Готовый перевод Strange Mirror Tales of Dorm 403 / Странные истории мистического зеркала из 403-й: Глава 31

Нож был выбит из рук, а другого оружия под рукой не оказалось. В отчаянии Юй Чжоу голыми руками перехватил устремившуюся к нему суставчатую лапу. Сила у человека-паука оказалась нечеловеческой — инерция удара потащила парня назад, с размаху впечатав спиной в стену. В груди выбило воздух, а внутренности отозвались острой, глухой болью.

— Кхм... кх-кх, — с трудом выдохнул Юй Чжоу, судорожно втягивая воздух. Во рту разлился солоноватый, металлический привкус крови.

***

Тем временем внизу дядя Фань смахнул пот грязным полотенцем, на ходу бросил пару коротких указаний и вихрем вылетел за дверь.

Нин Ичэнь до мяса сгрыз ногти:

— Что делать, что делать... Ты хоть соображаешь? Может, пригнать мою «ламборгини» да раздавить эту тварь к чертям?

— Чушь собачья, — отмахнулся Чжоу Тун. — Надо бежать наверх и помогать. Втроём задавим, хоть живым ковром навалимся!

— Живым ковром? — фыркнул Нин Ичэнь. — Совсем башку отшибло? Это ещё глупее.

Чжоу Тун в досаде взъерошил шевелюру:

— Да я просто помочь хочу!

— Помогать надо с умом, а без плана мы там только на мясо пойдём. — Нин Ичэнь прищурился. — Так, дай подумать, дай подумать...

Внезапно его осенило:

— Слушай, здесь есть кухня?

— Кухня? — не понял Чжоу Тун. — Должна быть. А тебе зачем?

— Масло.

—... Масло? — Чжоу Тун на секунду завис, а потом его глаза округлились: — Хочешь сожрать её? В смысле... сжечь?

— Именно, — хищно ухмыльнулся Нин Ичэнь. — Эта дрянь мне всю душу вымотала, пора устроить ей прожарку.

— Тогда живо ищем! — Чжоу Тун вскочил на ноги.

***

Взбегая по лестнице к крыше, дядя Фань на ходу переломил захваченный бамбуковый шест об колено. Получились два щетинистых, заострённых кола. Зажав их в обеих руках, он с ноги вышиб дверь на крышу.

Пространство на открытом воздухе было пустым — Юй Чжоу нигде не проглядывался.

Стоило раз уступить в бою, как слабость подмяла под себя всё остальное. Юй Чжоу не умел драться и понятия не имел о приёмах контратаки. Человек-паук, пользуясь тем, что парень мёртвой хваткой вцепился в его лапу, рывком швырнул его в угол. Юй Чжоу рухнул прямо в тёмную щель между двумя массивными водонапорными баками.

Человек-паук не дал ему ни секунды на вздох. Задрав суставчатую лапу, он с маху нацелил её прямо в сердце парнишки. У Юй Чжоу сузились зрачки. Он выбросил руки вперёд, едва успев перехватить смертоносное остриё у самой груди. Заострённый кончик лишь слегка рванул ткань футболки. Но с каждым новым нажимом дыра становилась всё шире, обнажая белоснежную кожу над сердцем.

Сдёрнуть эту тонкую преграду — и под ней окажется сочное, алое, трепещущее сердце.

Вены на руках Юй Чжоу надулись от предельного напряжения, пальцы мелкой дрожью колотило. Он боялся даже выдохнуть: малейшая слабина — и всё кончено.

Глаза человека-паука, похожие на человеческие, провернулись в орбитах, ненадолго замерли, наливаясь лютой яростью. В следующее мгновение тварь глубоко вонзила задние лапы в бетон, навалилась всем телом, и зажатый в руках Юй Чжоу шип с влажным хрустом въелся в мякоть.

От вспышки дикой боли у Юй Чжоу потемнело в глазах. Пот застилал веки. Пальцы соскальзывали, он то судорожно сжимал хватку, то снова терял контроль. Каждая секунда слабости позволяла колу продвинуться глубже.

***

На втором этаже, за наглухо запертой дверью, мужчина внезапно распахнул глаза и вскинул голову к потолку, пытаясь разглядеть происходящее на крыше.

Он рвался выскочить наружу и разнести всё в клочья, но вокруг клубился густой, непроглядный чёрный туман. Вязкие нити тьмы опутывали руки и ноги, связывая по рукам и ногам. Этот мистический туман, словно невидимое лезвие, заживо резал его на куски, превращая процесс в медленную, изощрённую казнь. Кожа лопалась, истекая кровью, но уже через секунду раны затягивались — лишь для того, чтобы снова разверзнуться под лезвиями тьмы. Порез, заживление, порез, заживление... И так должно было продолжаться целых пять часов.

Пять часов расплаты за его регулярные нарушения правил.

Мужчина медленно прикрыл глаза.

«Ты не сможешь защищать его вечно», — прозвучало в его голове.

