Готовый перевод First Love Syndrome / Синдром первой любви: Глава 4

Перед выходом Тётушка Пэн надела на Юнь Цзяньвэя рубашку с длинным рукавом и плотно заправила штанины в носки. Ци Фэн ополоснул руки и смазал его ладони и шею едким соком толчёной растительной полыни, а под конец мазнул капельку прямо на лоб. Цзяньвэй аж чихнул от резкого запаха:

— Ой, как щиплет!

— Зато комары и близко не подойдут, — Тётушка Пэн поднялась и напутствовала сына: — А-Фэн, держи Сяо Юня крепко за руку. Далеко не ходите: выпустите листовидку — и сразу домой.

Ци Фэн кивнул, взял Цзяньвэя за ручонку и вывел за ворота.

Им предстояло дойти до самого подножия холма, чтобы выпустить листовидку. В деревне с наступлением темноты становилось совсем тихо. На улицах — ни души, лишь изредка поблёскивали одинокие тусклые фонари да теплился свет в окнах редких домов. Ночь стояла непроглядно-чёрная; из густой травы доносилось оглушительное стрекотание сверчков, а вдалеке тёмными исполинами высились силуэты гор.

Сердечко у Сяо Юня сладко замирало. Шагая по пустой просёлочной тропке вслед за старшим братом, он чувствовал себя настоящим первопроходцем, исследующим неизведанный мир.

— Брат А-Фэн, а в горах есть волки?

— Волков нет. Зато водятся медведи, дикие кабаны и змеи.

— Ой! Так мы что, прямо сейчас в горы пойдём?!

— Только к подножию. Выпустим листовидку и сразу назад.

Ци Фэн шёл уверенно и ровно. У него было отличное зрение, но свободную руку он всё равно использовал, чтобы подсвечивать дорогу фонариком.

— Медведи живут в самой чаще. Если не забредать глубоко, ничего не случится.

Помолчав мгновение, он всё же добавил серьёзным тоном:

— Ты один в горы никогда не ходи.

Цзяньвэй крепче сжал его пальцы:

— А ты один ходил?

— Угу.

— И зачем?

— Искал красивых жуков, цветы, необычные травы. В горах их много, и в каждое время года они разные.

Светя себе под ноги, Ци Фэн добрался до подножия холма. Найдя подходящее местечко, он присел на корточки, снял крышку со стеклянной банки и аккуратно положил её набок, почти прижав горлышко к земле.

Цзяньвэй тоже уселся рядом, затаив дыхание. Листовидка медленно сползла к самому краю и выкарабкалась на траву. Ци Фэн направил луч фонарика чуть вперёд:

— Смотри, здесь их много.

Сяо Юнь широко распахнул глаза, но увидел лишь ворох опавших сухих листьев. Сгорая от любопытства, он подался вперёд, намереваясь рассмотреть всё получше, но Ци Фэн вовремя подхватил его за руку. Взрослый мальчик осторожно задел фонариком один из листочков. Цзяньвэй ахнул: странный «лист» вдруг шевельнулся, встрепенулся и шустро уполз в темноту.

— Вот это да! — восхищённо прошептал Сяо Юнь.

— Пойдём назад, — поднялся Ци Фэн.

Свежий ветер летней ночи принёс лёгкую прохладу ночной росы. Цзяньвэй, который всю дорогу сюда скакал вприпрыжку, на обратном пути заметно замедлил шаг.

— Брат А-Фэн... — он качнул его за руку. — Я устал.

Как говорится, первый раз — с оглядкой, второй — со смекалкой. Ци Фэн без лишних слов привычно опустился на корточки. Цзяньвэй с радостным писком взобрался к нему на спину и весело болтнул ногами:

— Поехали!

На этот раз ночь прошла превосходно. В комнате приятно веяло от кондиционера, а от выстиранных и высушенных на солнце новых простыней и лёгкого одеяла пахло свежестью. Пусть постель и казалась жестковатой, Цзяньвэй остался вполне доволен — обнял привезённую из дома плюшевую игрушку и проспал до самого утра.

