Готовый перевод Princess on Top / Принцесса — сверху: Глава 10

— Кхм... — Сюй Ванюнь поморщился и осторожно потёр затекшую шею.

Шедший рядом Сяо Ляньи тут же обернулся:

— Что с тобой?

Ныть в шее начало ещё на рассвете — слабая, едва ощутимая боль, словно он неудачно повернулся во сне. Сюй Ванюнь с озадаченным видом еще раз коснулся кожи и коротко ответил:

— Пустяки.

Шедший впереди Юй Хуайчжан обернулся и предупредил:

— Впереди покои моей младшей дочери. Напуганная до полусмерти, она совсем лишилась покоя и едва ли способна к связной беседе. Если она проявит неуважение, покорно прошу Ваше Высочество и Ваше Императорское Высочество не судить её строго.

Едва рассвело, принц Чан потребовал свидания с Юй Мяои. Цензору Юю ничего не оставалось, кроме как уступить и провести гостей в девичью обитель.

Сяо Вэньянь лишь небрежно издал носом короткий хрип. Сюй Ванюнь двигался следом. Они вошли в изящный, уединенный дворик. Среди аккуратных дорожек росли редкие диковинные цветы, но из-за отсутствия ухода за последние дни многие из них успели поблекнуть и увянуть.

Сяо Ляньи тихим, ласковым голосом шепнул Сюй Ванюню: «Смотри под ноги». Поднявшись по резному крыльцу, они остановились перед расписной дверью.

Дверь отворилась. Сюй Ванюнь увидел, как навстречу им в смятении выбежала служанка. Хотя утреннее солнце уже вовсю заливало двор светом, в самой комнате вопреки здравому смыслу горели десятки свечей. Едкий дым и восковой чад разом ударили в лицо, отчего перехватило дыхание.

— Что здесь происходит? — Цензор Юй нахмурился. — Зачем среди бела дня жечь столько свечей?

— Господин... — с запинкой пролепетала служанка. — Это... распоряжение второй барышни. Со дня той страшной ночи барышня до смерти боится темноты. Ей нужно, чтобы свечи горели даже днем, иначе... иначе у нее начинается...

Сяо Ляньи склонился к Сюй Ванюню и едва слышно прошептал:

— Судя по его виду, господин цензор понятия не имеет, в каком состоянии находится его собственная дочь.

— Какое непотребство! — строго оборвал служанку Юй Хуайчжан. — Немедленно потуши!

Перепуганная девушка покорно склонила голову. Покои Юй Мяои находились в глубине дома. Попросив принца Чана подождать в приемной, цензор вознамерился сам привести дочь.

— Господин Юй, я пойду с вами, — подал голос Сяо Ляньи.

Юй Хуайчжан замялся, но возражать не стал. Сяо Ляньи жестом велел Сюй Ванюню оставаться в зале.

Войдя во внутренние покои, они увидели полузадернутые, мятые пологи кровати. На постели, уткнувшись лицом в угол и обхватив голову руками, сжавшись в комок, лежала девушка. Она была страшно истощена, растрепана и прижималась к стене так, словно пыталась слиться с ней.

Юй Хуайчжан виновато взглянул на Сяо Ляньи, чуть склонил голову в знак извинения и отдернул полог:

— Мяо-эр? Это я. Отец пришел к тебе.

Услышав родной голос, девушка вздрогнула. Помявшись, она приоткрыла пол-лица, но едва встретилась взглядом с Сяо Ляньи, как задрожала еще сильнее и немедленно уткнулась обратно в подушки.

— К тебе пришли Второй принц и Четвертая принцесса. Мяо-эр, подними голову. Ну же, скажи отцу хоть слово, милая.

Но сколько он ни уговаривал, Юй Мяои продолжала сжиматься в комок, не проявляя ни малейшего желания повернуться. Видя её ужас, Сяо Ляньи уже собрался произнести несколько мягких, успокаивающих слов, как вдруг Юй Хуайчжан нахмурился и чеканно, со строгой угрозой произнес:

— Мяо-эр!

