Готовый перевод Everyone Regretted It After the Outcast Died / Все они пожалели после смерти изгоя: Глава 7

Троица, глазевшая на Су Минжаня, быстро потеряла к нему интерес. Видя, что юноша никак не реагирует на их нападки, они со спокойной совестью разошлись.

Минжань остался сидеть на ступенях крыльца, тупо уставившись в одну точку.

Память услужливо подкинула ему старый короткометражный фильм. Там рассказывалось о бродячей кошке, которая каждый день уходила на поиски пропитания. Всё, что удавалось раздобыть, она без остатка отдавала своим котятам. Сама же не съедала ни кусочка. Изнывая от лютого голода, несчастное животное глотало дорожную гальку, лишь бы заглушить резкую боль в пустом желудке. В конце концов кошка умерла от истощения. Котята жались к её остывающему телу, а мать даже после смерти продолжала защищать их от холодного ветра и дождя.

В комментариях под тем видео люди наперебой восхищались величием материнской любви, твердили, что для неё нет преград и видовых различий.

Минжань тогда не удержался и написал вопрос: «А бывает так, что мать не любит своего ребенка?»

Откликов посыпалось великое множество.

«Да как такое возможно?!»

«Мать всегда любит своё дитя сильнее всего на свете. Подумай только, каково это — вынашивать ребенка целых десять месяцев!»

«Конечно! Материнская любовь безгранична, ради детей женщина готова пожертвовать всем!»

«Что за глупые вопросы? Ты на что это намекаешь?»

Минжань хотел ответить: «На то, что моя мать меня не любит».

Десять месяцев тяжелой, изнурительной беременности... Минжаню отчаянно хотелось спросить Янь Цянь: если он ей настолько неприятен, зачем вообще нужно было производить его на свет? К чему терпеть столько мучений ради рождения ребенка, к которому испытываешь лишь отвращение?

Юноша бездумно смотрел под ноги. В ушах всё ещё звенел ледяной голос Янь Цянь: «Тебе стоит покопаться в себе. Почему в этой семье все любят Синхэ, но никто не переваривает тебя? Раз к Синхэ все тянутся, значит, проблема только в тебе».

Неужели он действительно не заслуживает хоть чьей-то любви?

Минжань попал в замкнутый круг самобичевания. Он лихорадочно соображал, в чём именно провинился. Почему Ци Синхэ безраздельно владеет сердцами окружающих, а он — нет? Отец, мать, брат, сестра... даже Гу Пэй — все выбрали не его.

Мир устроен так, что мать обязана любить своё дитя. Но раз он лишен этой любви, значит, с ним действительно что-то не так? Он просто бракованный?

Эти мысли затягивали его, точно трясина. Чем отчаяннее он пытался вырваться, тем глубже увязал в липком отчаянии.

Вдруг перед его глазами появились изящные нежно-голубые туфли без каблука.

— Малыш, с тобой всё в порядке?

Минжань медленно поднял голову. Сквозь пелену непролитых слёз он растерянно посмотрел на стоявшую перед ним женщину.

Женщина тихо, сочувственно вздохнула и присела рядом с ним прямо на холодную ступеньку.

— Я гостья твоего отца, можешь звать меня тётей Ся. Знаешь, я искала дамскую комнату, да плутанула в коридорах... Случайно услышала, что тебе наговорили родители, и просто не смогла пройти мимо.

Она мягко улыбнулась:

— Дитя, ты ни в чём не виноват.

Разве может любящая мать бросать собственному сыну такие жестокие слова? Очевидно, что проблема тут вовсе не в ребенке, а в самой женщине.

Тётя Ся ласково погладила Минжаня по голове, перебирая его мягкие волосы.

— К сожалению, в мире полно родителей, не способных на любовь. Но посмотри на себя: ты прекрасно играешь на пианино, у тебя такое красивое, благородное лицо... Твои достоинства — это твоя личная заслуга, к которой твои родители не имеют никакого отношения. То, что они слепы к твоей ценности, не делает тебя хуже. Запомни это.

Минжань во все глаза смотрел на тётю Ся. Из глаз хлынули слезы, которые он так долго сдерживал. Память упрямо возвращала его в детство: вот его, рыдающего, выставляют за дверь в темный холодный коридор; вот мимо равнодушно проходит старший брат; вот над ним зло надсмехается сестра; вот торжествующе ухмыляется Ци Синхэ.

