Готовый перевод The 27 Club / Клуб 27: Городские легенды: Глава 28

Цзянь Няньбо взглянул на календарь на экране компьютера. Что за день сегодня такой? С чего вдруг в лапшичную «Лэганьмянь» одна за другой заявляются столь необычные гости?

Пока он размышлял, девушка робко шагнула вперёд. Сжав пальцы в замок, она едва слышно пролепетала:

— Здравствуйте, босс Цзянь. Я... я — дух жареного пончика мяньво.

Ростом незнакомка не уступала Лэ Ганю. Круглоликая, с каштановым хвостом ниже плеч, придающим ей очаровательную детскую наивность, она говорила кротко и вежливо. За время работы в лапшичной Няньбо до тошноты устал от крикливых посетителей, поэтому тихие люди вызывали у него невольную симпатию.

Как и от Лэ Ганя, от её волос веяло особым ароматом. Принюхавшись, Цзянь Няньбо распознал знакомый дух жареного фритюра — обычное дело для утренних уличных лавок Цзянчэна.

— Не стоит так официально, — улыбнулся он. — Какое там «босс», зови просто братом Цзянем. Как тебя величать?

Тут же опомнившись, он добавил:

— Ах да, ты же, наверное, как и Лэ Гань, без имени...

— Брат Цзянь, меня зовут Ай Ю! — поспешно перебила девушка.

— Ай Ю? — Няньбо чуть не поперхнулся слюной. — Ты что, поклонница Чжоу Цзелуня? «Айё, неплохо!»

Девушка недоуменно нахмурилась.

Лэ Гань положил подбородок ей на плечо, с наслаждением впитывая аппетитный запах, и непрестанно подмигивал хозяину:

— Брат, хватит дразнить Сестрицу Мяньво. Её зовут Ай Ю: «Ай» — как в слове «любовь», а «Ю» — как в соевом масле... М-м-м...

Видя, как этот пройдоха фамильярничает с девушкой, да ещё и с упоением уткнулся носом в её волосы, Няньбо почувствовал, как в груди закипает глухое раздражение. Вся его показная вежливость мгновенно улетучилась.

— На улице потеплело, и ты опять возомнил себя хозяином жизни? — буркнул он. — Мусор выносил полчаса! Пошёл быстро к кассе, сводить счета!

Лэ Гань обиженно опустил уголки губ, пробормотал «Ну вот...» и шепнул девушке:

— Подожди меня секунду.

Но Ай Ю удержала его за руку и обратилась к Няньбо:

— Брат Цзянь, на самом деле я столкнулась с Лэ Ганем не случайно. Он так долго не появлялся, что я испугалась, не стряслась ли с ним беда. Целый месяц искала его по всему Цзянчэну, едва в Янцзы не бросилась от отчаяния, пока не набрела на улицу Гуанвань.

«А девушка-то преданная», — невольно подумал Няньбо, хотя внутри уколола странная... ревность.

Ай Ю набралась смелости и продолжила:

— Не ругай его за задержку. Он рассказал мне, как попал к тебе в приют. Я пришла сюда по делу: есть способ восстановить духовные техники Лэ Ганя!

Шедший к кассе Лэ Гань мгновенно развернулся:

— Что ты сказала?! Мои духовные техники можно восстановить? Как?

— Техника Возвращения Духа, Гуйлиньшу, — искренне глядя на него миндалевидными глазами, ответила Ай Ю. — Говорят, во всём мире бессмертных ею владеет лишь один человек.

— Кто? — в один голос спросили Няньбо и Лэ Гань.

— Бессмертный Цюхао.

— Это ещё кто такой? — спросил Цзянь Няньбо.

— Ну... Бессмертный Кисть.

«Кисть и есть кисть, к чему эти поэтические выкрутасы с "Цюхао"?» — мысленно фыркнул Няньбо. Духи в этом небесном мире явно любили нагнать туману.

— Ты знаешь этого Бессмертного? — повернулся он к Лэ Ганю.

Тот растерянно похлопал глазами и, смутившись, пояснил:

— Кхм... Я ведь мелкий дух, без чина и звания, в настоящих небесных чертогах отродясь не бывал.

— Понятно...

Няньбо лишь вздохнул. В мире духов, как и у людей: карьерная лестница, аттестация, чинопочитание и жесткая конкуренция.

