Готовый перевод Raising a Flood Dragon Is Asking for Trouble / Воспитать дракона на свою голову: Глава 7

Цунъу ничего не ответил. Лишь молча и отстранённо смерил Чи Чжэ тяжелым, не по-детски холодным взглядом. Тот, впрочем, ничуть не смутился: лишь улыбнулся уголкам губ и принялся спокойно разглядывать мальчика в ответ.

Вокруг не смолкал уличный шум, толпа гудела и пестрела красками, однако Ван Шу на мгновение показалось, будто воздух между двумя собеседниками натянулся, точно тетива.

Заметив, что Цунъу не расположен к знакомству, Чи Чжэ непринуждённо перевёл взор на Ван Шу.

Ван Шу тихо кашлянул, намереваясь разрядить возникшую неловкость, но Цунъу опередил его. Мальчик резко подался вперёд, крепко сжал ладонь Ван Шу и с непреклонной решимостью потащил его прочь из толпы — совсем как звереныш, защищающий свою добычу.

Едва успевая за его стремительными шагами, Ван Шу недоумевал: откуда в Цунъу взялась такая странная, почти враждебная настороженность к Чи Чжэ?

Чи Чжэ сначала замер в изумлении, а затем подпёр лоб рукой и разразился тихим, удерживаемым в груди смехом, от которого его плечи удерживать дрожь уже не могли.

Этот смех привлек внимание любопытных прохожих. Ван Шу, с трудом удерживая вежливую улыбку, покорно семенил следом за Цунъу, а тот шёл вперёд с каменным лицом, совершенно не замечая оглядывающихся на них людей.

Понаблюдав за ними немного, Чи Чжэ неторопливо поднялся, подхватил барабан под мышку и, приподняв подол одеяния, напевая под нос незамысловатый мотив, скрылся в людском потоке, пошедшем в противоположную сторону.

***

Они отошли уже достаточно далеко, когда Ван Шу, глядя на худенькую, напряжённую спину мальчика, с легким вздохом произнес:

— Повелитель? Мы уже давно миновали площадь.

Цунъу мгновенно остановился. Пальцы его медленно разжались, отпуская ладонь Ван Шу. Мальчик застыл на месте, не оборачиваясь.

— Вам не понравился тот человек? — мягко спросил Ван Шу.

Цунъу редко проявлял открытую симпатию или антипатию к кому бы то ни было, сохраняя ко всему равнодушную отстранённость. Однако только что от него совершенно чётко исходила волна тревоги и глубокой, неосознанной защиты.

Мог ли Чи Чжэ быть как-то связан с ним? Чей он человек — клана Цзяо, клана Драконов или, быть может, Поднебесной?

Ван Шу присел на корточки, сравнявшись в росте с мальчиком, и заглянул ему в лицо.

В глазах Цунъу мелькнуло минутное замешательство. Он качнул головой и тихо проговорил:

— Не знаю. Просто... рядом с ним мне стало не по себе.

— Не по себе? Что именно показалось вам странным, Повелитель?

Цунъу задумчиво молчал, пока у Ван Шу не затекли ноги. Наконец мальчик произнёс:

— Его взгляд. От него исходила... угроза.

Ван Шу глубоко задумался. Не задавая больше вопросов, он поднялся, вновь взял маленькую ладонь в свою, и они продолжили путь.

Шумная толпа иноземцев постепенно поредела. Всё чаще попадались прохожие в привычных ханьских одеждах, и вскоре вся улица преобразилась, словно они перешагнули незримый рубеж между двумя разными мирами.

Здесь было гораздо спокойнее. Лишь шумные ватаги детворы носились вдоль лавок. Цунъу невольно провожал взглядом играющих сверстников, и Ван Шу, заметив это, пояснил:

— Отсюда начинаются кварталы ханьцев. Эту часть города называют Небесной улицей. Именно здесь мы закупаем всё необходимое для Водоёма Трёх Бессмертных, а Сяо Роу иногда просит меня продать тут целебные снадобья.

Он сжал ладошки Цунъу в своих и, согревая их дыханием, с улыбкой добавил:

— Но Повелителю не стоит делать различий. Кем бы ни были жители города Тася — иноземцами или ханьцами, — все они почитают Повелителя вод. И вам следует относиться ко всем с одинаковой благосклонностью, верно?