Словно маленький потерянный ребенок, он тихо спросил эту почти незнакомую женщину:

— Но почему, тётя Ся?.. Почему они меня так ненавидят? Я ведь всегда старался быть послушным. Очень послушным...

Ведь он учился лучше Синхэ, никогда не клянчил дорогих подарков, не доставлял никаких хлопот. За что же с ним так?

Тётя Ся крепко прижала его к себе, мягко баюкая.

— Тсс, это не твоя вина, милый. Ты вырастешь и станешь свободным. Ты ведь ещё учишься, верно? Как только получишь диплом — уезжай отсюда. Не оглядывайся.

Су Минжань вцепился тонкими пальцами в её жакет, и из его груди наконец вырвался глухой, надрывный плач.

— Я хочу... очень хочу уйти! Мне нужно найти одного человека... Но я не могу. Я нигде не могу его найти...

Ся Вэньсю не знала, кого именно ищет этот хрупкий юноша, но её сердце разрывалось от жалости. Увы, больше ничем помочь ему она сейчас не могла.

Минжань судорожно цеплялся за её плечи. В глубине души шевелилась горькая, унизительная мысль:

«Вот она — материнская нежность, о которой я грезил всю жизнь. И я получаю её от чужого человека... на грязной лестнице».

Ему хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно.

***

Спустя некоторое время Ся Вэньсю поднялась и направилась к выходу. Спустившись по лестнице, она скользнула взглядом по своей груди и заметила, что ткань жакета почти не намокла от слёз — остались лишь еле заметные следы от отчаянно сжатых пальцев.

Даже теряя контроль от боли, этот мальчик умудрялся не причинять неудобств другим. Как у такой бесчувственной пары мог вырасти настолько чуткий и благородный ребенок? И почему они топчут его ногами?

Ответ не находился. Зато истинное лицо семейства Су проступило перед ней во всей красе. Выйдя за ворота, она достала телефон и набрала номер сына.

— Линсюань? По поводу контракта с корпорацией Су... Можешь сворачивать переговоры. Нам с ними не по пути.

Она сделала небольшую паузу, её голос слегка дрожал от возмущения:

— Я столкнулась здесь с их младшим сыном. Совсем еще мальчишка, чуть младше тебя. Боже, Линсюань, они держат его за собаку в собственном доме! Родная кровь, а они измываются над ним без зазрения совести. Если они так поступают со своим ребенком, то в бизнесе сожрут любого и не поморщатся. Жаль парня, до слез жаль... но я ничем не могу ему помочь.

***

Пока Ся Вэньсю разговаривала по телефону, в просторной гостиной Виллы семьи Су поутихло веселье. Ци Синхэ как раз закончил свое выступление. Разумеется, гости вежливо захлопали, расточая дежурные комплименты, однако в этих слащавых похвалах не было и доли того искреннего восторга, который только что вызвала игра Су Минжаня.

Су Миньминь, стоявшая чуть поодаль, едва сдерживала злорадную усмешку. Видеть, как хвалёный любимчик Синхэ садится в лужу, было для неё высшим наслаждением.

Синхэ, уловив её насмешливый взгляд, нехорошо прищурился. Миньминь поспешно кашлянула и, сославшись на необходимость припудрить носик, поспешила ретироваться.

Громко цокая шпильками по мрамору, она зашла в гостевую уборную. Достав пудреницу, Миньминь принялась раздраженно хлопать пуховкой по лицу. Перед глазами до сих пор стояла ухмылка Ци Синхэ, когда тот демонстративно вертел в руках её новые наушники. Ярость нарастала, движения становились всё более резкими. В какой-то момент она не выдержала и со всей силы швырнула дорогую пудреницу на край раковины. Та с треском раскололась, осыпав дорогой мрамор и чашу раковины мелкими осколками и бежевой пылью.

В последнее время этот паршивец совсем потерял берега. Он прекрасно знал, каких трудов ей стоило достать эти наушники, но всё равно отобрал их чисто из вредности! А ведь Миньминь собиралась похвастаться ими перед подругами!

Отец с ранних лет таскал её по приемам, заставляя развлекать гостей, так что круг общения Миньминь состоял исключительно из дочерей влиятельных господ. С самого детства эти девицы только и делали, что соревновались друг с другом во всём, и с возрастом эта привычка превратилась в настоящую манию. У них был закрытый чат, где они без умолку хвастались брендовыми шмотками, редкими побрякушками и роскошными подарками.

