Готовый перевод Strange Mirror Tales of Dorm 403 / Странные истории мистического зеркала из 403-й: Глава 1

Поступление в университет — всегда изрядная морока, особенно если этот самый вуз запрятан в лабиринте узких переулков с односторонним движением и полутора десятками глухих поворотов, где заблудится даже местный.

Сверившись в сотый раз с навигатором, Юй Чжоу добрый час плутал по закоулкам, пока наконец не втащил свой чемодан в распахнутые ворота Университета G. Там его багаж тут же подхватил какой-то чересчур услужливый старшекурсник и, махнув на прощание рукой, растворился в толпе прежде, чем Юй Чжоу успел открыть рот. К счастью, кампус оказался крошечным: обойти его по кругу можно было минут за пять. Спустя полминуты Юй Чжоу уже стоял перед синим шатром юридического факультета.

— Удостоверение личности, домовая книга и уведомление о зачислении, — с дежурной улыбкой отчеканила сидевшая за столом девушка.

Юй Чжоу протянул документы.

Старшекурсница взяла пластиковую карточку, глянула на имя, осеклась и торопливо развернула приказ о зачислении. Ткнув локтем соседку, она громким шепотом выдала:

— Глянь, это он! Правда приехал!

Конспирации в этом не было никакой: Юй Чжоу расслышал каждое слово. Поняв, что таиться бессмысленно, обе девушки уставились на него во все глаза, точно перед ними предстал невиданный реликтовый зверь.

Вторая без стеснения перехватила его удостоверение, повертела так и этак, поднесла к самым глазам и восхищенно присвистнула:

— Надо же... А в сети треплются, будто гении сплошь уроды.

— Да какой он гений, с его-то баллами — бог во плоти!

В соседней очереди успели оформить уже троих. Юй Чжоу мягко улыбнулся и, прижав кулак к губам, деликатно кашлянул.

Девушки опомнились. Быстро заполнив ведомость, одна из них выдвинула ящик стола и достала новенький ключ:

— Вот, держи. Общежитие C403. Смотри не потеряй.

— Большое спасибо, — Юй Чжоу принял ключ, но уходить не спешил: — Простите за нескромный вопрос... Вы случайно не знаете человека по имени Цзян Се? Он учится здесь, сейчас должен быть на четвертом курсе.

Студентки переглянулись.

— Не слышала о таком. Он с юрфака?

Юй Чжоу покачал головой, извинился и отошел. За спиной тут же зашептались:

— Вот и я о том же! С такими заоблачными баллами — и к нам...

— Говорят, когда списки вывесили, наш декан чуть от радости не спятил...

— Постой, его же в четыреста третью заселили? Там ведь вечно чертовщина какая-то творится.

— Да брось, гениев сам бог бережет.

Палатки факультетов выстроились по обе стороны тенистой аллеи. Пройдя еще немного, Юй Чжоу притормозил у шатра факультета искусств. За столом сидел парень, увлеченно склеивавший крошечный коллаж. Заметив тень, он вскинул голову:

— Привет. К нам, на факультет искусств?

Юй Чжоу вежливо улыбнулся:

— Нет, я только спросить... На вашем факультете нет четверокурсника по имени Цзян Се?

И снова мимо.

Впрочем, Юй Чжоу на чудо и не надеялся. До приезда он уже облазил весь студенческий форум Университета G, и поиск не выдал ничего. Теперь он лишь подтвердил очевидное.

Как бы там ни было, сейчас важнее всего было занять нижнюю полку. Юй Чжоу вздохнул и взбежал по ступеням на четвертый этаж.

Отыскав дверь с табличкой «403», он перешагнул порог. В комнате никого не было. Не мешкая, Юй Чжоу застолбил нижний ярус ближайшей кровати, спустился за чемоданом, брошенным на лестничной клетке, и взялся за уборку.

Нужно было вымыть пол и протереть деревянный настил. Юй Чжоу приподнял фанерный щит кровати — и остолбенел.

