Готовый перевод Transmigration Era of the Beastmen / Эпоха переселения: Мир зверолюдей: Глава 22

За несколько месяцев Пешее племя полностью освоилось на новом месте. Быт постепенно наладился, хотя до полного доверия и душевного единения было ещё далеко — подобные вещи не меняются за день.

На следующий день после завершения строительства всех домов устроили пышное празднество, приуроченное к передаче власти Ло Лэю. Торжественный ритуал растянулся с самого утра до глубокого вечера, и мне волей-неволей пришлось всё это время пробыть подле него. Затем вспыхнули праздничные костры, началась пирушка с горами жареного мяса, и, разумеется, все наелись до отвала.

Всеобщее веселье подтолкнуло сородичей к ритуальным пляскам. Выглядело это как абсолютный хаос, и никакой эстетики я там не разглядел, но народ дико радовался. Ло Лэй тоже выкатился в центр и принялся заново выписывать вокруг меня какие-то неуклюжие крендели из стороны в сторону. Самцы взревели от восторга, а самки стыдливо прикрывали рты и хихикали. Сидевший рядом А-Мань шепнул, что это особый брачный танец, сродни токованию у диких зверей. Жаль только, ценитель из меня никудышный — его ухаживания пролетели мимо цели, словно музыка для глухого. С тем же успехом он мог бы встать на одно колено и затянуть испанскую серенаду. Хотя где Ло Лэй, а где испанские серенады? Да и существуют ли серенады в первобытном мире — большой вопрос. Надо будет при случае научить его парочке испанских или французских мотивов.

Нахань, перебравшись в нашу пещеру, проявил себя невероятно смышлёным и работящим малым. Порой мы с Ло Лэем возвращаемся среди дня домой, а у него уже кипит вода, остаётся лишь закинуть мясо на рожны. Ло Лэй души в нём не чает и явно счастлив, что обрёл такого приёмного сына. Он вообще очень любит детей.

Глядя на них, я всякий раз ощущаю укол вины. Ведь я прекрасно вижу, как искренне Ло Лэй ко мне относится, как бережёт и любит. Все мои прежние отговорки про «неполноценность чувств» — лишь жалкая попытка оправдаться. Настоящая причина проста: я до сих пор не могу переступить через собственный психологический барьер и принять роль «снизу». В конце концов, во мне говорит гордость мужчины, воспитанного в современном обществе. Сама мысль о том, чтобы оказаться под кем-то, вгоняет меня в тоску.

Не знаю, смогу ли я когда-нибудь смириться с этим. Но и отпустить Ло Лэя к кому-то другому я не способен. Я слишком привык к его теплу, заботе и безусловной преданности. Если бы мне пришлось смотреть, как он дарит всё это другому — а уж тем более кому-то, кого я сам выхаживал и учил, — я бы просто этого не вынес и ушёл. Ощущение предательства сломало бы меня. С другой стороны, лишать его родных детей — жестоко. К тому же Ло Лэй — единственный в нынешнем поколении полностью трансформирующийся грифон, да ещё и Золотой. Шанс, что его потомство унаследует полную трансформацию, куда выше, чем у детей того же Ло Ле.

Первенец Ло Ле родился не полностью трансформирующимся грифоном, а лишь частично трансформирующимся крылатым тигром с мечевидными когтями. По местным поверьям, если первый ребёнок не унаследовал полную форму, то последующим стать таковыми ещё сложнее. У них всё ещё могут родиться грифоны, но вероятность появления полностью трансформирующегося самца ничтожно мала. Впрочем, на мой взгляд, рождение крылатого тигра с мечевидными когтями — то же благо. Если у моего тела не будет потомков, а у семьи Ло Ле не появится крылатых тигров с мечевидными когтями, этот вид в нашем племени попросту вымрет — не знаю уж, водится ли он где-то ещё. Однако отец А-Но, будь он жив, вряд ли обрадовался бы такому исходу. Да и я, как человек, понимающий важность сохранения генетического разнообразия, предпочёл бы избежать исчезновения вида.

