Готовый перевод The Server's No. 1 Free-Loader / Главный халявщик сервера: Глава 7

Тишину замершего леса разорвал отчаянный, дикий вопль Хуан Мао.

Отряд, с трудом пробивавшийся сквозь белесую пелену тумана, разом застыл на месте.

— Хуан Мао?.. — дрожащим шепотом выговорила Сиси. — Не может быть... Он же только что стоял прямо со мной!

Все остановились, напряженно вглядываясь в молочную муть.

— Вчера мы примерно здесь же начали слышать всякую дрянь, — Фэн Хаочжун изо всех сил пытался сохранить обладание, хотя голос его выдавал. — Смотрите в оба. Возможно, это просто слуховые галлюцинации.

— Галлюцинации?.. — Лицо Сиси окончательно сровнялось по цвету с туманом.

Туман стоял мертвой стеной. В его белесой густоте лишь смутно угадывались исполинские стволы древних деревьев. Преломляясь в взвешенной в воздухе мороси, свет размывался странным, похожим на полярное сияние маревом — синеватые и зеленоватые всполохи быстро угасали, уступая место густому, зловещему алому отсвету. Крона леса будто оказалась затянута кровавой пеленой.

Истеричный вопль оборвался так же внезапно, как и возник. В наступившей тишине раздалось чавканье — мерзкий, сухой хруст, словно мелкое зверье въедалось в сырое мясо. Хруст-хруст-хруст... Этот звук заставил волосы на затылке встать дыбом.

— А-а-а! — вскрикнула Сиси и мертвой хваткой вцепилась в рукав Сяо Сюй.

Линь Цзин за последние пару дней успел до смерти наслушаться непрерывной болтовни Хуан Мао, так что его голос угадал бы из тысячи. Вглядевшись в сумрак перед собой, он ровно проговорил:

— Это не галлюцинация.

— Не галлюцинация?.. — Сиси дрожала мелкой дрожью. — Тогда... он что... Нам нужно его спасать?

Отряд углублялся в этот аномальный лес, и внезапная пропажа одного из них окончательно подточила и без того шаткое мужество спутников, обрушив на них тяжелый, давящий страх.

Лицо Фэн Хаочжуна исказилось от злобы, и он сквозь зубы процедил:

— Черт бы побрал этого бесполезного идиота!

Линь Цзин всё же ощущал к Хуан Мао нечто вроде негласной солидарности. Заметив, что спутники топчутся в нерешительности, он спокойно бросил:

— Я схожу за ним один. А вы идите дальше.

Сюй Ваньчжи скользнул по нему внимательным взглядом и небрежно проговорил:

— Я пойду с тобой.

Линь Цзин на мгновение оторопел, а затем слегка улыбнулся:

— Что ж, спасибо.

Повернувшись к Фэн Хаочжуну, Линь Цзин добавил:

— Одолжи кое-что из инвентаря.

Собираясь в чащу, каждый обзавелся хоть каким-то оружием — за исключением разве что Хуан Мао, который до смерти боялся нечисти и ограничился краденым у старосты чесноком. Остальные же вооружились на совесть: мотыги, увесистые дубины, топоры и даже мачете. Скривив и без того мрачную физиономию, Фэн Хаочжун крайне неохотно протянул Линь Цзину топор.

Туман стоял плотный, однако Линь Цзин неплохо ориентировался на слух и без труда вычленил нужное направление.

Источник звука находился где-то на востоке.

Мерзкий хруст вскоре затих. На смену ему пришли тяжелые, скребущие звуки — словно по земле и шороху опавшей листвы волокли что-то массивное, и ткань одежды с тихим шуршанием задевала кору деревьев.

По мере того как они продвигались на восток, пелена тумана заметно редела.

Из собственного снаряжения у Линь Цзина при себе имелся лишь ручной фонарь. Стоило щелкнуть тумблером, как яркий желтый луч прорезал белесую муть, высвечивая миллионы хаотично кружащихся в воздухе пылинок и вычерчивая прямую, словно отточенную полосу света. В этом погруженном во мрак, искаженном лесу подобное зрелище отзывалось жутковатой, но завораживающей эстетикой.