Вся обратная сторона доски была исчеркана косыми, неровными штрихами. Десятки, сотни иероглифов «чжэн» — традиционных знаков счета — покрывали старое дерево сплошным неровным слоем, отмеряя неизвестно сколько дней или лет.

Приглядевшись, Юй Чжоу понял, что эти черточки выстроены не случайно. Он провел пальцем по вырезанным линиям, соединяя общие контуры, и отпрянул: из бесчисленных мелких знаков складывался один огромный иероглиф.

«Смерть».

Юй Чжоу озадаченно склонил голову.

Глупая шутка прежнего жильца, решившего припугнуть первокурсников? Или чей-то разум помутился под гнетом курсовых, экзаменов и вечной зубрежки?

Впрочем, неважно. Куда важнее смыть вековую пыль и расстелить матрас.

Спустя два часа комната сияла чистотой. Закончив с уборкой, Юй Чжоу спустился в столовую, быстро пообедал, обошел компактный кампус и вернулся назад. В четыреста третьей по-прежнему царило безлюдье.

На заселение отвели два дня — неужели соседи явятся только завтра?

Проверив вещи, он обнаружил, что не хватает множества бытовых мелочей. Пришлось накинуть рюкзак и выйти в город. Этот филиал Университета G прятался в старом спальном квартале. Прямо у ворот шумела узкая улочка, забитая крошечными харчевнями, пельменными и лапшичными, переплетавшимися с проходами к продуктовому рынку и обветшалым жилым домам.

Лавок вокруг хватало, но нужного товара в них не нашлось. Сверившись с подсказками электронного гида, Юй Чжоу дошел до ближайшей станции метро.

Пятая линия, семь остановок — и он вышел в самом сердце города, среди сверкающих высоток Чжуцзян Нью Тауна.

Юй Чжоу наугад нырнул в первый попавшийся торговый центр, но народу там оказалось не меньше, чем у студенческих ворот. К кассам змеились бесконечные очереди. Когда он наконец расплатился и вышел на улицу, город уже накрыли плотные сумерки.

Сжимая в обеих руках по тяжелому пакету, он с трудом вытащил из кармана телефон, взглянул на часы и замер: комендантский час в общежитии уже наступил, а в метро вот-вот должен был пройти последний состав!

Юй Чжоу со всех ног бросился к спуску в подземку.

Внизу станция тонула во мраке. Там царило глухое безмолвие, точно в черной пасти горной пещеры, где притаилось чудовище-людоед. Опоздавшие пассажиры, наткнувшись на темноту, разочарованно разворачивались и спешили к выходу, надеясь поймать такси. Не сбавляя шага, Юй Чжоу перехватил оба пакета левой рукой и на ходу разблокировал телефон, готовясь приложить экран к сканеру турникета.

Трубка внезапно задрожала от входящего вызова.

— Да, мам.

Из динамика раздался усталый голос:

— Чжоу-Чжоу, ты уже в общежитии? Мама только освободилась, совсем закрутилась на работе, чуть не забыла набрать...

— Да, уже все разложил, постель застелил. Не переживай.

— Я не переживаю, просто... — женщина запнулась, ее голос стал тише и мягче: — Сегодня звонили из еще одной школы. Предлагают повторный год: обучение и жилье бесплатно, да еще и премию обещают — пятьсот тысяч юаней. Сынок, давай пересдашь экзамены? Поступишь в приличный университет, а?..

Юй Чжоу перевел дух и спокойно, без колебаний перебил:

— Мама, ты прекрасно знаешь: сколько бы баллов я ни набрал, я все равно пошел бы только сюда. Пришлось бы выбирать снова — поступил бы точно так же.

Сдерживаемое раздражение на том конце провода наконец выплеснулось наружу:

— Да почему?! С твоими результатами тебя оторвали бы с руками в столичном Бэйда! Что они тебе пообещали в этом захолустном «G»? Или в тебя бес вселился?! Говорю тебе, нашей семье не нужны их подачки, у нас есть деньги! Ты...