Да и здоровье у этого маленького тигрёнка оставляет желать лучшего. Не знаю, в чём причина, но ему уже больше года, а он до сих пор лишь неуверенно перебирает лапками и постоянно падает, что меня довольно сильно тревожит. Из-за диких генов дети оборотней обычно уже к десяти месяцам уверенно бегают, а этот малыш развивается совсем как обычная самка — или даже слабее. Трудно сказать, что из него вырастет.

Старый вождь, Великий жрец и все сородичи с нетерпением ждут появления наследника Ло Лэя. По правде говоря, идея увидеть маленькую копию Ло Лэя кажется мне весьма забавной... Вот только откуда ей взяться? Чем больше я об этом размышляю, тем сильнее погружаюсь в уныние.

Первым же решением Ло Лэя на посту вождя стало введение института старейшин. Он предложил, чтобы старый вождь и Великий жрец выдвинули кандидатов, а племя открыто избрало двух старейшин. Это избавило бы вождя от необходимости вмешиваться в каждую мелочь: повседневные вопросы переходили в ведение старейшин, а действительно сложные дела решались на общем совете вождя, жреца и старейшин. Сам вождь сохранял за собой лишь общее руководство и стратегические решения.

Я полностью одобрил эту затею. Главная задача вождя — уметь управлять людьми, а попытка тащить всё на себе ни к чему хорошему не приводит. Не зря ведь говорят, что даже мудрейший Чжугэ Лян, провидевший историю на пять веков вперёд и назад, загнал себя до смерти именно из-за привычки вникать в каждую деталь. Зачем повторять его ошибки? К тому же после объединения племён забот стало невпроворот.

Прежде у Пешего племени был собственный вождь, и по старой памяти они продолжали идти со своими бедами к нему. Сам Гу Нань решать ничего уже не мог, поэтому ему приходилось то и дело бегать к нашему дому по самым пустяковым поводам — вплоть до того, чтобы отпросить Великого жреца осмотреть чьего-то заболевшего сородича.

По охотничьим меркам Крылатого племени Гу Нань был середнячком, зато в организационных вопросах проявлял редкую въедливость и искреннюю заботу о людях. Рутина была его стихией. К сожалению, осторожностью он превосходил даже меня и прибегал к Ло Лэю по любому чиху. Подобная робость лишь мешала Пешему племени сближаться с нашими сородичами.

Ло Лэй напомнил всем, как умело Гу Нань организовал изготовление глиняной посуды для всех семей, и выдвинул его кандидатуру на должность старейшины по бытовым делам. В его обязанности входили бытовая помощь сородичам и распределение патрулей вокруг поселения. Это давало Гу Наню отличную возможность чаще общаться с крылатыми и ускорить слияние родов.

Оборотни плохо представляли, что за зверь такой «институт старейшин», но спорить с вождём не стали. Представители Пешего племени пришли в восторг от того, что их вождю доверили управление общими делами, а сам Гу Нань от такой чести совершенно растерялся.

На роль старейшины, отвечающего за охоту, выбрали Бэй Ло — опытного ветерана и давнего напарника Ло Лэя. Пусть в чистой силе он и уступал новому вождю, зато обладал огромным опытом, у которого когда-то учился и сам Ло Лэй. Ему в подмастерья дали нескольких молодых охотников из Пешего племени, чтобы наладить рабочее взаимодействие.

Бэй Ло славился лёгким характером. За годы совместной охоты он привык доверять Ло Лэю и, хотя слегка удивился новому назначению, принял должность без лишних расспросов.

Старый вождь, ушедший на покой, взял на себя распределение добычи. Старейшины и Великий жрец поначалу порывались облечь какими-нибудь обязанностями и меня, но Ло Лэй отрезал, заявив, что у Посланника есть куда более важная миссия. Что это за миссия такая, я и сам понятия не имел, однако с радостью ухватился за возможность избежать лишней ответственности и продолжить заниматься своими делами.