С каждым шагом в нос Линь Цзина все сильнее бил тяжелый, тошнотворный запах свежей крови и гниения.

— Чувствуешь вонь? — Линь Цзин ступал с крайней осторожностью, рискуя в любой момент влететь в какой-нибудь невидимый ствол.

Сюй Ваньчжи, обладавший идеальным зрением, ничуть не страдал от ограниченной видимости:

— Угу. Похоже, на этом пятачке полегла не одна сотня людей.

Линь Цзин всегда считал себя человеком со стальными нервами, но сейчас осознал, что рядом со спокойствием Сюй Ваньчжи его собственная стойкость — так, детский лепет.

Пелена тумана окончательно рассеялась, зато вонь сделалась невыносимой.

Освещая путь лучом фонаря, Линь Цзин заметил, как привычный ковер из жухлых листьев, мха и грибов сменился буро-красной почвой. Земля под ногами оказалась жидкой и мягкой; казалось, стоит надавить посильнее — и из-под подметки брызнет сукровица.

От этого места веяло такой густой, сладковатой гнилью, что к горлу подступала тошнота.

Линь Цзин огляделся. Кроны древних деревьев сплетались над головой непроницаемым куполом, полностью заслоняя небо. Лишь редкие, бледные лучи пробивались сквозь листву, оставляя большую часть леса во власти непроглядного мрака.

Он повел лучом по сторонам, но свет выхватывал из тьмы лишь густые заросли да оскаленные валуны.

— И откуда только несёт... — пробормотал Линь Цзин, недоуменно вглядываясь в темноту.

Он сделал еще несколько шагов вперед.

Сюй Ваньчжи остановился чуть позади и опустил взгляд на свое запястье. Алый шнурок, обмотанный вокруг руки, пришел в неистовое возбуждение — он извивался и трепетал, точно крошечная алая змея. Не будь он укрощен горько-коричневой буддийской бусиной, то наверняка уже въелся бы прямо под кожу.

Следуя за источником вони, Линь Цзин подошел к мощному стволу. Именно здесь запах достигал предельной концентрации.

Он коснулся шершавой, глубоко изрезанной коры:

— Тот звук... Он ведь был похож на то, будто кого-то волокли вверх по стволу?

Догадка внезапно озарила его.

Вскинув руку с фонарем, Линь Цзин направил яркий сноп света вверх, в густую крону.

Он замер, прищурившись от напряжения.

Луч высветил мертвенно-бледное лицо с застывшим, остекленевшим взглядом. Это действительно был Хуан Мао.

Парня вздернули высоко над землей, намертво прикрутив обе руки к толстой ветви.

По соседству с ним на ветке сидел кровавый младенец — издали он казался бесформенным комком белесо-красной плоти, обтянутым склизкой пленкой. Из его животика тянулось нечто вроде натянутой алой кишки, уходившей куда-то выше, в густую тьму кроны. Тварь отсербывала древесину, и этот тихий, мерзкий хруст звучал до крайности зловеще.

Глубоко вдохнув, Линь Цзин сунул фонарь в руки Сюй Ваньчжи, который не торопясь подошел ближе, всем видом демонстрируя праздное любопытство:

— Подержи.

Сюй Ваньчжи взял фонарь и вскинул бровь:

— Собрался лезть наверх?

— И не думал, — отозвался Линь Цзин. — Я только из больницы, мне противопоказаны физические нагрузки.

К тому же ствол был абсолютно гладким и лишенным нижних веток — забраться туда мог разве что тот, кто умел прыгать метров на восемь в высоту.

— Понятно, — философски отозвался Сюй Ваньчжи.

Линь Цзин перехватил топор обеими руками и взвесил его в ладонях:

— Зато мы можем просто свалить это дерево. И наш приятель спустится сам собой.

— Годный план, — неторопливо согласился Сюй Ваньчжи.

Размахнувшись от плеча, Линь Цзин вложил всю силу и обрушил лезвие на ствол.