— Странно... Почему не сканируется? — пробормотал Юй Чжоу, чуть отведя телефон от уха.

Мать продолжала возмущенно отчитывать его, а створки турникета упорно оставались на замке. Индикатор над ним исправно светился зеленым, разрешая проход, но аппарат словно завис намертво: как Юй Чжоу ни вертел экран с кодом, система не реагировала.

Краем глаза он уловил холодный отблеск. Обернувшись, Юй Чжоу с удивлением заметил, что на массивной бетонной колонне позади него закреплено огромное зеркало.

Зеркало посреди вестибюля метро?

Довольно странная прихоть проектировщиков.

В полумраке стекло отражало лишь неясный силуэт. Юй Чжоу мимоходом поправил растрепавшиеся волосы и вернул телефон к уху. Мать все так же без умолку твердила о потерянных перспективах Бэйда и уговаривала забрать документы. Послушав ее еще немного, он дождался паузы и мягко произнес:

— Мам, я ведь уже говорил. Я приехал сюда, чтобы найти человека.

Женщина вспыхнула еще яростнее:

— Хватит морочить мне голову этой нелепой сказкой! Какой еще Цзян Се? Я в жизни не слышала этого имени!

— Да как ты можешь не помнить?! — Юй Чжоу устало вздохнул; ему до смерти надоело доказывать очевидное. — Он жил в соседней квартире! В детстве он учил меня рисовать! Неужели ты напрочь забыла?

— Никаких соседей я не знаю! — отрезала она на повышенных тонах. — Кем бы он ни был, он не стоит твоего будущего! Раз уж тебе так приспичило оставаться в этой помойке — выкручивайся сам! Больше я тебе ни гроша не пришлю, живи как знаешь!

В трубке зазвучали короткие гудки.

Юй Чжоу опустил руку.

Несколько секунд он молча смотрел на экран с балансом счета, и сердце неприятно кольнуло.

За сегодняшний вечер улетело больше трехсот юаней. Теперь придется экономить на всем.

Он снова вызвал платежный код, намереваясь предпринять еще одну попытку, но дисплей внезапно погас.

Шуршание полиэтиленовых пакетов нарушило тишину — по мертвому холлу пронесся порыв сквозняка, пахнущий сыростью и холодным железом. Юй Чжоу обернулся. Из темноты перехода неспешно выступал чей-то силуэт.

Незнакомец был строен и высок. На нем ладно сидела строгая форменная куртка, на ногах блестели начищенные кожаные сапоги, а голову венчала форменная фуражка. Судя по одежде — кондуктор или дежурный по станции.

«Раз есть сотрудник, проблема решена!»

Юй Чжоу с облегчением поспешил к нему, на ходу объясняя, что турникет наотрез отказывается считывать билет.

Подойдя ближе, он с изумлением понял, насколько этот служащий огромен. Юй Чжоу едва доставал макушкой до его подбородка, а чтобы разглядеть лицо под козырьком, пришлось бы тянуться на цыпочках.

Взгляд зацепил породистые, точеные черты: прямой нос, хищную линию челюсти и тонкие губы, изогнутые в легкой полуулыбке — небрежной, насмешливой и неуловимо дерзкой. Даже не видя глаз, скрытых глубокой тенью, можно было с уверенностью сказать: мужчина был дьявольски красив.

Ответа не последовало. В повисшей тишине Юй Чжоу смущенно потер кончик носа и крепче сжал ручки пакетов:

— Э-э... прошу прощения. Если прохода нет, я могу...

— Это последний поезд. Точно поедешь?

Низкий, бархатный голос прокатился сверху вниз, точно глухой раскат далекого грома. По спине Юй Чжоу мгновенно пробежал холодок, заставив кожу покрыться мурашками.

— Поеду, — выдохнул он.

Мужчина молча развернулся и зашагал вглубь полутемного зала. Поняв, что его ведут к платформе, Юй Чжоу торопливо припустил следом.