Ранним утром его снова вытащили из постели на завтрак. Спит Сяо Юнь много, и если не давать ему выспаться, он неизменно начинает капризничать. Но стоит Тётушке Пэн поставить перед ним пиалу с истекающей паром домашней лапшой, как вся капризность мгновенно улетучивается. Он только успевает орудовать палочками, а умяв всё до последней капли, со спокойной душой отправляется досыпать.

Цзяньвэй проспал вповалку до десяти утра, пока комната не заполнилась ярким солнечным светом. Сквозь полусон он услышал собачий лай, а затем — голоса во дворе. Один из них вроде бы принадлежал Брату А-Фэну.

Цзяньвэй кое-как сполз с кровати. На голове у него торчал взъерошенный вихор, а сонными губами он всё ещё созвучно пожёвывал. Нащупав ногами тапочки, мальчик шлёп-шлёп направился к выходу и отворил дверь.

Во дворе на скамеечках сидели Ци Фэн и Дядя Ци. Перед ними возвышался огромный холщовый мешок, а рядом стояло несколько полиэтиленовых пакетов, доверху набитых ярко-жёлтыми, сочными апельсинами.

— О, Вэйвэй проснулся! — Дядя Ци вместе с сыном только что вернулся из сада. Вытерев со лба пот, он тепло улыбнулся мальчику: — Мы с твоим братом А-Фэном набрали целую кучу апельсинов. Подойди, попробуй, сладкие — слов нет!

Сяо Юнь подошёл ближе и с удивлением уставился на мешок. Апельсины в нём были круглыми, наливными и до того яркими, что так и просились в рот. Цзяньвэй потянул Ци Фэна за штанину:

— Брат, почисти мне один!

Ци Фэн уже потянулся за фруктом, но Сяо Юнь замахал руками:

— Ты же руки не помыл!

Дядя Ци от души рассмеялся. Ци Фэну ничего не оставалось: он поднялся, сходил на задний двор, вымыл руки и, вернувшись на место, принялся очищать апельсин. Разделив его на дольки, он протянул одну Цзяньвэю. Тот немедленно откусил кусочек — во рту вспыхнул сладкий, брызжущий соком вкус с едва уловимой цитрусовой свежестью.

— Какой сладкий! — восхитился Цзяньвэй. — Очень вкусно!

— Ешь сколько душе угодно! — отозвался Дядя Ци. — В саду их ещё полно, во второй половине дня за остатками сходим.

Фруктовый сад принадлежал деревне. Деревенский комитет нанимал Дядю Ци и ещё несколько семей, чтобы они ухаживали за деревьями, а летом собирали урожай на продажу. Несколько лет назад в деревню приезжали агрономы обучать правильному уходу, и Дядя Ци посещал все занятия аккуратнее всех, исписав целую тетрадь. Немудрено, что апельсины в его саду всегда росли крупными да сладкими: стоит ему спозаранку выехать на грузовичке в город — к вечеру кузов уже чист.

Этот мешок они набрали специально для деревенских стариков. Ци Фэн помогал отцу сортировать плоды и попутно чистил апельсины для Цзяньвэя. А тот стоял рядом, послушно ждал почищенную дольку, съедал её и снова застывал в ожидании.

За этим занятием их и застала Тётушка Пэн, вернувшаяся от двоюродного брата с парной свининой на косточке. С трудом сдерживая смех, она подошла к ним:

— А-Фэн, ты сколько уже апельсинов в Вэйвэя скормил?

Ци Фэн чистил каждый раз, стоит Сяо Юню протянуть ручонку, так что со счёта давно сбился:

— Да уже штуки четыре или пять... Он всё ест и ест.

