наружу.

Спустя мгновение всё затихло. А затем по зеркальной глади, будто от упавшей капли, побежали мелкие круговые волны. Они расходились всё шире, пока в самом центре не разверзлась непроглядная тьма.

Из этой черной звенящей пустоты, мерзко извиваясь и шурша, выскользнуло красное платье. Оно беспомощным комком упало на пол всего в двух шагах от огромной кровати.

Воротник платья дёрнулся, по ткани пробежала судорога, и из складок выкатилась человеческая голова.

Женская. Смертельно бледная, с синюшно-серым оттенком кожи. Спутавшиеся, грязные волосы слиплись от засохшей крови и сальными прядями залепили лицо.

Сам наряд лежал совершенно плоским, лишь у основания головы поднимался небольшой бугорок. Из обрубка шеи тянулся длинный оголённый позвоночник, который уходил глубоко в складки подола и, точно гибкий хвост, подталкивал голову вперёд.

Голова качнулась из стороны в сторону и зафиксировала взгляд на спавшем на полу Фань Чживэе.

Превозмогая шорох и подтягивая за собой шлейф из костей и ткани, она подползла к самому уху старого полицейского. Раздался тихий, шипящий, скребущий по нервам шепоток:

— А у тебя... есть ножки?..

Фань Чживэй не шелохнулся. Голова въедливо разглядывала его, сузив глаза в две узкие щели. Поняв, что тот не проснется и не ответит, она вонзила острый подбородок в деревянный пол, оттолкнулась и отвернулась.

Добравшись до изножья кровати, голова запрокинулась назад. Длинный позвоночник изогнулся змеёй, подняв её над пологом. Со стороны казалось, будто яркий красный наряд сам по себе взмыл в воздух.

Трое парней спали вповалку. Юй Чжоу лежал с самого края, уткнувшись лицом в подушку и свесив руку. Чжоу Тун развалился посередине, разметав конечности и пуская слюни. Нин Ичэнь устроился справа, прикрыв глаза согнутым локтем — его сон казался беспокойным.

Голова замерла, поочерёдно въедаясь взглядом в каждого, а затем качнулась к крайнему левому. Позвоночник заизвивался быстрее, уголки рта поползли к ушам, расплываясь в ужасающей оскале.

— А у тебя... есть ножки?.. — радостно прошипела она Юй Чжоу.

К несчастью для призрака, Юй Чжоу спал слишком крепко. Иначе он мог бы вполне спокойно уставиться на тварь в ответ и всерьёз взвесить свой ответ.

Не дождавшись реакции, голова потеряла к нему интерес. Усмешка угасла. Хвост из позвонков нервно забился по одеялу — словно вытащенная на сушу рыба.

Досадуя, она отползла к середине кровати. Но едва её взгляд упал на Чжоу Туна, как всё её существо содрогнулось.

Призрак шарахнулся назад с такой силой, будто отлетел от раскалённого железа. Лишь отхлынув на безопасное расстояние, голова смогла перевести дух — дикая, выжигающая нутро боль наконец отступила.

С бледного лба скатилась мутная капля пота и затерялась в сальных волосах. Она попыталась судорожно сглотнуть, но тут же вспомнила, что горла у неё давно нет — осталась лишь костяная плеть да озлобленный череп.

«Остался только ты...»

Она уставилась на Нин Ичэня.

Голос, полный ядовитого искушения, прошелестел снова:

— А у тебя... есть ножки?..

Нин Ичэнь слегка сдвинул руку, закрывавшую лицо, и невпопад замычал во сне:

— М-м?..

Сработало!

Голова забилась в глухом, торжествующем хохоте. Весь её позвоночный столб задрожал от предвкушения.

— Ножки... Поделишься со мной ножками?..

Нин Ичэнь шевельнул губами:

— Ножки... Какими ещё ножками?

— Твоими! — прошипел призрак, вытягиваясь всем телом. — Отдай мне свои ножки... Ну же, отдай!

Нин Ичэнь замолк.

Ему снился прекрасный сон: он лежал в бассейне, доверху набитом хрустящими купюрами, и неспешно лизал фисташковое мороженое. Но вдруг эта чудесная картина оборвалась.

Прямо перед его носом возник экран смартфона, на котором крутили выпуск новостей. Сюжет был полнейшим бредом — о некоем отъявленном мерзавце, который после семи лет отношений бросил свою девушку и пошёл «по бабам».

Во сне Нин Ичэнь искренне не понимал, какого черта ему снится эта дрянь. Сам он таким кобелем никогда не был, да и вокруг бассейна вместо красоток плавали исключительно пачки денег. Но предательство есть предательство. Ноги человеку даны, чтобы ходить, а не чтобы «ходить налево»! Если уж вести себя как тварь, то лучше вообще без ног остаться!

Подчиняясь праведному гневу, охватившему его в сновидении, Нин Ичэнь отрезал с ледяной категоричностью:

— Никаких ног! Ишь чего захотела, пшла вон!

Тварь застыла.

Она была в полном ошеломлении.

Ноздри головы раздулись от ярости, она задышала так тяжело и часто, словно кузнечные мехи. Затаенная ненависть в её глазах готова была располосовать Нин Ичэня на куски. Но сделать она ничего не могла. Издав напоследок полный унылого, захлебывающегося визга звук, голова потащила за собой обмякший позвоночник и вместе с платьем позорно юркнула обратно в зеркало.

По гладкой поверхности прошла мелкая зыбь, затихая. Стекло снова замерло на полу, отражая синеватый лунный свет — обычное, ничем не примечательное зеркало.

И никто из спящих не заметил, как в противоположном темном углу комнаты Фань Чживэй медленно разомкнул веки.

http://bllate.org/book/20468/5147311