Но ожидаемого удара о твердую древесину не последовало. Лезвие вошло в ствол мягко, словно в тухлое мясо, и с отвратительным хлюпаньем из глубокой раны хлынула густая, черно-алая кровь.

Линь Цзин на мгновение опешил. И тут же воздух разорвал пронзительный, визгливый плач. Кровавый младенец на ветке ошалел от ярости: бросив недоеденный ствол, он судорожно перебрал цепкими конечностями и на предельной скорости помчался вниз, прямо на них.

Лишь теперь Линь Цзин разглядел, что красная плеть, тянувшаяся из животика твари — это вовсе не кишка, а толстая пуповина, уходившая куда-то к самой верхушке кроны.

Выдохнув, Линь Цзин даже не поглядел на падающее на него отродье — он просто замахнулся вновь и изо всех сил всадил топор в то же место.

Ствол и впрямь состоял из живой плоти — с каждым ударом из него с фонтаном брызгала кровь, так что срубить его не составило никакого труда.

С оглушительным треском древесный гигант рухнул на землю. В тот же миг застрявший посередине ствола кровавый младенец зашелся в смертельном визге. Пуповина, связывавшая его с кроной, на глазах сморщилась и усохла; лишившись подпитки, тварь осклизла, обмякла и прямо на глазах расползлась в зловонную лужу тухлого мяса. Перед смертью два его черных, пустых глазных провала успели намертво въесться в Линь Цзина.

Визгливый вопль умирающего отродья словно всколыхнул спящую чащу.

Со всех сторон один за другим стали подниматься жалобные и визгливые стоны — настолько пронзительные, что, казалось, вот-вот лопнут барабанные перепонки. С соседних деревьев медленно, цепляясь за кору, начали сползать похожие на обезьян твари. Они сплошь состояли из алого, сдернутого до мяса эпидермиса и походили на ободранных заживо детенышей.

Сюй Ваньчжи медленно моргнул и не без иронии заметил:

— Кажется, ты растревожил местный улей.

Усмехнувшись, Линь Цзин шагнул вперед и подхватил валившегося вместе с кроной Хуан Мао. Тот, судя по всему, попросту лишился чувств от ужаса.

Проверив дыхание и убедившись, что парень жив, Линь Цзин отвесил ему пару ощутимых пощечин и для верности надавил на точку под носом.

Хуан Мао медленно открыл глаза. Мутный взгляд зафиксировался на Линь Цзине, и лишь спустя пару секунд в его голове закрутились шестеренки:

— Брат Линь?..

Линь Цзин еще раз хлопнул его по щеке:

— Пришел в себя? Вставай давай. Кажется, нам пора уносить ноги.

— А, да-да, уносить ноги... А-а-а?! Уносить ноги?!

Он подскочил как ужаленный.

И тут же наткнулся взглядом на омерзительных окровавленных тварей, которые со всех сторон плотным кольцом спускались с деревьев.

У Хуан Мао глаза поползли на лоб, и он едва снова не отключился.

Линь Цзин за шкирку рывком поставил его на ноги.

— А-а-а, за что мне всё это?! Второй раз подряд мистический инстанс! Сука, да я ж до смерти призраков боюсь, а-а-а!

Парень задействовал все скрытые резервы своего организма: он несся во весь опор, а его физиономия исказилась от сокрушительного вопля.

От этого ора у Линь Цзину заломило в ушах, и ему безумно захотелось заклеить спутнику рот скотчем.

Вскорости они вновь влетели в зону густой, непроглядной мороси.

Здесь царствовала могильная тишина. Оказавшись в пелене, Хуан Мао мгновенно сдулся: легкие жгло огнем, в груди сперло, а ноги налились свинцом. Задыхаясь, он взмолился:

— Всё... не могу... больше не могу!..

— Да что ж ты за тюфяк-то такой, — с досадой вздохнул Линь Цзин, останавливаясь. — Хватайся, потяну тебя.

Бежавший чуть впереди Линь Цзин не выдержал, развернулся и протянул ему руку.