Сделав десяток шагов, он с нарастающей тревогой огляделся. На станции определенно творилось нечто странное. В громадном вестибюле не горело ни одной лампы — светились лишь контрольные рамки досмотровых аппаратов. И на каждой несущей колонне, куда ни погляди, красовались громадные ростовые зеркала. Словно здесь нарочно добивались того, чтобы пассажиры на каждом шагу натыкались на собственные отражения.

Днем Юй Чжоу не обратил на это внимания, но теперь по спине поползли мурашки. Он ведь выходил на этой же станции всего несколько часов назад... Разве тогда на колоннах висели зеркала?

Четкий, размеренный стук сапог провожатого внезапно оборвался. Впереди показался узкий спуск замершего эскалатора; внизу изогнутый край платформы заливал мертвенный белый свет.

Юй Чжоу остановился и оглянулся по сторонам.

Никого. Кондуктор исчез, словно растворившись в воздухе.

Спустившись по неподвижным ступеням, он увидел, как за темными стеклами защитных створок плавно тормозит последний состав. Раздвижные двери вагона бесшумно разошлись. Внутри было пусто и ослепительно светло; после мрака вестибюля Юй Чжоу болезненно сощурился, привыкая к рези в глазах.

Пристроив пакеты возле поручня, он уловил негромкий храп. На длинном диване напротив, раскинувшись во весь рост, крепко спал полноватый парень в канареечно-желтой толстовке и оливковых спортивных штанах. Рядом высился увесистый дорожный чемодан, на который спящий без стеснения водрузил ноги в кроссовках. Судя по всему, такой же первокурсник, запоздавший с заселением.

До общежития оставалось те же семь станций. Юй Чжоу вытащил телефон, намереваясь скоротать путь за чтением новеллы, но экран упорно оставался черным и мерзлым, словно система безнадежно повисла.

«Что за чертовщина, села батарея? Да нет же, во время звонка зарядки было полно. Кстати, о звонке...»

Юй Чжоу вздохнул, убрал бесполезный кирпичик в карман и достал другую вещь.

Старинные карманные часы на цепочке. Крышка была украшена тонкой серебряной гравировкой, а снизу покачивался брелок — крошечный металлический Дораэмон, сложивший лапки в приветственном поклоне. Нажав на кнопку, Юй Чжоу открыл циферблат. Винтажные медные стрелки с налетом патины застыли над темными арабскими цифрами, а под защитным стеклом виднелась маленькая круглая фотография. Двое мальчишек, прижавшись щека к щеке, счастливо скалились в объектив, как законченные дуралеи.

Он провел подушечкой большого пальца по гладкому стеклу, не отрывая взгляда от этих лиц.

Никто его не помнит.

Почему весь мир забыл о его существовании?

Мысли грозили утянуть в вязкую тоску, из которой трудно выбраться. Юй Чжоу тряхнул головой, торопливо захлопнул часы и спрятал их во внутренний карман куртки.

Взгляд скользнул к темному окну напротив — и замер.

На оконном стекле проступало человеческое лицо.

Точнее, верхняя половина туловища. Она выглядела как иссохший, желтушный пласт человеческой кожи, небрежно прилепленный к стеклу дрянным клеем. Юй Чжоу зажмурился и проморгался, но жуткий силуэт никуда не делся. Он перевел взгляд на спящего толстяка: мерзкая кожаная тень висела ровно над его головой.

Нахмурившись, Юй Чжоу обернулся к стеклу за своей спиной — и похолодел, встретившись с парой совершенно белых, лишенных зрачков глаз.

Сморщенное, потрескавшееся лицо пялилось в упор. Тонкие пепельные губы медленно, судорожно растягивались в уродливой гримасе. Юй Чжоу осторожно прикоснулся к окну: поверхность была идеально гладкой и прохладной. Неужели рисунок запаян внутри стеклопакета?