Когда он снова открыл глаза, бушевавшая в них дикая тревога улеглась, сменившись холодной решимостью.

На этот раз им придётся справляться самим.

***

Горячая кровь медленно струилась по груди. Тёмная, изматывающая боль лишала Юй Чжоу последних сил. Голова шла кругом, губы посинели, перед глазами плыли кровавые пятна...

И ровно в тот момент, когда остриё готово было пробить сердце, из-за баков выскочил дядя Фань.

Рявкнув во всё горло, чтобы отвлечь человека-паука, он с размаху вонзил обломок бамбука прямо в её выпуклые чёрные глаза. Пробив оболочку, остриё вошло глубоко внутрь... Раздался отвратительный хлюпающий звук, и из тела монстра брызнула густая, чёрно-зелёная вонючая жижа. Капая на бетон, она с шипением разъедала камень.

Юй Чжоу с трудом разомкнул веки и едва слышно прошептал:

— Дядя... Дядя Фань... Эта слизь ядовитая... осторожнее...

Получив ранение, тварь не только не ослабла, а напротив — взбесилась. Густая жёсткая щетина на её теле встала дыбом, заблестев под луной, точно миллионы стальных игл. Выглядело это жутко, но в глазах опытного полицейского Фаня это была лишь предсмертная судорога загнанного в угол преступника.

Угрожающе, да. Но это лишь вспышка перед неизбежной гибелью!

Жилы на руках дяди Фаня натянулись, он с треском выдернул застрявший бамбуковый кол и с силой всадил его прямо в грудную клетку паука.

В этот же миг тьму ночи разрезали два ярких всплеска пламени. На крышу, тяжело дыша, выскочили Чжоу Тун с двумя импровизированными факелами и Нин Ичэнь с огромной канистрой масла.

— Отличная работа, парни! — заорал дядя Фань. — Где раздобыли?

— Факелы — это скалки с тряпками! — запыхавшись, крикнул Чжоу Тун. — А масло...

Они выгребли из лавки фруктовщика все три канистры арахисового масла. Завтра хозяин явно спустит с них шкуру.

— Молодец, молодёжь! — похвалил дядя Фань. — Сейчас я её оттолкну, а вы сразу же жгите!

— Поняли! — в один голос отозвались ребята.

— Три!

— Два!

— Один!

Фань Чживэй рывком отбросил монстра в сторону и отскочил назад. Нин Ичэнь не раздумывая швырнул прямо в тварь канистру с маслом, а вслед за ней полетели факелы.

Вспыхнуло!

Рванул яркий столп огня, пахнуло тошнотворным гаром палёной плоти. Охваченный пламенем паук несколько раз конвульсивно дёрнулся, обмяк и скорчился в скрюченный, склизкий комок, быстро превращаясь в пепел среди языков ревущего пламени.

Чжоу Тун вцепился в плечо Нина Ичэня и от избытка чувств расплакался:

— Ы-ы-ы, мамочки, мы едва не сдохли...

— Отвали, — брезгливо фыркнул Нин Ичэнь. — Не смей сопли о меня вытирать, эта куртка двадцатку стоит!

— Да ты совсем страх потерял?! Кто тебя только что спас, неблагодарный?! — Чжоу Тун утёр лицо кулаком. — Забыл, что сам в мясной жиже валялся? Твоя двадцатка давно на свалке!

Держась рукой за пробитую грудь, к ним медленно подошёл Юй Чжоу. Парни тут же замолчали и бросились его подхватывать.

— Ты как? Живой? — встревоженно спросил Чжоу Тун.

— Живой... — тихо ответил Юй Чжоу. — Только надо... перевязать.

Голос его угасал с каждым словом. Едва договорив, он закрыл глаза и провалился в небытие.

***

Когда Юй Чжоу очнулся, Чжоу Тун аккуратно поил его водой из ложечки.

Увидев, что парень пришёл в себя, Чжоу Тун улыбнулся и отставил чашку:

— О, Юй Чжоу! А мы с тобой, похоже, судьбой связаны.

У Юй Чжоу ещё шумело в голове, и он не сразу уловил ход его мыслей:

— Это ещё почему?

Чжоу Тун прищурился:

— Ну сам посуди: ты дважды терял сознание, и оба раза, когда открывал глаза, рядом сидел я. Разве не судьба?

—...

Приподнявшись, Юй Чжоу допил остатки воды и спросил:

— Который час? Где дядя Фань и Нин Ичэнь?

— Уже полпервого. Ты вырубился всего полчаса назад, — Чжоу Тун кивнул на настенные часы. — Дядя Фань ушёл на кухню варить тебе кашу, а Нин Ичэнь моется... Кстати, этот индюк там уже полчаса плещется, он там не утонул?

Едва он закончил фразу, как дверь ванной с грохотом распахнулась. Вышел Нин Ичэнь, обёрнутый в одно лишь банное полотенце:

— Да иду я, иду, чё орать-то... О, Юй Чжоу! Ну ты как, живой?