Хуан Мао едва не расплакался от нахлынувших чувств:

— Брат Линь! Если выберемся отсюда — ты мне братан до гроба!

Он уже потянулся к нему...

— Идиотина, — раздался со стороны спокойный, прохладный голос.

Из тумана молниеносно взвилось лезвие топора. Вытянутая к Хуан Мао рука отлетела прочь, подсеченная прямо у предплечья, и струя густой черной крови брызнула парню прямо в лицо.

Хуан Мао замер с протянутым обрубком, окончательно потеряв дар речи от ужаса.

Из густой дымки неторопливо выступил второй Линь Цзин. Наклонившись, он подхватил с земли упавшую конечность, завернул ее в кусок красной ткани и с ухмылкой заметил:

— Даже если разводишь дурака, не стоит использовать один и тот же трюк дважды.

Мозги у Хуан Мао от страха окончательно отключились, однако где-то на подкорке заскреблось смутное ощущение, что его только что обзвали дураком.

Лишившийся руки «Линь Цзин» не издал ни звука. Его силуэт размылся, превращаясь в клочья тумана, и уже секунду спустя перед ними стояла бледная, отрешенная девочка.

Заплетенная косичка, серая кофта, широкие синие штаны. Второй рукой она судорожно зажимала обрубок, пытаясь унять хлеставшую черную сукровицу. Лицо ее отливало пепельной зеленью, а совершенно черные, лишенные живого блеска глаза смотрели на Линь Цзина. В этом взгляде не было ни злобы, ни алчности — лишь безучастное, оцепенелое любопытство, с которым смотрят на случайного прохожего.

Наконец к Хуан Мао вернулась способность соображать, и он, мелко дрожа, забился за спину настоящего Линь Цзина. Тот же, держа завязанную в узел красную ткань с отрубленной конечностью, чуть накренился вперед и с легкой улыбкой обратился к малышке:

— Девочка, может, договоримся? Как насчет одной небольшой сделки?

Девочка долго, не мигая, вглядывалась в его лицо, но так и не произнесла ни слова. Туман на мгновение сгустился — и ее силуэт растаял без следа.

Хуан Мао только раскрыл рот, собираясь расспросить обо всем, но Линь Цзин бесцеремонно сунул ему в руки сверток с отрубленной конечностью:

— Держи. И молчи.

— Твою ж мать! — взвыл Хуан Мао, с ужасом сжимая жуткий «подарочек».

Разобравшись с девочкой, Линь Цзин окончательно потерял интерес к прочим обитателям этой чащи.

К счастью, твари на деревьях были скованы пуповинами и не могли пуститься в далекую погоню.

Дождавшись, пока из тумана появится Сюй Ваньчжи, Линь Цзин покрутил в руках фонарь и произнес:

— Ладно, пора наружу. Подождем остальных у опушки.

Сюй Ваньчжи окинул его весьма своеобразным взглядом.

— Ты приперся в эту глушь только ради того, чтобы повалить дерево? — поинтересовался он.

Линь Цзин хотел было возразить, но, мысленно пробежавшись по своим поступкам, лишь неопределенно почесал нос:

— Выходит, что так.

— Раз уж взялся рубить, почему не свалил весь лес?

Все вырубить — сил не хватит, — подумал Линь Цзин, но вслух со смешком бросил:

— Боюсь, если я срублю всё, Брат Скар вызовет меня на серьёзную беседу.

И надо же было его языку быть таким пророческим.

Помяни лихо — оно и явится.

Едва они вышли из леса, как наткнулись на Брата Скара, поджидавшего их прямо на опушке.

Брат Скар прямо-таки закипал от бешенства — его взгляд метал громы и молнии, казалось, он готов разорвать Линь Цзина с потрохами.

Линь Цзин потерянно застыл.

Сюй Ваньчжи тихо ухмыльнулся. Ему привычно было держаться отстраненно и равнодушно наблюдать за происходящим со стороны, однако сейчас в его тоне проскользнули откровенно ехидные нотки:

— Похоже, «на разговор» тебя всё-таки вызовут.

http://bllate.org/book/20395/3752799