Готовый перевод The 27 Club / Клуб 27: Городские легенды: Глава 32

Минувший год выдался сумбурным, полным тревог и суеты. На Новый 2013 год по лунному календарю Цзянь Няньбо решил не возвращаться в родной Синьчэн.

Родителям он назвал привычный предлог: «Нужно поднажать, работаю над диссертацией».

Няньбо с детства рос парнем честным и прямым, для которого один — это один, а два — это два. Он отродясь не лгал матери с отцом. Однако в жизни, видно, действует свой закон сохранения: стоит сдержанности дать слабину, как мелкая недоговорка обернётся грандиозным обманом. Вот и родители, искренне веря, что сын усердно грызёт гранит науки, до сих пор понятия не имели, что тот давно бросил аспирантуру и, ступив по стопам отца, открыл собственную лапшичную.

Образ преуспевающего доктора наук в глазах родителей стоял незыблемо, и Цзянь Няньбо до смерти боялся оговориться. В конце концов, ложь подобна модной одежонке из сомнительного бутика: внешне выглядит броско и пышно, да скроена на живую. Стоит потянуть за одну ниточку, и от прежней красоты не останется и следа.

К тому же останься он дома на праздники, Лэ Гань вынужден был бы коротать дни в одиночестве.

Большинство торговцев на улице Гуанвань закрыли лавки на новогодние каникулы и разъехались по домам. Цзянь Няньбо, напротив, выставил у входа грифельную доску с лаконичной надписью:

[В праздничные дни работаем без выходных]

И не прогадал: покупателей навалило едва ли не больше, чем обычно.

Узнав об этом, Цзян Сяобо лишь ахнул:

— Эх, Цзянь, в тебе пропадает настоящий капиталист!

Есть деньги или нет, а праздник отменять нельзя. Выручку за праздничные дни Няньбо в общую кассу вносить не стал — по собственной воле принарядил Лэ Ганя в пару новеньких нарядов и даже отвёз его в пятизвёздочный отель «Мариотт» возле площади Гуанвань, чтобы побаловать шведским столом.

Видя перед собой неисчерпаемое изобилие яств, Лэ Гань от счастья сощурился и засиял до ушей.

Расплатившись, Цзянь Няньбо сделал вид, будто хочет присмотреть для заведения новый надёжный компьютер, и дважды упорно обошёл салон «Apple».

Наверное, в мире бессмертных тоже праздновали Новый год: Бессмертный Кисть так и не показался в Цзянчэне.

Радость вечно скоротечна, а разочарование — увы, обычное дело. Если задрать планку ожиданий слишком высоко, падать потом до слёз больно.

Он не стал ничего говорить.

На седьмой день первого месяца, в первый рабочий день после каникул, Цзянь Няньбо прикинул сроки. Сегодня должен был прийти Брат Сань с очередным отчётом по доходам, а заодно принести свежие новости о строительстве третьего филиала «Лэганьмянь».

Когда спал дневной наплыв посетителей, Няньбо, зная, что Лэ Гань недолюбливает Брата Саня, под благовидным предлогом отослал парня по делам. Сам же присел за стойку и стал щёлкать клавишами калькулятора, сводя дневную выручку в ожидании добрых вестей.

Весенний холод, надвигается снег. Небо затянуло тяжёлыми чёрными тучами. В помещении стемнело, и Няньбо встал щёлкнуть выключателем.

Свет озарил зал, и в ту же секунду у порога раздались шаги.

Цзянь Няньбо мгновенно насторожился. Брат Сань был худым, шаг имел лёгкий, сбивчивый и суетливый. Шаги же за дверью звучали грузно, чеканно и мерно — и двигался явно не один человек.

— Скажите, господин Цзянь Няньбо у себя?

Вошедших было двое. Одинаково строгие, в сине-чёрной полицейской форме и фуражках.

Цзянь Няньбо растерялся:

— Я Цзянь Няньбо. А вы?..

Один из офицеров достал диктофон и постановление на обыск. Его голос и лицо выражали холодное бесстрашие:

— Отдел по расследованию экономических преступлений УВД города Цзянчэн, офицер Шэнь Сюнь. А это мой коллега, офицер Янь Чжао.