Цунъу серьёзно кивнул.

Ван Шу неожиданно ощутил, как в душе поднимается тёплая волна — чувство, близкое к гордости родителя за повзрослевшего ребёнка. Он не удержался и ласково погладил Цунъу по голове.

«Если бы Маленький Цзяо смог вырасти здоровым, он, наверное, был бы таким же послушным и кротким...»

Ван Шу и сам нередко задавался вопросом: насколько его сегодняшняя привязанность принадлежит именно этому Цунъу, а не памяти о погибшем дракончике?

При воспоминании о жестокой гибели Маленького Цзяо сердце сжала знакомая мучительная боль. Сколько бы лет ни прошло, эта рана так и не затянулась.

А убийца... Ван Шу на мгновение потерял контроль над собой. Пальцы автоматически сжались, и Цунъу резко выдохнул от боли.

Опомнившись, Ван Шу обомлел: в его кулаке зажато было несколько вырванных из шевелюры Цунъу волосков.

Цунъу потрепал пострадавший затылок и вопросительно взглянул на него.

Ван Шу готов был сквозь землю провалиться от стыда и рассыпался в извинениях. Однако Цунъу лишь качнул головой, давая понять, что всё в порядке.

А ведь для клана Драконов нет ничего ценнее чешуи и гривы. Чем ярче чешуя и шелковистее волосяной покров, тем выше положение занимает дракон. Подобная неосторожность со стороны смертного могла быть расценена как прямой вызов. И лишь потому, что перед ним стоял маленький Цунъу, Ван Шу остался невредим — любой другой дракон испепелил бы его на месте одним дыханием.

Впрочем, Ван Шу, переродившийся из карпа, привык жить в иле и не слишком пекся о подобных условностях. Хотя в прошлой жизни Цунъу не раз заставлял его до блеска вымываться в купальне, прежде чем увлекал на ложе...

— Простите, Повелитель... Я случайно...

— Пустяки. Идём дальше, — отозвался Цунъу.

— Тогда сначала подберём вам новую одежду.

Ван Шу больше не смел распускать руки и чинно повёл мальчика к самой большой ткацкой лавке на улице.

Хозяйкой заведения была молодая девушка с утончёнными чертами лица и искусными руками. Поговаривали, что её семья происходила из Цзяннани и переселилась в город Тася лет десять назад, но причин этого переезда никто не знал.

Ван Шу не раз заказывал у неё отрезы для Сяо Роу, поэтому они были хорошо знакомы. Едва он переступил порог, смышленый подмастерье сразу же побежал в задние комнаты звать хозяйку.

— А, Сяо Шу! — Из-за бамбуковой шторы вышла девушка в белоснежном платье. Её движения были столь легки, а жемчужный шарф струился так изящно, что она казалась сошедшей с картины бессмертной девой — полная противоположность яркой, вызывающей красоте Сяо Роу.

Улыбнувшись, хозяйка произнесла:

— Давно тебя не было. Понравился ли твоей сестрице прошлый шелк? Сегодня к нам привезли новую партию из Цзяннани с сучжоуской вышивкой. Я сразу подумала о ней и отложила один свиток.

— Сестра Юнь, сегодня я пришёл за платьем для нашего молодого господина, — Ван Шу подтолкнул Цунъу вперёд и положив руки ему на плечи.

Сестра Юнь ласково улыбнулась мальчику и отступила в сторону:

— Что ж, прошу молодого господина пройти за мной для снятия мерок.

Цунъу оглянулся на Ван Шу, и, получив одобряющий кивок, молча проследовал за хозяйкой в примерочную. Ван Шу остался в основном зале, рассматривая отрезы ткани. Он перебирал свитки один за другим, но никак не мог найти подходящий: одни узоры казались слишком броскими, другие — чересчур мрачными.

Проводив покупателя, к нему подбежал подмастерье:

— Господин Сяо Шу, ищете что-то особенное? Позвольте мне помочь!

Ван Шу считался ценным клиентом — он никогда не скупился на медяки, поэтому слуги всегда встречали его с особым почтением.