Глядя на то, как Лэ Гань всё ещё не выпустил руку Ай Ю, Няньбо ощутил, как желчь подступает к самому горлу.

— Естественно! Пока некоторые бездельничают и думают только о еде да развлечениях, в небесные чертоги не попадешь!

— Ой-ой-ой, и кто бы говорил! Человек, который сам аспирантуру не закончил, а туда же — учить других! — Лэ Гань озорно высунул язык.

Няньбо поперхнулся. Маленький дух умел бить по самым больным местам.

— Ты посмотри на Ай Ю! — насупился Няньбо. — Девушка начитанная, эрудированная, знает про Гуйлиньшу! Она-то уж точно видела Бессмертного Кисть!

Их перепалка выглядела странно: вместо настоящей ссоры это походило на игривый флирт. Ай Ю перевела взгляд с одного на другого и вмешалась:

— Я его тоже не видела. Но могу попросить Брата Суна разузнать детали. По личным причинам я сама искала сведения о Гуйлиньшу, и именно Брат Сун обмолвился об этой технике. Брат Цзянь, ты не знаешь, а Брат Сун — это тысячелетняя сосна из храма Гуйюань. Его духовная сила куда выше нашей с Лэ Ганем. В Цзянчэне толпы народа ходят к нему молиться и бить челом.

Слова девушки были сказаны без задней мысли, но попали прямо в незаживающую рану Няньбо. Он вспомнил сломанный системный блок и с мрачным видом поглядел на бесполезный компьютер.

«Да уж, ваш Брат Сун тот ещё делец...»

— Брат Сун видел Бессмертного, — продолжала Ай Ю, с сочувствием глядя на Лэ Ганя. — Он сказал, что Техника Возвращения Духа требует колоссальных затрат сил. Спасая другого, бессмертный калечит себя, поэтому просто так помогать не станет.

Огонек надежды в глазах Лэ Ганя мгновенно угас.

Няньбо, которого допекло это шушуканье и держание за руки, чувствовал, как внутри всё закипает. Тем не менее он цепко схватил суть:

— Не станет помогать «просто так» — значит, есть условия.

Ай Ю сладко улыбнулась, отчего на её щеках выкатились ямочки:

— Сразу видно выпускника Цзянкэда! Смышлёный! Условие у Бессмертного одно — деньги. Брат Сун говорил, что Бессмертный Кисть невероятно красив, обожает изысканную еду и роскошные наряды. Деньгами сорит направо и налево, меняет причёски каждые два дня, а наряды — каждый день. Похоже, траты у него аховые, вот кошелек вечно и пуст. А когда в кармане пусто, любой закроет глаза на приличия и станет рвачом...

Они стояли так близко, что едва не касались друг друга щеками.

«Опять обнимашки с девчонкой?» — у Няньбо в горле будто застрял лимон, вымоченный в щелочи. Горько, кисло и тошно. Он откашлялся и рявкнул громко, словно артист Пекинской оперы:

— И сколько просит этот ваш Бессмертный?!

Ай Ю от неожиданности вздрогнула и отпрянула от Лэ Ганя. Поразмыслив немного, она тихо пробормотала:

— Не... не знаю точно. Но Брат Сун сказал, двести тысяч — это самый минимум. А если случай тяжелый...

Она сделала паузу и чеканно выделила три слова:

— Придётся доплатить.

***

После ухода Ай Ю вечерняя рутина в лапшичной изменилась. Не было привычной болтовни при подсчете выручки. Няньбо молчал, а Лэ Гань, понимая, что лезть со своими расспросами бесполезно, молча драил заведение: в одной руке швабра, в другой тряпка. Няньбо же замер перед монитором, уставившись на название приложения [Ты голоден?]. Тишину нарушал лишь шорох швабры по полу.

Няньбо не выдержал гнетущей атмосферы и вышел проветриться.

Когда он вернулся, Лэ Гань уже закончил уборку и сидел за компьютером, сводя счета. Воздух в комнате казался сгустившимся, тяжелый невидимый пресс сжимал брови Няньбо.

— Скажи, этот Бессмертный с его Гуйлиньшу... он настоящий? — спросил Няньбо, подходя ближе, чтобы разрядить обстановку. — Мне кажется, он обычный шарлатан, дорвавшийся до денег.

— Какое у него прошлое, я не знаю, — не отрывая взгляда от экрана, проговорил Лэ Гань. — Но раз Сестрица Мяньво так говорит, значит, всё правда. Ай Ю ко мне очень добра, она не станет врать.