Слова «отдел экономических преступлений» тяжёлой тенью легли на душу Няньбо, в точности как хмурое небо за окном.

Как бы гладко ни шла торговля в последние месяцы, Цзянь Няньбо успел получить свою порцию жизненных уроков. Из наивного научного сухаря он постепенно превращался в сметливого лавочника. Он тут же достал с полки две бутылки холодного грушевого напитка:

— Простите, чаю заварить не успел. Угощайтесь хотя бы этим. У меня всё по закону: разрешения на руках, налоги плачу вовремя, торгую честно...

Офицер Шэнь убрал удостоверение, к напитку не прикоснулся, но ответил вежливо:

— Наш визит действительно связан с вашим заведением, господин Цзянь. Но не волнуйтесь, это лишь опрос. Рассчитываем на ваше содействие.

— Опрос?.. — Цзянь Няньбо неловко поставил бутылки на стол.

В его голове вихрем пронеслись мысли. Он ведь законопослушный гражданин! Единственное, что хоть как-то могло привлечь внимание органов — это Лэ Гань. Дух-оборотень, свалившийся с небес, не имеющий ни документов, ни прописки.

Серебряные кокарды на фуражках блеснули на свету, и Няньбо болезненно зажмурился. Руки его мелкой дрожью затряслись.

— Товарищи полицейские, вы только послушайте! Дело в том, что у нас тут работает один... — начал он, теряя контроль над собой.

Офицер Шэнь мягко, но решительно прервал его:

— Господин Цзянь, скажите, знакомы ли вы с гражданином по имени Цзя Янь и связывали ли вас с ним деловые отношения?

Полиция пришла не за малым духом! Цзянь Няньбо выдохнул и, не задумываясь, переспросил:

— Цзя Янь?

И лишь секунду спустя до него дошло. В памяти всплыло настоящее имя Брата Саня. Сердце сжала нехорошая догадка:

— Брат Сань?! А что случилось?

— Цзя Янь подозревается в серии мошенничеств с франшизами и в настоящий момент задержан в уголовном порядке, — ровным тоном произнёс офицер Шэнь. — По данным нашего расследования, вы проходите по делу как потерпевший. Мы прибыли, чтобы собрать сведения о его связях и оценить нанесённый вашему заведению ущерб.

Перед глазами Цзянь Няньбо вспыхнули белые мушки. Он закусил побледневшую губу:

— Брат Сань... То есть Цзя Янь — наш франчайзи. Он уже открыл одну лапшичную на улице Эрци, торговля там шла на ура. А буквально на днях мы обсуждали открытие третьего филиала на Цзянчэнцзе...

Офицер Шэнь кивнул:

— В этом и заключается его схема. Его жертвы — такие, как вы: молодые, неопытные индивидуальные предприниматели. Цзя Янь уверял, будто франшиза приносит колоссальную прибыль, выплачивал небольшие суммы, чтобы усыпить бдительность, а когда входил в полное доверие — забирал крупные средства и исчезал.

Голос Цзянь Няньбо дрогнул:

— Не может быть... Он отдал мне двенадцать тысяч, а забрал пятнадцать. Разница всего в пару тысяч! Он же сам почти ничего не нажил! Зачем ему это?

— Именно потому, что суммы казались небольшими, вы ничего и не заподозрили, — сочувственно посмотрел на него второй полицейский, офицер Янь. — Цзя Янь действовал с размахом по всему городу. Потерпевших лавочников вроде вас — около тысячи человек. По капле набежали миллионы. Сумма ущерба перевалила за десять миллионов юаней. Это наше самое крупное дело с начала года.

— А... а деньги вернуть удастся? — Цзянь Няньбо едва удерживался на ногах, хватаясь за последнюю соломинку.

Но откуда взяться соломинке в груде пепла?

Офицер Янь вздохнул, глядя на растерянного юношу:

— Мы сделаем всё возможное. Но вам лучше готовиться к худшему.

Колени Цзянь Няньбо подогнулись, и он грузно осел на край стола.

Бутылочки с соусом и уксусом со звоном полетели на пол, заливая доски тёмными лужами.