Но в семье Су все сливки всегда доставались Су Мо и Ци Синхэ. Миньминь приходилось довольствоваться жалкими крохами с барского стола, из-за чего на фоне подруг она вечно выглядела бедной родственницей. Ситуацию усугубляло то, что практически весь её гонорар от съемок в кино уходил в семейный бюджет. Своих денег оставалось кот наплакал, и тягаться с золотой молодежью становилось всё труднее.

Некоторые гадюки из чата догадывались о её реальном положении в доме и регулярно подкалывали её, выпуская ядовитые шпильки.

Наушники, которые стащил Синхэ, были лимитированной серией — точно такие же носила одна всемирно известная кинодива. Стоило им появиться в продаже, как всю партию раскупали за секунды. Миньминь задействовала все свои связи в шоу-бизнесе, чтобы раздобыть этот экземпляр. Едва ли не впервые в жизни она обошла своих высокомерных подружек! И этот триумф растоптал Ци Синхэ.

Этот мерзавец обожал забирать у неё всё, что ей дорого. Миньминь терпела его издевательства годами, не смея перечить открыто, и срывала злость лишь в одиночестве, скрывшись от чужих глаз.

Дверь уборной распахнулась, и на пороге показались две дамы из числа гостей. Увидев разбросанные осколки и рассыпанную пудру, они недоуменно переглянулись.

Миньминь мгновенно натянула на лицо безупречную улыбку:

— Ах, какая досада... Рука соскользнула. Такую хорошую пудру испортила.

— Надо же, какая неловкость, — протянула одна из дам с легкой усмешкой. — А я уж подумала, что нашу дорогую Миньминь кто-то до слез довел.

— Да ладно тебе, делов-то — пудра! Попроси маму, Янь Цянь мигом купит тебе новую, ещё лучше прежней.

Пока женщины щебетали ни о чём, Миньминь разблокировала экран телефона. В чате горело несколько упоминаний.

[И где наша суперзвезда Миньминь?]

[Какая она звезда? Слышали, её даже на кастинг к тому знаменитому режиссеру не пустили?]

[Миньминь, ну так где твои новые наушники? Там реально бриллианты? Покажи скорее!]

С силой тыча пальцами в экран, она напечатала ответ:

[Я отдала их брату. Позже покажу.]

Ответные сообщения посыпались лавиной:

[Ага, отдала она. Может, просто приврала, что купила?]

[Ой, девочки, я же вам говорила: её в семье ни во что не ставят. Родители скорее осыпят золотом приемыша, чем потратят лишний грош на родную дочь.]

[Какое унижение...]

[Ладно, проехали. Если мне так приспичит посмотреть на эти наушники, спрошу у кого-нибудь другого.]

[Слушай, звезда, может, тебе парочку богатых папиков подогнать? А то совсем исхудаешь со своими родственничками.]

Миньминь так сильно сжала кулаки, что ногти едва не прокололи кожу. Вдруг её взгляд зацепился за запястье проходящей мимо гостьи. Женщина как раз поправляла рукава блузы, и на её руке ослепительно сверкнул массивный бриллиантовый браслет.

Настоящие драгоценности славятся либо чистотой камней, либо историей своего владельца. Этот браслет сочетал в себе и то, и другое. Когда-то он принадлежал европейской принцессе двадцатого века. Камни на нём были некрупными, но каждый из них обладал безупречной огранкой и чистотой. Миньминь прекрасно знала цену этой вещице: она часами любовалась её фотографиями в интернете. На закрытом аукционе браслет ушел за баснословные семь с половиной миллионов долларов какому-то таинственному магнату.

В голове у Миньминь мгновенно созрел план. Нацепив самую любезную улыбку, она сделала шаг вперед:

— Какая прелесть... Госпожа Чэнь, ваш браслет просто изумителен. Позволите рассмотреть его поближе?

***

Спустя полчаса в гостиной Виллы семьи Су воцарился настоящий ад. Су Жэньхуа в бешенстве согнал всю прислугу в просторный зал. Шутки кончились: у одной из самых почетных гостей пропало драгоценное украшение.