— Я подбираю наряд для нашего молодого господина. Что бы ты посоветовал?

Слуга ловко достал несколько свитков неброских тонов с изысканной скрытой вышивкой.

В этот момент штора раздвинулась, и Сестра Юнь вышла вместе с Цунъу. Мальчик плотно сжал губы и первым делом метнул взгляд в сторону. Увидев Ван Шу, он заметно расслабился, подошёл ближе и снова застыл неподвижным истуканчиком.

Ван Шу показал ему пару отрезов, но Цунъу лишь мельком взглянул на них и кивнул, не проявляя ни малейшего интереса к выбору.

Ван Шу продолжил привередничать, и Сестра Юнь мягко заметила:

— Ничего не приглянулось?

Поняв, что у хозяйки припрятано нечто действительно ценное, Ван Шу охотно отозвался:

— Сестра Юнь, не таите сокровища, покажите самое лучшее!

Девушка с улыбкой отдала приказ подмастерью, и тот вынес из кладовой сундучок из чёрного дерева.

— Это, пожалуй, главная гордость нашей лавки. Шёлк русалок из Южного моря. Легкий, словно крыло цикады, согревает в стужу и дарит прохладу в зной. Для исподнего ничего лучшего не найти.

Ван Шу изумлённо вскинул брови и переглянулся с Цунъу. Оба прекрасно понимали, что за вещь перед ними.

Когда крышка сундука откинулась, помещение озарилось мягким, чистым светом. Ван Шу затаил дыхание — это действительно был настоящий шелк русалок!

Подобный материал всегда поставлялся исключительно клану Драконов, да изредка отправлялся в дар небесным владыкам. Ван Шу никак не ожидал встретить драгоценную ткань в лавке смертных.

Цунъу, разумеется, тоже узнал редкую ткань и не скрывал своего удивления.

Хозяйка же решила, что они просто поражены увиденным, и пояснила:

— Эту ткань мой дедушка добыл лишь благодаря невероятной случайности. И хотя цена её кусается, раз уж мы шьём для маленького господина, я сделаю хорошую скидку.

— Не нужно скидок, я беру весь рулон, — перебил её Ван Шу.

Сестра Юнь застыла. Подмастерье и вовсе едва не выронил коробку.

Весь свиток! Сказать, что он стоил состояния — ничего не сказать. В своё время её дед продал всего пять чи этой ткани и на вырученные деньги смог открыть это дело и купить дом.

А Ван Шу и Цунъу вовсе не производили впечатления богачей, способных сорить серебром.

— Сяо Шу, не спеши, — осторожно произнесла Сестра Юнь. — Один чи этого шелка стоит три ляна серебра. А весь свиток...

Три ляна серебра — огромные деньги, на которые простой человек мог безбедно жить полгода. Но для Ван Шу это были мелкие медяки.

Логика Ван Шу была проста: раз уж этот шелк достоин драконов, значит, Цунъу обязан носить именно его. К тому же качество ткани ничуть не уступало тому, что использовалось при дворе в его прошлой жизни. Иткавший её русал явно владел высоким мастерством.

Цунъу хотя и не разбирался в людских деньгах, по вытянувшимся лицам торговцев понял, что речь идёт о немыслимой сумме. Он слегка потянул Ван Шу за рукав и тихо шепнул:

— Не надо. Возьми что-нибудь попроще.

Ван Шу слегка сжал его ручонку:

— Послушайтесь меня, Повелитель. Я потом всё объясню.

С этими словами он достал из-за пазухи небольшую, но безупречно круглую ночную жемчужину. Её сияние мгновенно затмило мягкий свет шелка русалок. Сестра Юнь потеряла дар речи.

Не давая ей опомниться, Ван Шу выложил на стол три бирюзовые пилюли, полученные от Сяо Роу.

В лавке установилась звонкая тишина.

— Этого хватит? — спокойно спросил Ван Шу.

— Хва... хватит, — заикаясь, ответила хозяйка.

— Тогда прошу вас, Сестра Юнь, сшейте для нашего молодого господина несколько смен нарядов из этого шелка. А эти готовые вещи запакуйте с собой. И вот этот белый халат с золотым шитьем мы заберём прямо сейчас, чтобы переодеть мальчика.