Девушка дрогнула всем телом.

— Не смей проявлять неуважение к венценосным особам! — сурово чеканя каждое слово, добавил цензор.

О суровых порядках в доме Юй Хуайчжана ходили слухи даже в императорском дворце. Заметив, как темнеет лицо хозяина дома, Сяо Ляньи хотел вмешаться, однако Юй Мяои, до боли впившись пальцами в собственное плечо, содрогаясь всем телом, принялась медленно подниматься.

— Мяои... приветствует Её Высочество принцессу...

— Не нужно этих церемоний, — Сяо Ляньи вовремя подхватил её под локоть, не дав отвесить земной поклон, и мягко добавил: — Все в порядке. Не бойся.

Лицо Юй Хуайчжана немного смягчилось. Подозвав стоящую неподалеку служанку, он уже более теплым тоном велел:

— Переодень ее и приведи в главную залу. Будь умницей, Мяо-эр, слушайся отца.

Пока девушка, не переставая дрожать, переодевалась, Сяо Ляньи ласково погладил её по спине. Под пальцами ощущались лишь острые, худые кости — нещадная худоба вызывала искреннюю жалость, а крупная дрожь не прекращалась ни на миг.

Когда они вернулись в главную залу, Юй Хуайчжан подал знак, и дочь, едва удерживаясь на ногах, отвесила глубокий поклон:

— Приветствую принца Чана. Желаю Вашему Высочеству доброго здравия.

— Оставь церемонии, садись, — отозвался Сяо Вэньянь. — Отвечай: что произошло в ту ночь?

Едва прозвучали эти слова, лицо Юй Мяои исказилось диким ужасом. Она судорожно вцепилась в подлокотники кресла, словно пыталась сжаться и исчезнуть прямо здесь.

Сяо Ляньи мягко коснулся ее руки:

— Не бойся, всё миновало. Рассказывай не спеша.

Девушка испуганно метнула взгляд на отца, судорожно сглотнула и, пытаясь совладать с подступающей паникой, заговорила:

— В тот день... мы с сестрой ходили на праздник искусств. Вернувшись, легли спать вместе. А потом... посреди ночи...

— Что произошло посреди ночи? — нажал Сяо Вэньянь.

Лицо Юй Мяои побелело, взгляд стал стеклянным, словно она снова оказалась в том кошмаре:

— Ночью... во сне... я услышала чужие голоса. Открыла глаза, а у кровати... стоит человек! В руке у него был огромный нож... он замахнулся на меня!

— Ты запомнила, как он выглядел? — поспешно спросил Сяо Ляньи.

Девушка отчаянно замотала головой:

— Не... не помню! Было слишком темно. Я видела только, что лицо его скрыто маской, а в руке... огромный нож, вот такой большущий! И он... одним ударом... мою сестру...

Слова прервались рыданиями, из широко распахнутых глаз хлынули слезы. Сяо Ляньи слегка погладил ее по плечу, тихо утешая:

— Не бойся, все позади. Вспомни, как именно выглядел этот нож?

— Он был... был...

Юй Мяои попыталась изобразить форму оружия руками. Сяо Ляньи, разобрав в ее хаотичных жестах знакомый силуэт, недоуменно нахмурился:

— Кухонный секач?

Ночной убийца, проникший в поместье цензора — и с кухонным секачом? Сюй Ванюню тут же вспомнился рассказ трактирного слуги из Башни Четырех Сезонов о неупокоенном духе, молящем о справедливости. В голове мелькнула догадка. Повернувшись к хозяину дома, Сюй Ванюнь спросил:

— Господин цензор, а что за история произошла тогда с Мясником Ли?

Сяо Вэньянь бросил быстрый взгляд на Сяо Ляньи и нахмурился:

— Что тебе известно?

Юй Хуайчжан тоже уставился на Сюй Ванюня. Увидев перед собой незнакомца в одежде слуги, он перевел недоуменный взгляд с принцессы на принца Чана, не спеша с ответом:

— Позвольте узнать, кто сей...

