Готовый перевод Everyone Regretted It After the Outcast Died / Все они пожалели после смерти изгоя: Глава 8

Глава 8

◎Я не крал◎

Много лет назад Су Минжань был несправедливо обвинён в воровстве.

Их семью пригласили на важный деловой обед. За столом Су Жэньхуа обнаружил, что взял с собой недостаточно сигарет, и велел Су Минжаню сходить за пачкой.

Ци Синхэ тут же поднял нытьё — хотел домой. Деваться некуда: Су Жэньхуа распорядился, чтобы Минжань заодно купил Синхэ мороженого и успокоил его.

Синхэ увязался следом.

Два мальчика зашли в магазин. Синхэ не ограничился мороженым — его взгляд намертво прилип к невероятно крутой зажигалке.

Су Минжань объяснил ему, что денег на неё не хватит. Синхэ не слушал. Пока Минжань расплачивался на кассе, тот украдкой сунул зажигалку в карман.

На выходе сработал датчик.

Владелец магазина бросился наперерез, красный от злости.

Подоспевший Су Жэньхуа выслушал только начало — «ваш ребёнок украл...» — и пощёчина уже обожгла щёку Су Минжаня.

— Су Минжань! У Су есть деньги, я ни в чём тебе не отказывал — и ты научился воровать?!

Только что провалившаяся сделка и без того выжгла ему нервы. Не разбираясь, кто прав, кто виноват, он обрушился на Минжаня.

Зевак на улице было немало — совсем как много лет спустя. Все взгляды сошлись на Су Минжане.

Тогда он отчаянно оправдывался: доказывал Су Жэньхуа, что ничего не брал, что зажигалку взял Ци Синхэ, что он пытался остановить его — но всё без толку.

Теперь Су Минжань стоял, выпрямившись во весь рост, каждый мускул натянут. Никакого выражения — только маска пустоты. Он не объяснялся ни перед кем из них. Только перед самим собой.

— Я не брал, — произнёс он.

Он понятия не имел, что на запястье у гостьи был дорогостоящий браслет.

Каждое слово давалось с усилием. Взгляд он не опустил — смотрел в распахнутое окно гостиной, прямо в небо. Он знал: никто ему не поверит.

Пусть. Он говорил это не для них — он говорил это небу. Он не крал.

— Не ты, так кто? Браслет сам собой в твой рюкзак запрыгнул?

— Су Минжань, ты тогда в магазине свалил всё на маленького брата — и сейчас снова за своё?

— По-моему, надо вызвать полицию и пусть разбираются.

В гостиной Су Жэньхуа, задыхаясь от ярости, тыкал пальцем ему в лицо. Потом бережно взял браслет ценою в десятки миллионов юаней и вернул Чэнь-тайтай.

— Господин Су, какой у вас воспитанный сын. — Чэнь-тайтай холодно усмехнулась, принимая браслет, и принялась его рассматривать.

На застёжке обнаружились следы повреждений. Она подняла браслет и произнесла с нескрываемым высокомерием:

— Господин Су, мой раритетный браслет испорчен. Камни поцарапаны. Переговоры о сотрудничестве, которые мы только что вели, предлагаю отложить — сначала обсудим, как вы намерены возместить мне ущерб.

Реальное состояние семьи Су давно не соответствовало внешнему блеску. Выплачивать десятки миллионов за бриллиантовый браслет — тем более из-за Су Минжаня — было бессмыслицей. Ещё до этого разговора Су Жэньхуа давно решил не иметь с Чэнь-тайтай никаких дел; теперь оставалось лишь дать ей возможность красиво уйти. Тон его заметно охладел:

— Я знаком с мастером, который специализируется на ремонте ювелирных изделий класса люкс. Могу порекомендовать.

Чэнь-тайтай скрестила руки на груди. Намёка не уловила — в голове уже крутились расчёты: как выжать из этого дела побольше и заодно поставить Су Жэньхуа на место.

— Господин Су, этот браслет — фамильная реликвия. Пусть его починят — разве он снова станет прежним?

Су Жэньхуа потерял терпение и сбросил маску:

— Честно говоря, Су Минжань у нас не впервые. Справиться с ним мы не в силах. Хотите — я прилюдно от него откажусь и выгоню из дома. Вызывайте полицию, велите хорошенько проучить его — делайте что угодно. Мне всё равно.

— Он взрослый. Пусть сам отвечает за свои поступки.

Су Мо поддержал отца:

— Раз он украл у вас вещь — пусть сам и объясняется. Он позорит наше имя. Самое время преподать ему урок.

Иными словами — семья Су здесь ни при чём.