— Ну-ка хватит, Вэйвэй, — Тётушка Пэн мягко взяла мальчугана за руку. — В обед я сварю вкуснейший суп с рёбрышками и восковой тыквой. Смотри, какие рёбрышки свежие! Переешь апельсинов — на мясо места не останется.

Цзяньвэй, у которого вся мордочка была в апельсиновом соку, послушно пошёл с Тётушкой Пэн на кухню вытирать лицо и мыть руки. Услышав слово «мясо», он мигом проникся послушанием и остался сидеть на скамеечке, смиренно дожидаясь обеда.

Кухня в доме Ци была просторной и располагалась в отдельной постройке во дворе. Плита там стояла внушительная, да и кастрюли под стать. Когда супруги начинали готовить вместе, шуму и хлопот хватало. Вскоре над крышей потянулся дымок, а по двору разнёсся пьянящий аромат варёного мяса. Вскоре обед очутился на столе, и взрослые позвали детей.

Здесь, в деревне, Цзяньвэя кормили на убой. Дома-то его родители готовить вовсе не умели — нанимали кухарок. Но Сяо Юнь рос привередливым: сменили кучу прислуги, а ему всё было не по нутру, чем он ежедневно доводил родителей до белого каления.

Наевшись от пуза, Цзяньвэй пребывал в великолепном расположении духа. После полуденного сна он отправился вместе с Ци Фэном в сад. Чтобы не испачкать свою городскую одежду и обувь, Сяо Юню пришлось скрепя сердце облачиться в старые вещи Ци Фэна: потонуть в его великанской футболке, натянуть ношеные кроссовки, а на голову водрузить огромную соломенную шляпу для защиты от солнца. Эдакая экипировка!

В итоге Ци Фэн отцу толком и не помог — всё послеполуденное время он прокопался с Цзяньвэем. Сяо Юнь то выпрашивал апельсин, то порывался поиграть с местной деревенской кошкой, гулявшей возле хозяйственной сторожки. Дядя Ци, опасаясь, как бы своенравная мурка не царапнула городского барчука, велел сыну глаз не спускать с младшего. И Ци Фэн послушно уселся на пороге сторожки — вылитый тёмный, молчаливый пёсик на страже.

Собак Цзяньвэй недолюбливал, зато от кошек млел: видел пушистую спину — и руки сами тянулись погладить. Кошка в сторожке, сыто пообедав, разленилась и мирно дремала на скамье, позволяя делать с собой всё что угодно. Цзяньвэй вовсю наслаждался общением с животным, как вдруг снаружи раздался грубый оклик:

— Эй! Ты чё тут забыл?!

Ци Фэн и Цзяньвэй одновременно подняли головы. Из-под навеса сторожки к ним решительным шагом направлялся пухлый Ян Цзяпэн.

— Это моя территория! Кто тебе разрешал сюда лезть?!

Сяо Юнь лишь закатил глаза и отвернулся. А вот Ци Фэн поднялся на ноги. С Цзяпэном они были знакомы с детства, хоть и общались редко.

Садовая сторожка служила складом для инвентаря и всякой утвари. Кроме того, деревенские мальчишки любили устраивать здесь свои игры: будь то прятки, перестрелки на палках или «охота на привидений» — окрестности сторожки подходили идеально. А Ян Цзяпэн, возомнивший себя заводилой всей округи, разумеется, прибрал это место к рукам и окрестил своей «штаб-квартирой». Если кому-то из ребят хотелось погулять неподалёку, приходилось просить его высочайшего разрешения.

Цзяпэн явился сюда за своей коробкой со стеклянными шариками, чтобы пойти сыграть с пацанами. Но, увидав Цзяньвэя, вовсю тискающего кошку в его владениях, пухлый мигом вспыхнул от злости.

— Это ещё кто такой? — повернулся он к Ци Фэну. — Твой родственничек, что ли?

Ци Фэн, человек неразговорчивый, просто кивнул:

— Угу.

— Это земля моей семьи, и ему я тут не рад! — Цзяпэн зыркнул на Сяо Юня. — А ну забирай его и проваливайте!