Лучше бы он молчал! При упоминании имени «Ай Ю» у Няньбо свело челюсти.

— Ты ей так слепо веришь? Двести тысяч за день не соберёшь. Если только...

Он вспомнил про приложение [Ты голоден?], прикинул цифры и скрестил руки на груди:

— Если только не отправлять на тысячу порций больше каждый день в течение месяца. Или не продать лапшичную.

— Нет-нет! — Лэ Гань переключился на Excel, его пальцы стремительно порхали по клавиатуре. — Лапшичная — твоё детище, как её продавать? Я буду работать усерднее, деньги обязательно найдутся!

В его голосе звучала искренняя надежда, и от этого Няньбо стало ещё тоскливее.

Он хотел бы, чтобы Лэ Гань остался. Чтобы они и дальше вместе держали эту лапшичную — день за днем, сколько выйдет. Но если Лэ Гань действительно восстановит духовные техники и вернется в барьер пиалы, Няньбо заставит себя улыбнуться и попрощается.

«Вместе до конца или каждый своей дорогой? Быть или не быть?» — пройдя обучение до двадцати семи лет, Цзянь Няньбо только теперь понял: чем меньше выборов, тем сложнее задача.

— Брат, поешь сначала. На столе лежит лапша, я приготовил с любовью, — Лэ Гань потер ладонями усталые глаза. — Сегодня было много гостей, да и застряли мы немного... Подожди меня чуть-чуть.

Няньбо косо глянул на пакет с лапшой и раздражённо отрезал:

— Не хочу!

— Брат, ты чего? — тихо пробормотал Лэ Гань из-за закрытых ладонями глаз.

Заметив этот сомневающийся взгляд сквозь щелки между пальцами, Няньбо окончательно вышел из себя.

— Мало того что копаешься, так ещё и глупые ошибки делаешь! — Он ткнул пальцем в экран, заполненный сеткой Excel. — В функции SUBTOTAL аргумент 4 ищет максимальное значение, а суммирование — это 9! Ты считаешь суточную выручку или ищешь, какая красотка купила двадцать порций горячей лапши?!

Днем одна симпатичная девушка за раз забрала двадцать порций. Она была фанаткой внешности Лэ Ганя, каждый день приходила в лапшичную, покупала пару порций и перебрасывалась с ним парой слов. За месяц они успели свести знакомство.

Раньше Няньбо не придавал этому значения, но после «нежностей» Лэ Ганя и Ай Ю в его голове вспыхнул алый сигнал опасности.

— Невнимательный, ничего толком сделать не можешь! — сурово продолжал он. — Говорил, что хочешь заработать, а сам? Как ты с таким отношением соберёшь деньги, чтобы пойти к бессмертному восстановить духовные техники?

— Ой... Сейчас исправлю, — Лэ Гань заметно опешил, почувствовав резкую перемену в настроении хозяина.

Няньбо и сам понял, что перегнул палку от банальной ревности. Сбавив тон, но прожигая духа взглядом насквозь, он произнёс:

— Ладно. Иди помойся и стели постель. Я сам доделаю.

И добавил:

— Кстати, сегодня у тебя новое одеяло.

***

Одеяло, купленное Няньбо специально для Лэ Ганя, привезли утром, и оно целый день сушилось на солнце. Лэ Гань расстелил его на раскладной кровати, и комната наполнилась ароматом свежести и тепла.

Выйдя из душа в толстовке и спортивных штанах, Няньбо увидел в постели лохматую голову — Лэ Гань завернулся в новое одеяло, превратившись в плотный кокон.

Маленький дух горячей лапши закатался в одеяло, точь-и-точь как гигантский цзунцзы.

И этот «цзунцзы» хлопал глазами и искренне ухмылялся.

Подумав, что тот просто радуется обновке, Няньбо улыбнулся, дотёр волосы полотенцем и пошёл к шкафу за своей постелью.

— Брат... ты не мог бы подойти? — в голосе Лэ Ганя проскользнули дрожащие, нетерпеливые интонации.

Обычно Лэ Гань говорил звонко и высоко. Няньбо никогда не слышал у него такого низкого, приглушённого голоса. Он замер с одеялом в руках:

— М?

— Мне так холодно... — Лэ Гань чуть заметно постучал зубами.