Чэнь-тайтай почернела лицом. Она не ожидала, что семья Су настолько равнодушна к мальчику, который так хорошо играет на рояле. Она рассчитывала использовать ситуацию как козырь — козырь обернулся ничем.

Она сжала браслет в руке и принялась считать заново.

Раз семья Су открытым текстом умыла руки — рассчитывать не на что. Хотя лицо сохранить надо.

— Ладно. Раз вам дела нет — пусть ваш сынок едет со мной в участок. Или нет: пусть встанет передо мной на колени и залает собакой. Тогда вопрос закрыт.

Повреждения браслета были пустяковыми: лопнула металлическая застёжка, которую легко заменить за копейки. Слова о поцарапанных камнях — чистое преувеличение. Камни были целы.

Су Жэньхуа и Су Мо облегчённо выдохнули. Су Мо толкнул Су Минжаня в спину:

— Чего застыл?!

Су Минжань не шелохнулся.

— Ты что вообще из себя корчишь?! Чэнь-тайтай идёт тебе навстречу — ты ещё мало позора на нас навлёк?

Для семьи Су это действительно был шаг назад со стороны Чэнь-тайтай.

Впрочем, браслет украл Су Минжань — улики налицо. А его жизнь их не касается.

Су Мо продолжал толкать его. Су Минжань по-прежнему стоял прямо — лицо безжизненное, пустое.

— Хорошо. Я и так уступила. Чего ещё надо? Хотите, чтобы я вешала на него обвинение в краже и он сел на несколько лет?

Чэнь-тайтай побагровела. Она замахнулась сумкой и со всей силы ударила его.

Металлическая фурнитура рассекла щёку.

Он не двинулся с места.

Чэнь-тайтай не унималась — ни выгоды, ни удовлетворения. Она ткнула пальцем ему в лицо:

— Думаешь, украл мой браслет — и с рук сойдёт?! Спроси у своего отца, чем занимается мой муж и что бывает с теми, кто меня обижает!

Муж Чэнь-тайтай с молодости был связан с местными бандитами — и нажил на этом немало. Те головорезы переламывали людям кости шутя, но сами жили тихо под его прикрытием.

Семья Су — и особенно Су Жэньхуа с Су Мо — всё это прекрасно знали. Видели своими глазами. Ни слова в защиту Су Минжаня не прозвучало. Более того, Су Жэньхуа любезно предложил:

— Если хотите — заберите его с собой. Отведите душу где угодно. Мы претензий иметь не будем.

Он говорил совершенно искренне. Чэнь-тайтай восприняла это как издевательство. Грудь у неё ходила ходуном; трясущимися руками она потянулась к телефону — звонить мужу, звать людей.

Скандал разрастался на глазах.

Тут в дом вошла Ся Вэньсю — только что вернулась с прогулки:

— Что здесь происходит?

Она звонила родным в саду и понятия ни о чём не имела.

С Ся Вэньсю у Чэнь-тайтай были приятельские отношения — да и заискивать перед ней было не лишним. Завидев её, Чэнь-тайтай бросилась навстречу в слезах:

— Сестра Ся, эти люди меня обижают!

***

К вечеру дело было закрыто — Ся Вэньсю урегулировала всё сама.

В этом обществе она занимала положение, которое обязывало. К Су Минжаню она уже успела проникнуться симпатией, и выносить сор из избы ей не хотелось. Она улестила Чэнь-тайтай, нашла нужные слова — и поручилась собственной репутацией: браслет Су Минжань не брал.

— Чэнь-тайтай, я только что была в саду и видела, как эта семья обращается с мальчиком. Он не мог взять ваш браслет. Всё это время он был рядом со мной.

Одна из дам поддержала:

— Сдаётся мне, кто-то из прислуги Су стащил браслет и свалил на него. Честно говоря, после всего увиденного я бы не стала иметь дел с этим семейством.

— Чэнь-тайтай, не переживайте. Семья Су ещё придёт к вам с просьбами — вот увидите.

— У них в последнее время дела не ахти. Раньше держались на артистах, которых продвигали, — а нынче который год ни одного стоящего имени.

Семья Су поднялась на коммерции ещё при прадеде. Его сын возвёл деловую империю, Су Жэньхуа её принял. Только вот таланта предков ему не досталось — и за его управление от империи осталась половина.

Чтобы удержать позиции, Су Жэньхуа открыл агентство. Специализировался на красивых юношах и девушках из бедных семей — использовал их внешность для привлечения нужных людей и налаживания связей. Этим и держался в обществе.

— Чэнь-тайтай, поедемте. Место неприятное.

Вечерний банкет ещё не начался, а все гости уже разошлись.

Дамы двинулись к выходу.

Су Минжань пошёл следом за Ся Вэньсю — хотел поблагодарить. За все эти годы она стала первым человеком, который встал на его защиту.