Поскольку объединение состоялось, прежнее название «Крылатое племя» создавало психологический барьер для переселенцев. Мы решили придумать новое имя. Старожилы отнеслись к идее спокойно — суть от этого не менялась, просто наша семья стала больше. А вот люди Пешего племени растрогались до слёз, узнав, что ради них готовы сменить имя рода. В итоге весь народ собрался на площади, чтобы вынести этот вопрос на общее обсуждение.

Синь Му первым взял слово и предложил просто сложить прежние названия:

— Племя И-Син.

«Чёрт возьми, почему не "Чужие"-то сразу?! — мысленно скривился я. — Ну и скудоумие!»

Мой категорический протест поддержали молчанием: судя по всему, название никому особо не приглянулось. Затем посыпались варианты вроде «Парящего племени» и прочая банальщина. Когда народ устал гудеть и отбраковывать нелепые идеи, сотни глаз снова уставились на меня.

Будто я мастер придумывать имена! Язвить и критиковать чужие идеи — это пожалуйста, а тут... Поискав спасения, я перевёл взгляд на сидевшего рядом Ло Лэя. Тот, словно поджидая этот момент, мягко улыбнулся. Боги, до чего же он изменился! Прежде мрачный и суровый гигант стал до того приветливым, что от этой его улыбки присутствовавшие самки буквально открыли рты от изумления. Будь он таким раньше, у него бы отбоя не было от кавалеров и невесток! Если он решит уйти от меня, ему точно не придётся страдать от одиночества — уже сейчас многие самки смело заговаривают с ним. От этой мысли на душе почему-то скребли кошки.

Долго ли, коротко ли, но выбор всё же пал на предложенный мною вариант — Племя Хэ. По созвучию с иероглифом «единство» оно несло в себе пожелание мира, согласия и процветания. Пришлось сжечь немало нервных клеток, пока я разъяснял неотёсанным дикарям смысл абстрактных понятий. С «миром» и «богатством» они освоились быстро, а вот концепция «процветания» потребовала немало усилий. Впрочем, заверения, что слово сугубо благожелательное, всех устроили — за неимением лучших альтернатив решение приняли единогласно.

Благодаря ловчим ямам и лукам со стрелами добыча росла с каждым днём. Теперь почти каждая семья могла не только сытно поужинать, но и сделать запасы. Правда, вырубка деревьев под строительство оголила плато, из-за чего лесное зверьё отошло дальше в чащу, а стада первобытных быков и больших диких баранов на равнине заметно поредели. Охотникам приходилось уходить всё дальше от дома, но общее количество мяса неуклонно возрастало. Со временем жёсткие рамки единых коллективных вылазок стали тесны для сородичей.

Ещё до наступления Праздника Урожая общественные кладовые пополнились запасами сушёного мяса, которых хватило бы всему племени месяца на два. За это богатство пришлось заплатить опустевшими равнинами и напуганным зверьём, ушедшим в глухие дебри, зато само племя процветало. Полноценное питание укрепило здоровье людей, и за лето сразу две семьи объявили о скором пополнении. Общение между родами становилось всё более тёплым — за эти месяцы сложилась ещё одна межплеменная пара.

Заметив, с какой забавной изощрённостью холостые самцы ухаживают за избранниками, я с подначки решил подбить Ло Лэя научиться парадным ухаживаниям. Тот лишь отмахнулся — мол, глупости всё это. Неужели в этом и кроется разница между холостяками и женатыми? Стоит оформить отношения, как пыл угасает и становится лень напрягаться? Мне искренне хотелось обсудить этот феномен, но Ло Лэй не желал слушать мои изыскания. Стоило мне открыть рот, как он сгребал меня в охапку, прижимал к себе и бурчал:

— Спи давай.

Вот же сухарь! А ведь философствования о людской природе — штука невероятно увлекательная...

http://bllate.org/book/20381/3935315