— Это мой личный слуга, — вмешался Сяо Ляньи. — Его слова — это мои слова. Господин Юй, говорите без утайки.

Юй Хуайчжан глубоко задумался. Заметив, что цензор словно с трудом вызывает из памяти прошлые события, Сяо Ляньи решил подтолкнуть его:

— Несколько лет назад вашу дочь ограбили и толкнули в воду. Нападавшим как раз и был тот самый Мясник Ли.

Сухое, иссушенное давними трудами лицо цензора исказилось отвращением:

— Ваше Императорское Высочество правы, теперь и я вспомнил. Действительно, много лет назад случилась такая беда. Однако преступник тот был настолько отпетым злодеем, что дело без промедления передали в Палату Далисы. Его казнили по всей строгости закона.

— И это все подробности?

— Именно так, — кивнул Юй Хуайчжан. — Но почему Ваше Высочество вдруг вспомнили о том низком человеке? Неужели вы полагаете, что то древнее дело связано с нынешним убийством?

— О прямой связи говорить пока рано, — мягко возразил Сяо Ляньи. — Но посудите сами: ночной убийца, выбравший в качестве оружия обычный кухонный секач... Вряд ли это простое совпадение.

Сюй Ванюнь молча и пристально всматривался в цензора. Все взгляды скрестились на Юй Хуайчжане. Тот на мгновение опешил:

— Неужели... Ваше Высочество подозревает старого слугу?

— Господин Юй преувеличивает, — ровным тоном произнес Сяо Вэньянь.

Губы принца выговорили вежливые слова, но взор оставался тяжелым и пристальным. Юй Хуайчжан тяжелейшим образом вздохнул:

— Все материалы того дела подшиты и хранятся в Палате Далисы. Мясник Ли не просто отобрал у моей дочери деньги, но и пытался утопить ее. Преступление совершилось средь бела дня на людной улице, свидетелей было созвано множество, а сам злодей давным-давно подписал признательные показания. Улики несомненны! Ваше Высочество, я потерял дитя... Неужели вы думаете, что я бы стал утаивать хоть какую-то мелочь, способную вывести на след убийцы?

Сяо Вэньянь медленно кивнул и снова повернулся к Юй Мяои:

— Продолжай.

Но девушка лишь беспомощно мотала головой, повторяя одни и те же бессвязные обрывки. Принц Чан вознамерился надавить расспросами, как вдруг Юй Мяои пронзительно закричала:

— А-а-а! Сгинь! Не подходи ко мне!

Безумный приступ накатил мгновенно: она принялась отчаянно махать руками, слепо разя воздух. В этой суматохе Сяо Ляньи получил несколько случайных ударов, и ему пришлось отступить.

Сжавшись на корточках в самый дальний угол, девушка обхватила голову руками и забилась в лихорадочном бреду:

— Не убивай меня... не убивай... пощади...

— У нее помрачение ума от страха, — тихо заметил Сюй Ванюнь.

Стало ясно, что разумного ответа от нее больше не добиться. Гостям оставалось лишь покинуть комнату. Уже у выхода Сяо Ляньи вновь бросил цензору:

— Господин Юй, неужели вам действительно больше нечего добавить?

Юй Хуайчжан остановился и поклонился с безупречной кротостью:

— Если у Вашего Высочества возникнут еще вопросы, справляйтесь у меня без стеснения. Я отвечу на всё, что знаю.

Когда цензор удалился, Сяо Вэньянь повернулся к принцессе:

— Откуда тебе вообще стало известно про Мясника Ли?

— Недавно во время обеда в трактире Линхэ случайно услышал судачество завсегдатаев, — плавным тоном ответил Сяо Ляньи. — Рассказывали путано и сбивчиво, но некоторые детали вызвали у меня сомнения, вот я и решил расспросить господина Юя.

— Выкладывай всё, что тебе известно.