Юй Чжоу слегка улыбнулся:

— Уже получше.

— Ну и отлично, — Нин Ичэнь покосился в сторону и как бы между прочим добавил: — Слушай, я тут с голодухи... в общем, схавал весь ананас. Ты же не против?

Юй Чжоу опешил.

«Нин Ичэнь тоже съел ананас?»

Если с ананасом действительно было что-то не так, справится ли он в одиночку сразу с тремя одержимыми?

— Не против, — сказал Юй Чжоу. — Дядя Фань всё равно кашу варит.

Оба присели на край кровати. Пережив жуть кровавой бойни, Чжоу Тун дёргался от каждого шуршания, удерживая остатки храбрости из последних сил. Теперь, когда опасности рядом не было, он нервно перебирал пальцы и косился на окно, весь сжавшись от незримого страха.

Он искренне не понимал: как Юй Чжоу и Нин Ичэнь умудряются сохранять такое сбивающее с толку хладнокровие?

Сглотнув слюну, Чжоу Тун тихо проговорил:

— Юй Чжоу... Расскажешь наконец, что за чертовщина вокруг происходит?

Юй Чжоу кивнул и не спеша пересказал всё: и про ночные приключения в метро с Янь Чжэном, и про встречу со старухой Не Яо, разъяснившей правила Мира внутри зеркала, и свои собственные догадки.

Пока он говорил, эмоции на лицах слушателей сменялись с калейдоскопической скоростью.

Чжоу Тун сначала подпирал щёку рукой, развалившись на стуле, будто слушал байки у костра. Но постепенно его глаза вылезали из орбит, выпрямленная спина вытягивалась, а ноги начинали мелко и неудержимо трястись. Чтобы унять дурацкую дрожь, он вцепился в свои колени так, что занемели плечи. К концу рассказа парень и вовсе окаменел.

Нин Ичэнь косо взглянул на него, сделал вид, будто чешет затылок, и прикрыл рукой еле сдерживаемую ухмылку.

Чжоу Туну было не до смеха. Он ухватил Юй Чжоу за рукав:

— Т-ты... То есть если мы не найдём выход, то реально сдохнем?!

Не успел Юй Чжоу вставить слово, как Нин Ичэнь фыркнул:

— А ты думал, всё это забавный сон?

— Да знаю я, что не сон!.. — буркнул Чжоу Тун.

Нин Ичэнь качнул головой и перевёл взгляд на Юй Чжоу:

— Ты упомянул, что в прошлый раз был с Янь Чжэном?

Чжоу Тун тоже опомнился:

— Чёрт... Неужели всю нашу комнату затащило сюда?

— Похоже на то, — вздохнул Юй Чжоу. — Но пока нашёл только вас двоих.

— Да за что нам всё это?! — впал в отчаяние Чжоу Тун. — Неужели эта городская легенда — правда?

Юй Чжоу навострил уши:

— Какая легенда?

— Про проклятую комнату в общаге, — удручённо объяснил Чжоу Тун. — Я на форуме Университета G читал... Мол, в нашей общаге есть комната, которую когда-то проклял сам дьявол, и каждого, кто туда заселится, ждут страшные беды. Сказка какая-то, я тогда посмеялся и закрыл вкладку. Знал бы, чем обойдётся — до слова бы вызубрил!

«Вряд ли бы это помогло», — подумал Юй Чжоу. Посты, реально затрагивающие Зеркало Аномалий, зачищались в мгновение ока. На студенческом форуме такое продержаться не могло.

— Ну почему именно я... — хныкал Чжоу Тун. — Я ведь только поступать приехал! Вся жизнь впереди была... Ы-ы-ы, не хочу умирать, мамочки-и-и...

Гнетущее уныние заполнило комнату. Юй Чжоу пару раз порывался успокоить его, но понимал, что любые утешения сейчас прозвучат фальшиво. Он только подбирал слова, как вдруг Нин Ичэнь сокрушённо вздохнул:

— И не говори. Я ведь даже не успел вступить в права наследства на свои миллиарды! И «ламборгини» только-только взял... Эх.

В отличие от искренней паники Чжоу Туна, скорбный тон Нина Ичэня был настолько наигранно-фальшивым, что резал слух.

Чжоу Тун вспыхнул:

— Тебе обязательно надо приплетать свою проклятую «ламборгини»?!

Нин Ичэнь показал ему язык:

— А тебе-то что? Моё право!

Чжоу Тун обиженно отвернулся, всем видом демонстрируя, что разговор окончен.

— Как бы то ни было, сейчас главное — выжить, — подвёл итог Юй Чжоу. Немного помолчав, он добавил: — И если появится шанс, я хочу докопаться до сути этого мира... а затем уничтожить его раз и навсегда.

Нин Ичэнь вскинул на него взгляд и медленно произнёс:

— Слишком многие сгинули в этой чёртовой дыре. С чего ты взял, что у тебя получится?

http://bllate.org/book/20468/5139400