«Неужели в здешнем метро теперь такая мода на авангард?»

Стоило ему отдернуть руку, как кожаная тень словно обрадовалась: ее рот разорвался в жутком оскале до самых ушей. Юй Чжоу сделал шаг в сторону — тень бесшумно поплыла следом по стеклу. Отступил назад — она синхронно повторила движение.

Похоже, эта дрянь действительно была персональной.

Никогда прежде не встречавший столь пугающих технологий, Юй Чжоу из любопытства вновь протянул руку к окну. Но стоило кончикам пальцев приблизиться к стеклу, как тишину вагона разрезал резкий окрик:

— Жить надоело?! Какого черта лапаешь все подряд в таком месте?!

Из межвагонного перехода торопливо вышли трое. Окликнувший его мужчина в очках в черной оправе и клетчатой рубашке держался настороженно и деловито. Рядом с ним семенил тощий, невзрачный паренек, чьи крысиные глазки беспокойно бегали, оценивающе перескакивая с Юй Чжоу на спящего толстяка. Третьей была девушка в кричащем клубном мини-платье, с ярко накрашенными губами. От нее так разило резкими удушливыми духами, что Юй Чжоу едва не чихнул. Дрожа от страха, она обеими руками цеплялась за рукав очкарика, но в ее позе не читалось никакой романтики — лишь животный ужас и отчаянная потребность держаться за поводыря.

Юй Чжоу покосился на окно за их спинами.

Так и есть: за троицей по стеклу беззвучно скользила целая стайка иссохших кожаных теней.

— Поди растолкай его, — очкарик мотнул головой в сторону спящего парня.

Тощий подобострастно закивал, подскочил к скамье и принялся изо всех сил трясти толстяка за плечо.

Тот почесал кончик носа и, протяжно зевнув, пробормотал:

— Мы уже приехали?..

Мужчина в очках едко усмехнулся:

— Приехали, как же. Сдохнешь прямо здесь — и глазом моргнуть не успеешь.

Девушка робко вскинула заплаканное лицо, но, наткнувшись взглядом на распластанные по стеклу хари, вздрогнула и всхлипнула:

— Б-брат Линь... Ты ведь правда не шутил? Мы все умрем, да?..

Ее сорванный голос выдавал долгую истерику. Судя по всему, этот вопрос она задавала уже далеко не в первый раз. Мужчина, явно уставший от ее причитаний, не стал отвечать и лишь бросил сухо:

— Пятеро. Слишком мало. Еще не началось.

«Мало кого? И что должно начаться?»

Лишь в этот миг Юй Чжоу сообразил: с тех пор как он сел в вагон, прошло по меньшей мере пятнадцать минут, а поезд до сих пор не сдвинулся с места.

Внутри шевельнулось дурное предчувствие: он угодил в переплет, масштабы которого пока даже не мог вообразить.

Троица опустилась на свободные сиденья. Вскоре двери вагона вновь дрогнули, впуская рослого парня в баскетбольной форме с мячом под мышкой. Окинув вагон беглым взглядом, он плюхнулся на первое попавшееся место, достал из шуршащего пакета «Макдоналдса» большой стакан колы и попытался открыть крышку. Пальцы соскользнули: стакан с глухим стуком шлепнулся на пол, и темная шипящая жижа растеклась по полу, устремившись прямо к кроссовкам Юй Чжоу. Парень в спортивной форме виновато осклабился, пробормотал извинения и торопливо вытряхнул из пакета пару жалких бумажных салфеток.

Юй Чжоу смотрел мимо него. Он видел совершенно отчетливо: стоило баскетболисту переступить порог вагона, как на окне за его спиной тут же расплылась очередная кожаная тень.

Следом торопливо зашли еще несколько запоздалых пассажиров. Наконец по вагону прокатился протяжный перезвон зуммера, автоматические двери с тяжелым лязгом сомкнулись, и поезд плавно тронулся, унося их в черную утробу тоннеля.

http://bllate.org/book/20468/4786754