Ци Фэн про «землю его семьи» слышал впервые и на мгновение дался диву. А вот Цзяньвэй уже вскочил со скамьи и, задрав подбородок, с презрением смерил толстяка взглядом:

— Твоей семьи? На этом куске земли что, табличка висит с твоим именем? Или печать стоит? С чего это она твоя?!

От такого дерзкого взгляда Цзяпэн мгновенно закипел:

— Да все знают, что играть тут можно только с моего дозволения! Ты, городской, вообще хрен ли соображаешь?!

Цзяньвэй развёл руками:

— А ключ у тебя есть?

Откуда у Цзяпэна ключ? Каждый раз он сам сперва прибегал проверить, открыта ли дверь, и только потом с важным видом приводил орду ребят — так он казался в их глазах всемогущим хозяином. От слов Сяо Юня мальчишка покраснел до ушей:

— Ты выйдешь отсюда или нет?!

— А ты кто вообще такой? С какой стати я должен слушать какого-то ревуна?

Окончательно потеряв обладание собой, Цзяпэн выбросил руку вперёд, норовя схватить обидчика. Цзяньвэй мигом прошмыгнул за спину Ци Фэна и громко завопил:

— Брат А-Фэн, смотри! Он меня ударить хочет!

Ци Фэн тут же закрыл Сяо Юня собой, выставшись стеной перед Цзяпэном. Толстяк готов был лопнуть от злости, но против Ци Фэна, который был выше его целой головой, лезть напролом не решался. Ему оставалось лишь пыхтеть, как разъярённый бычок, да зыркать на Цзяньвэя. В конце концов он ткнул в него пальцем:

— Ну попадёшься ты мне!..

Пухлый развернулся и шагнул прочь. Но не успел он отойти и на десяток метров, как Цзяньвэй, цепляясь за руку Ци Фэна, крикнул ему вслед:

— Жду не дождусь! Подожду, пока твой папка снова тебе зубы выбьет, и ты в слезах побежишь к врачу!

Цзяпэн аж подскочил. Взревев, он развернулся и ринулся обратно:

— Ну всё, я тебе сейчас наваляю!

Однако Сяо Юнь ещё издали заприметил нескольких деревенских женщин, возвращавшихся с ношей свежесобранных апельсинов. Он мгновенно плюхнулся на землю, обхватил ногу Ци Фэна и заверещал на всю округу:

— Спасите! На помощь! Ян Цзяпэн хулиганит!

Ци Фэн: «...»

Услышав крики, женщины побросали плетёные корзины и поспешили к сторожке. В деревне каждый знал маленького драчуна Цзяпэна. Одна из селянок тут же возвысила голос:

— Пэнпэн! Ты опять за своё?! Смотри, прознает мать — снова тебе задницу докрасна отхаживать будет!

Взрослые дружно зашикали и рассмеялись. Услышав про мать, Цзяпэн мгновенно струхнул. Заметавшись, он одарил Сяо Юня бешеным взглядом и давай дёру, пока кто-нибудь и впрямь не донёс матери.

Убедившись, что обидчик сбежал, Цзяньвэй поднялся с земли и с пренебрежением отряхнулся:

— Трус.

Ци Фэн молчал. Цзяньвэй дёрнул его за руку:

— Брат А-Фэн, а этот Ян Цзяпэн, похоже, тебя боится! Не посмел драться.

Боится он его или нет — Ци Фэн не знал. Но зато знал одно: сам он сейчас побаивался Цзяньвэя. Ци Фэн от природы рос молчаливым и неловким, а против такого бойкого, избалованного и ушлого городского барчука у него просто не найдётся оружия.

Помявшись, Ци Фэн наконец выдавил:

— Ты его не дразни. Он драться умеет.

Цзяньвэй гордо задрал худенькую ручонку:

— Не боись! Ты тоже умеешь!