— Брат! — воскликнул только что вошедший Лэ Гань и ринулся вперёд, подхватывая его.

***

Проводив полицейских, Цзянь Няньбо окончательно лишился сил. Лицо его побледнело, на лбу выступил холодный пот. Лэ Гань с трудом дотащил его до стула и усадил.

На самом деле Лэ Гань ещё у входа заметил полицейских и, видя, как взволнован Няньбо, замер в стороне, вслушиваясь в разговор.

Поняв, что произошло, малый дух молча вытер пол и поставил кипятиться чайник.

Налив горячей воды в одноразовый стаканчик, он поднёс его к Цзянь Няньбо и тихо проговорил:

— Выпей водички.

Стакан обжигал пальцы. Вспышка боли вернула Няньбо к реальности. Он попытался выдавить подобие улыбки.

Лэ Гань впервые в жизни понял, что значит «улыбается так, будто плачет». Он осторожно забрал стакан из рук Няньбо:

— О чём ты думаешь?

Все деньги, заработанные за эти месяцы, пошли прахом. Шаг вперёд — разорение, шаг назад — крах всех трудов.

В такой момент и слёзы пролить не грех.

Цзянь Няньбо вытер уголки глаз. Голос его от долгого молчания охрип:

— Ни о чём.

Но уже через секунду не удержался и тихо заговорил:

— Думаю о параллельных мирах.

Слеза непроизвольно скатилась по щеке и упала на рукав Лэ Ганя, оставив тёмное пятнышко.

На Лэ Гане была надета дорогая пуховая куртка — та самая, за тысячу с лишним юаней, которую Няньбо купил ему к Новому году и которой тот так дорожил.

— А что такое параллельный мир? — попытался разрядить обстановку Лэ Гань. — Это как Барьер пиалы?

Цзянь Няньбо шмыгнул раскрасневшимся носом и потёр лоб:

— Не совсем. Параллельные миры живут в нашей голове. В том мире я всё так же спокойно учусь в аспирантуре, ты живёшь в своём барьере, мы никогда не встречались... Я успешно защищаю диссертацию, получаю место в университете и тихо проживаю свою жизнь.

Лэ Гань на мгновение замер, неуверенно приоткрыв рот:

— Но... мы ведь уже встретились.

— А есть и другой мир. В нём ты — единственная переменная, — горько усмехнулся Няньбо. — Мы встретились, я бросил учёбу и открыл эту лапшичную. Послушал твоего совета, согласился на сотрудничество с приложением «Ты голоден?», заработал кучу денег и помог тебе вернуть духовные техники... Не надо было мне колебаться. Чем больше сомневаешься, тем больше разветвлений. Я... я так жалею...

Он говорил всё тише, словно сам с собой:

— Зачем я только всё это тебе рассказываю? — Цзянь Няньбо шмыгнул носом и погладил Лэ Ганя по щеке. — Ты ведь всё равно не поймёшь.

После такого удара какая уж тут торговля. Цзянь Няньбо сидел в пустом зале, словно оглушённый.

Всего за пару часов Лэ Гань словно повзрослел на несколько лет, взяв на себя бремя хозяина «Лэганьмянь». Он сам запер лавку, усадил Цзянь Няньбо на электроскутер «BMW» и отвёз домой.

Хоть на улице ещё не стемнело, отчаяние и усталость сморили Няньбо. Едва оказавшись на кровати, он крепко обнял Лэ Ганя и, пробормотав несколько раз «побудь со мной», погрузился в тяжёлый сон.

Слыша его мерное дыхание, Лэ Гань осторожно высвободил руку и поднялся.

Комната в съёмной квартире — ободранные стены с пятнами сырости, стопки учебников у постели, мерные колбы да мензурки... Вдруг всё это поплыло и размылось перед его глазами.

Он потёр лицо, убеждаясь, что он настоящий.

Но почему тогда всё происходящее кажется лишь сонным мороком?

В квартире стояла звенящая тишина и холод. Лэ Гань накинул пуховик и решил выйти на воздух, чтобы перевести дух.

Едва он отворил дверь, как увидел парня в широких джинсах и оверсайз-худи с капюшоном.