Но денег у него не было. Подарить нечего. Сам по себе — величина нулевая. Голое «спасибо» без ничего — пустой звук.

Ся Вэньсю проводила гостей к машинам, обернулась и обняла Су Минжаня.

Она сама родила ребёнка и потеряла его не по своей воле. Она не могла взять в толк, как можно вот так обращаться с собственным сыном — и не решалась думать о том, как Су Минжань прожил в этом доме все эти годы.

Любой человек с совестью, увидев это, не смог бы пройти мимо.

— Мальчик, я знаю, ты хочешь меня поблагодарить. Но для меня это было сущим пустяком. Если хочешь отплатить — в следующий раз, когда увидимся, сыграй мне что-нибудь. Сможешь?

Горло у Су Минжаня перехватило. Он крепко кивнул.

Гости уехали. Су Минжань стоял у ворот виллы, глядя вслед машинам, пока они не скрылись за поворотом. Потом собрал себя, прошёл через двор и направился на подработку.

У дверей его поджидала прислуга.

— Су Минжань, натворил дел — и куда собрался?! Господин Су ждёт.

Чэнь-тайтай отступила — семья Су не отступит. Он опозорил их имя. Наказание неминуемо.

***

Су Жэньхуа запер его в подвале. Запрещено было приносить еду и воду — морить голодом несколько дней.

Подвал был Су Минжаню хорошо знаком. Ещё в детстве любой пустячный проступок заканчивался здесь. Он давно привык.

Пыль лежала повсюду — убирать сюда не заходили годами.

Когда его заперли, при нём не было ничего. Он принялся рыться по углам и в старом бумажном пакете нашёл хлеб — спрятанный им ещё в прошлом году.

С детства, проведённого в этих стенах, он научился делать заначки. Случаев было немного — подвал держали на замке, и затащить туда еду стоило усилий.

Су Жэньхуа был жесток — но до смерти морить не стал бы. Обычно запирал на три дня. Скорее всего, и сейчас на три.

В подвале была кромешная тьма. Су Минжань лежал на полу, дышал ровно и тихо.

Мышь успела добраться до пакета. Уцелело три маленьких хлебца. Хватит ли на три дня — он не знал.

Он закрыл глаза и думал о том, как объяснит хозяину кофейни, что пропустил смены без предупреждения.

Время шло незаметно. Он то проваливался в дремоту, то всплывал — берёг силы. Пока не услышал, как открывается дверь.

Он заслонился рукой от резкого света. Глаза привыкали долго.

В дверном проёме стояла Су Миньминь, вертя в руке ключ.

— Эй. Выходи.

Су Минжань поднялся медленно. Сахар в крови упал — ноги не слушались; он шёл покачиваясь, удерживаясь из последних сил.

Су Миньминь жевала жвачку, листала ленту.

Браслет украла она. Она поддела застёжку так, чтобы та сама расстегнулась: пока Чэнь-тайтай ходила по дому, браслет соскользнул с запястья, и Миньминь его подобрала.

Цель была не кража — а фотография для соцсетей.

Она собиралась вернуть браслет незаметно. Но Чэнь-тайтай хватилась раньше, чем ожидалось. Браслет оказался в рюкзаке Су Минжаня.

Семья Су, разумеется, решила, что украл он.

Снимок Миньминь сделала хитро — так, чтобы не было видно браслет целиком. Не отличишь от похожей модели.

【Откуда у тебя такое, подруга?】

【Вау, какой браслет, Миньминь ты богатая】

【Завидую завидую!】

【Я тебя недооценивала — и сколько он стоит?】

Красивые вещи творят чудеса: дети чиновников ставили лайки и писали в личку. Подруги резко сменили тон.

Миньминь выплюнула жвачку без вкуса, напечатала в ответ: 【Да ничего особенного, миллионов двадцать, не больше.】

Убрала телефон. Покосилась на Су Минжаня — запах от него шёл не самый приятный. Поморщилась, зажав нос.

— Между прочим, ты должен меня поблагодарить. Отец хотел держать тебя три дня, я уговорила — два. Это я за тебя словечко замолвила.

Су Минжань молча двинулся к выходу.

Миньминь цокнула языком. Окинула его взглядом — жалкий вид, что уж там.

— Слушай, ты уже сам зарабатываешь. Не нравится — уходи. Зачем торчать здесь?

Су Минжань оставил её позади, добрёл до ближайшего туалета, открыл кран и жадно выпил воды прямо из-под крана.

А потом мысленно ответил на её вопрос.

Уйти он очень хотел. Но ему нужно было найти человека. Единственного в этом мире, кто был по-настоящему добр к нему.

http://bllate.org/book/20440/2118854