— Не умею, — честно признался Ци Фэн. — Я ни разу не дрался.

— Раз подерёшься — и научишься! — Цзяньвэй без тени сомнений подбивал старшего брата на хулиганство. — Моя мамуля тоже дралась! Как-то раз мальчишка из моего класса меня обидел — вылил на меня краску, прямо в глаза попал! Так моя мама с его мамой в кабинете учителя спорить начали. Сначала просто ругались, а потом моя мама как даст той по шее!

Услышав про краску в глазах, Ци Фэн от неожиданности даже затаил дыхание. Он невольно вгляделся в лицо Цзяньвэя: слава богу, глаза были в полном порядке — ясные, лучистые и ужасно красивые.

Близился вечер. Солнце медленно клонилось к западу. Закончив работу в саду, взрослые собирались по домам. Дядя Ци подогнал свой маленький грузовичок, намереваясь забрать ребят домой, но Цзяньвэй отказался садиться в кузов: просёлочная дорога была сплошь в ухабах, и трястись на жёсткой сидушке ему совсем не улыбалось. В итоге Дядя Ци уехал один, а Ци Фэн повёл Цзяньвэя пешком.

Летний вечер пылал закатным огнём. Держась за руку Ци Фэна, Цзяньвэй вприпрыжку шагал по деревенской тропинке. К мешковатой чужой одежде он уже привык — оказавшись в ней на целый день, понял, что она свободна, удобна и совершенно не сковывает движений. И испачкать не страшно!

— Брат А-Фэн, а почему папа с мамой мне всё ещё не звонят?

— Наверное, очень заняты.

— Да будь они хоть трижды заняты, всё равно бы позвонили... — пробормотал Цзяньвэй. — Они что... снова поругались?

Пусть Сяо Юнь и казался капризным да избалованным, в глубине души у него таились свои взрослые печали. Тётушка Пэн и Дядя Ци относились к нему очень тепло. Брат А-Фэн хоть и молчун, да ещё и увалень немного, но всё самое вкусное отдавал ему, водил смотреть на жуков и цветы...

И всё же Цзяньвэй очень скучал по дому.

Увидев, как потупился Сяо Юнь, Ци Фэн не знал, какие слова подобрать. Долго мучился, обдумывая ответ, и наконец тихо произнёс:

— Завтра я отведу тебя кое-куда погулять.

Цзяньвэй мгновенно оживился:

— Куда?!

— К моему другу.

— Ой, классно! А там много народу будет? Во что будем играть?

Ци Фэн серьёзно ответил:

— Мы договорились вместе делать летние домашние задания.

Цзяньвэй: «...»

Цзяньвэй с немым изумлением уставился на Ци Фэна. Тот под его взглядом слегка смутился:

— Что такое? Ты можешь не писать.

— У меня и нет никаких заданий!

— А... — выдохнул Ци Фэн и замолчал.

Цзяньвэй и разозлился, и рассмеялся одновременно. Раньше Ци Фэн казался ему ужасно деревенским и неотёсанным, но теперь, пообщавшись поближе, он нашел этого молчаливого, немного недотёпистого брата по-своему милым.

— Ты только обязательно возьми меня завтра с собой! — Цзяньвэй качнул его за руку.

— Ладно, — кивнул Ци Фэн.

Закатное солнце отбрасывало длинные тени двух мальчиков. Тёплый, насыщенный свет уходящего дня затопил всё вокруг, наполняя холмы и поля умиротворением и жизненной силой. Цзяньвэй скрестил пальцы с пальцами Ци Фэна и поднял руку к садящемуся солнцу — сквозь щели между их ладонями пробивались золотистые лучи.

В тот момент маленький Цзяньвэй ещё не догадывался, что и много лет спустя он всё так же отчётливо будет помнить этот день. Этот самый обыкновенный тихий вечер, пылающий закат перед глазами...

И тепло ладони Ци Фэна.

http://bllate.org/book/20319/2106233