— Живо переверните тут всё вверх дном! Ищите браслет госпожи Чэнь! Он стоит целое состояние, так что смотрите у меня, не дай бог хоть одну царапину посадите! — орал Су Жэньхуа, бешено размахивая руками.

Затем он резко повернулся к сидевшей рядом расфуфыренной даме и заискивающе защебетал:

— Умоляю вас, не волнуйтесь так, дорогая госпожа Чэнь. Наверняка он просто соскользнул с руки и закатился под диван. Сейчас мы его найдем.

Чэнь-тайтай была супругой владельца крупнейшего морского порта в регионе. От одного слова её мужа зависели все логистические цепочки и импортные поставки Корпорации Су. Семья ни при каких обстоятельствах не могла позволить себе рассориться с ней.

— Этот браслет — подарок моего супруга на нашу оловянную свадьбу! — надменно процедила госпожа Чэнь, скрестив руки на груди. — Он сидел на моем запястье плотно. Драгоценности такого уровня сами по себе не теряются.

Она окинула Су Жэньхуа презрительным взглядом, недвусмысленно намекая, что среди присутствующих завелась крыса.

— Но вы ведь ни на минуту его не снимали... — растерянно пробормотал хозяин дома. — Если бы кто-то попытался сорвать его с вашей руки, вы бы наверняка заметили, верно?

Госпожа Чэнь на секунду замялась, но тут же пошла в атаку, включив режим капризной и вздорной барыни:

— Мне плевать на ваши оправдания! Вещь пропала в вашем доме! Либо вы сию же секунду возвращаете мне мой браслет, либо покупаете точно такой же новый!

Семь с половиной миллионов долларов... Да дело было даже не в деньгах. Исторический раритет, когда-то принадлежавший королевской особе, существовал в единственном экземпляре. Его невозможно было воссоздать или заменить.

На лбу Су Жэньхуа выступила холодная испарина. Он приказал собрать в гостиной абсолютно всех членов семьи. Су Минжаня, который уже собирался уходить на подработку, отец грубым криком вернул обратно. Немногочисленных оставшихся гостей хозяин дома вежливо, но настойчиво попросил задержаться. Разумеется, обыскивать влиятельных визитеров никто не смел — Су Жэньхуа лишь заискивающе расспрашивал их, стараясь не вызвать раздражения.

— Господин Су, вы за кого нас принимаете?! — вспылил один из богачей. — У Чэнь-тайтай дорогой браслет, спору нет, но на моем пальце красуется кольцо за восемь миллионов! Неужели вы думаете, что я польщусь на её побрякушку?!

— Если бы я знал, что в этом доме гостей держат за воришек, я бы никогда не согласился на совместный проект, — поддакнул другой.

Су Жэньхуа пришлось долго рассыпаться в извинениях и заверять почтенную публику в своем абсолютном доверии. Поняв, что среди гостей искать бесполезно, он перевел тяжелый, подозрительный взор на собственных детей.

Кандидатуры Су Мо и Ци Синхэ он отбросил сразу: старший сын занимал солидный пост в компании, а в честности любимого Синхэ отец не сомневался ни на секунду. Янь Цянь демонстративно развела руками, показывая, что готова к досмотру, но муж лишь отмахнулся — супруга никогда не жаловала чужие побрякушки.

В итоге его тяжелый взгляд остановился на Су Миньминь и Су Минжане.

Миньминь картинно разрыдалась, размазывая тушь по щекам:

— Папа! Я хоть и глупая девчонка, но у меня есть гордость! Как ты мог подумать, что я способна на такое низкое воровство?! Обыщи меня, если не веришь! Слышишь? Обыщи!

Су Жэньхуа проигнорировал её истерику и в упор уставился на младшего сына:

— А ну-ка, сними свой рюкзак.

Минжань без тени эмоций на бледном лице посмотрел на отца, а затем молча сбросил с плеча потрепанный рюкзак. Он с самого начала знал, на кого падет тень подозрения. В этой семье он всегда был идеальным козлом отпущения.

Подскочивший слуга быстро ощупал карманы юноши — пусто. Тогда он принялся бесцеремонно потрошить его рюкзак, вываливая содержимое на столик. Наконец его рука проникла во внутреннее отделение сквозь небольшую прореху в подкладке... и пальцы наткнулись на что-то холодное и металлическое.

Через секунду на свет явился тот самый ослепительно сверкающий бриллиантовый браслет.

http://bllate.org/book/20440/2115443