Сяо Ляньи с сочной убедительностью преподнес историю, услышанную от слуги в Башне Четырех Сезонов, щедро приправив её выразительными подробностями. Сюй Ванюнь слушал его мягкий, певучий голос. Как только рассказ завершился, принц Чан мгновенно ухватил суть — точно так же, как и они сами:

— Казнили всего через два дня?

— Вот и я поразилась, — ласково проворковал Сяо Ляньи. — По законам нашей империи полагается трехкратное переосвидетельствование и четырёхкратная проверка. С чего бы такая поспешность?

Юй Хуайчжан, еще не успевший уйти далеко, обернулся:

— Зверства того Мясника Ли переполнили чашу народного терпения! К тому же дело произошло при сотнях свидетелей, виновный во всем сознался сам, все бумаги были оформлены надлежащим образом. Преступника казнили по закону, и я искренне не понимаю, в чем провинился перед Империей.

Сяо Ляньи опустил ресницы и едва слышно усмехнулся:

— Приговор без надлежащей проверки... Это ведь нарушает...

— Я уже лишился старшей дочери! — бесцеремонно перебил его цензор Юй. — И больше любого другого жажду, чтобы убийцу настигла кара. Если у Вашего Высочества остаются сомнения по делу Мясника Ли, подайте прошение Его Величеству — пусть Государь назначит новое расследование.

«Старый лис», — мысленно подытожил Сяо Ляньи.

Ляньи умолк, ограничившись лишь едва заметной язвительной улыбкой.

— Не стоит тревожить Августейшего родителя по таким пустякам, — веско произнес Сяо Вэньянь. — Ответы господина цензора меня устроили. Можете идти.

— Покорнейше прощаюсь, — Юй Хуайчжан отвесил поклон и удалился.

Сяо Ляньи долго смотрел вслед его прямой, негнущейся спине, пока та не скрылась за воротами. Затем, повернувшись к принцу Чану, тихо уронил:

— К слову, мне доводилось слышать, будто у того Мясника Ли остался сын... И он до сих пор обретается в столице.

Сяо Вэньянь надменно вскинул веки, одарил «сестру» холодным взглядом и, не удостоив ответом, положил руку на рукоять тяжелого меча на поясе и чеканным шагом удалился.

Проводив взглядом и принца, Сяо Ляньи обернулся. Сюй Ванюнь стоял неподвижно на границе света и тени под навесом галереи. Сложив руки на груди и привычно обнимая иссиня-черные ножны, он застыл с отрешенным лицом.

Яркие лучи солнца пробивались сквозь густую листву, усыпая его белоснежные одежды золотистыми зайчиками. В этом мерцающем свете Сяо Ляньи на мгновение зажмурился: юноша с мечом казался не простым смертным, а сошедшим с небес небожителем.

Ляньи опустил взгляд и заметил на собственном бирюзовом подоле грязевое пятно — темное, уродливое клеймо.

— Впредь не носи белого, — вдруг проговорил он.

Сюй Ванюнь, погруженный в собственные мысли, вздрогнул и с недоумением посмотрел на спутника.

Сяо Ляньи отстраненно пояснил:

— Ты мой телохранитель. Светлое платье слишком бросается в глаза.

«...»

Этот человек вмешивался буквально во всё, а теперь вознамерился указывать даже в выборе наряда.

Впрочем, Сюй Ванюнь не любил спорить по пустякам, а потому лишь коротко уронил:

— Понял.

Сяо Ляньи посмотрел на него, приоткрыл было губы, словно желая добавить что-то еще, но в итоге лишь тихо вздохнул и направился к выходу из усадьбы.

Сюй Ванюнь поплелся следом и вдруг спросил:

— Лекарство у тебя еще осталось?

Сяо Ляньи оглянулся:

— А-Юнь, к чему этот вопрос?

— Принимай вовремя, — с ненавязчивой заботой напомнил Сюй Ванюнь.

—...

—... Ладно.

http://bllate.org/book/20450/3802056