— Да вроде не холодно сегодня... — Няньбо замешкался на пару секунд, затем подошёл к кровати, намереваясь тронуть его лоб. — Ты что, переутомился? Заболел?

Стоило ему протянуть руку, как мир перед глазами совершил кувырок.

Когда он пришёл в себя, то уже лежал под одеялом вместе с Лэ Ганем.

В полутьме под одеялом они оказались лицом к лицу. Поза была более чем двусмысленной.

Запястье Няньбо крепко сжимали пальцы Лэ Ганя.

Няньбо инстинктивно поднял вторую руку и коснулся гладкого плеча — на Лэ Гане не было одежды.

Опустив взгляд, он убедился: осязание его не обмануло.

Пальцы Няньбо онемели. Разум оставался ясным, но язык заплетался:

— Лэ Гань, ты... что ты задурил?..

Договорить он не успел. Влажное, тёплое прикосновение сместилось с его пальцев прямиком на губы.

Лицо Лэ Ганя оказалось слишком близко, размывая фокус. Няньбо слышал глухой стук собственного сердца. Он пытался шире открыть глаза, но видел лишь узкую полутёмную щель.

Но эта щель была переполнена ароматом цветов и меда. Сладость накрыла его с головой, а сквозь неё пробивался тонкий, едва уловимый дух кунжутного соуса.

Сопротивление угасло. Няньбо тихо опустил ладонь на лопатку Лэ Ганя.

Он целовал эту розу, впитывая струящийся мёд.

Сплетаясь губами и дыханием, Цзянь Няньбо думал: наверное, именно так ощущается дурманное зелье.

Ясный ум — и полное подчинение.

Прошло немало времени — быть может, мгновение, а может, целый век, — прежде чем Лэ Гань отстранился.

— Ты ведь спрашивал, чего я хочу? — Лэ Гань закусил губу, его руки всё ещё покоились на шее Няньбо. Кожа на его предплечьях вздрагивала от учащённой пульсации сонной артерии хозяина.

Лэ Гань прильнул к уху Няньбо и слегка прикусил хрящик раковины. Два алых лепестка румянца мгновенно распустились на мочке Няньбо.

Их разделяли считанные миллиметры, а дыхание Лэ Ганя благоухало, точно свежий цветочный нектар:

— Брат... Я хочу с тобой...

— Поцеловаться.

Эти слова просочились в самое ухо, и жар от мочки мгновенно перекинулся на веки Няньбо. Он затрепетал и закрыл глаза, давая головокружению полностью поглотить себя.

— Брат, я сегодня видел, как Ай Ю целовалась со своим любимым, — голосок Лэ Ганя звучал сладко, точь-и-точь мёд. — И я тоже захотел поцеловать тебя.

Щёки Няньбо горели, дыхание уже сбилось, но от этих слов он снова резко распахнул глаза:

— Так ты и эта Сестрица Мяньво...

Лэ Гань тихо рассмеялся и шепнул ему на ухо:

— Я всегда считал её родной сестрой. К тому же у Ай Ю есть тот, кого она любит. Угадай, почему её зовут Ай Ю?

Няньбо обомлел:

—?

— Возле Цзянчэнского университета есть заведение с завтраками. Тот, кого любит Ай Ю — хозяин этой лавки! Она говорила, масло для жарки мяньво у него особенно ароматное. Кстати, имя ей тоже хозяин придумал!

Попутно Лэ Гань не терял времени даром: его пальцы ухватили край толстовки Няньбо и потянули вверх.

Няньбо казалось, что он отлично скрывает свои чувства, но Лэ Гань раскусил его ревность на раз-два.

Ужасная неловкость.

Пока он пребывал в ступоре, тело словно парализовало. А когда опомнился, толстовка уже была полностью с него снята.

Двойная неловкость.

— Брат, я хочу целовать тебя. И хочу быть с тобой, — Лэ Гань не останавливался, но глаза его не отрывались от лица Няньбо. — Не сердись больше, хорошо? Даже если ты будешь сердиться, я ничего не могу с собой поделать... Не могу перестать любить тебя...

Спине и плечам стало холодно, и Няньбо не оставалось ничего другого, кроме как перевести взгляд на Лэ Ганя.

Ну как у одного человека может быть такое лицо?

Предельно наивное — и одновременно воплощающее само искушение.

http://bllate.org/book/20454/4698728