В полутёмном коридоре юноша стоял спиной к свету, лица в тени не разглядеть; только пышные волосы задорно вздрагивали от сквозняка.

— Маленький дух Горячей сухой лапши, помнишь меня? — Парень сдёрнул капюшон и поправил прядь на лбу.

Лэ Гань отступил на полшага:

—?

— И Чжи, мы ведь встречались, — юноша поднял руку, покачивая зажатым в пальцах пластиковым пакетом. — В «Цифровом салоне 27».

Лэ Гань присмотрелся: в пакете стояли два стаканчика с чайным напитком и шариками тапиоки.

Воспоминания мгновенно хлынули потоком. Губы его задрожали:

— Вы...

Парень улыбнулся:

— Вспомнил? А я слышал, вы мне даже прозвище дали — Бессмертный Кисть?

Лэ Гань оторопел, не зная, то ли падать на колени, то ли кланяться.

В итоге от растерянности он сложил руки перед грудью в столь нелепой попытке изобразить почтенный поклон, что стал похож на сумоиста перед схваткой.

— Бес... Бессмертный! Как вы... почему вы здесь?

— Да всё из-за Повелителя... Эх, ладно, проехали, — И Чжи с треском проткнул трубочкой крышку стакана и протянул один Лэ Ганю. — Ты ведь хочешь вернуть свои духовные техники?

— Наверное... — после паузы выдавил Лэ Гань. Голос его звучал натянуто.

— Я ещё раз спрошу: ты действительно хочешь вернуть духовные техники? — И Чжи с наслаждением отпил через трубочку и зажмурился. — Ух, сладкий какой! Сначала отпей, потом отвечай.

Как ни крути, Лэ Гань никак не мог связать этого уличного парня в стиле хип-хоп с великим Бессмертным, обладающим невероятными чарами. Однако в его тоне проскальзывала незыблемая властность, заставлявшая невольно трепетать.

Лэ Гань сжал стакан и пробормотал:

— Хочу. Но у меня нет денег.

И Чжи с громким хрустом разжевал шарик тапиоки:

— А ещё до меня дошли слухи, будто вы болтаете, что я деру безумные деньги за Технику Возвращения Духа и вообще алчен до невозможности?

Лэ Гань только собрался отпить, но от этих слов замахал головой как безумный:

— Нет-нет-нет, что вы!

— Это всё тот мелкий дух пицю, вечно болтает без умолку. Вот сплетни и разнеслись, — И Чжи со вздохом покачал головой. — Я как-то спас одного пицю, помог ему восстановить силы. Тот в благодарность отсыпал мне немного серебра. Да так, мелочь... тысяч сто лянов. Эх... давненько это было, уже и не помню точно. Они ведь, эти пицю, беднее некуда — только деньги и есть.

Сто... сто тысяч лянов?! И серебром?!

Рука Лэ Ганя дрогнула, чай чуть не выплеснулся на пол.

— Если ты хочешь вернуть духовные техники — или же окончательно уничтожить духовные техники и стать обычным человеком — мне от тебя никакой платы не нужно, — И Чжи сглотнул напиток и серьёзно посмотрел на парня. — Требуется лишь одно: следуй своему сердцу и не жалей о выборе.

Следовать своему сердцу — главная заповедь в постижении духовных искусств. Лэ Гань понимающе кивнул, но тут же уловил главное:

— Бессмертный, так Техника Возвращения Духа может сделать нас обычными смертными?

И Чжи пояснил:

— «Возвращение» в наименовании техники имеет двоякий смысл. Духовные техники можно вернуть, а можно и истребить без остатка. Вот только среди малых духов мало кто выбирает второй путь. Уничтожить результаты вековых трудов — решение не самое разумное. Что, Сестрица Мяньво тебе об этом не рассказывала?

Лэ Гань, уже занёсший трубочку ко рту, качнул головой.

И Чжи бросил быстрый взгляд в глубину комнаты, где на кровати всё ещё спал Цзянь Няньбо, сделал солидный глоток чая и прочистил горло:

— Что ж, расскажу тебе всё по порядку. Скажи-ка, малый дух... ты знаешь, почему на самом деле исчезли твои духовные техники?

http://bllate.org/book/20454/4723541