Цунъу качнул головой, забрал одежду и сам ушёл за штору.

Ван Шу вышел на порог и поглядел на улицу. Солнце уже заходило за вершины гор, окрашивая облака на горизонте в багровые тона. Закатный свет мягко ложился на крыши домов, из труб поднимался сизый дым, разнося по улице уютный запах очага.

— Это... Пилюли Возвращения Весны? — тихо спросила подошедшая Сестра Юнь.

Ван Шу улыбнулся. В лучах заката его утончённые черты казались выточенными из наилучшего нефрита. Девушка смущенно опустила взгляд, чувствуя, как краснеют уши.

— Говорили же, что их больше нет...

— Это секрет. Но уверяю, я бы не стал вас обманывать, — ответил Ван Шу.

Сестра Юнь кивнула, ощущая укол невольного смущения:

— Когда наряды будут готовы...

— Как обычно. Положите их на валун возле Водоёма Трёх Бессмертных, я заберу через три дня.

Девушка заметно разочарованно кивнула. Ван Шу добавил:

— И тот отрез цзяннаньского шелка тоже заверните, пожалуйста.

Сестра Юнь повеселела:

— Я начинаю завидовать твоей сестре. Приятно, когда о тебе так заботятся.

Ван Шу лишь улыбнулся в ответ. На самом деле он просто не привык оставаться в долгу.

Пока они разговаривали, из примерочной вышел Цунъу. Ван Шу в очередной раз мысленно восхитился тому, как преображает человека хорошая одежда. Хотя Цунъу был ещё ребенком и черты его лица не сформировались окончательно, Ван Шу вспомнил, как впервые увидел его в главном зале Драконьего дворца Северного моря — тогда он застыл, сражённый его красотой.

Ему даже стало немного неловко за свою прежнюю слабость. В прошлой жизни он, поддавшись пылкому напору Цунъу, быстро сдался, а за первым разом последовал второй, третий... Пока в один прекрасный день он с изумлением не обнаружил, что его животик... заметно округлился.

Новый наряд сидел на мальчике безупречно. И пусть в нём ещё не было прежней царственной стати, черты будущего красавца угадывались без труда.

Цунъу с непривычки немного смущённо подёргал длинный рукав и снизу вверх посмотрел на Ван Шу, ожидая его оценки.

Сердце Ван Шу растаяло. Присев на корточки, он бережно расправил складки на груди мальчика и искренне похвалил:

— Чудесно! Повелитель — самый красивый из всех, кого я встречал!

Кончики ушей Цунъу вспыхнули розоватым отсветом, он тихо сказал: «Угу». Но Ван Шу вовсе не лукавил: в прошлой жизни, как бы он ни упрямился, стоит Цунъу скинуть верхние одежды — и Ван Шу уже не мог отвести взгляда.

— Пойдёмте, — шепнул мальчик.

Ван Шу подхватил свертки у подмастерья и, взяв Цунъу за руку, направился к выходу из города.

На улицах прибавилось детворы, многие держали в руках сахарные фигурки на палочках. Заметив, с каким интересом Цунъу провожает их взглядом, Ван Шу купил для него сахарного зайца.

Получив лакомство, Цунъу повеселел и спокойно шагал рядом. Ван Шу хотел было попрощаться с Цинь Шэном на воротах, но тот как раз сменился с дежурства, а поскольку стремительно темнело, они не стали задерживаться в городе.

***

К Водоёму Трёх Бессмертных они подошли, когда край солнца уже погрузился в воду, окрасив гладь озера в алый цвет, напоминающий пролитую кровь.

Цунъу вдруг застыл. Рука с сахарным зайцем замерла, мальчик с тяжелым предчувствием уставился на воду и не сделал больше ни шагу.

Ван Шу остановился рядом и мягко спросил:

— Что случилось, Повелитель? Хотите ещё что-то сделать? Мы можем вернуться в город завтра. Уже темнеет, спешить некуда. Вы проголодались? Я могу приготовить что-нибудь. Что бы вы хотели съесть?

Но Цунъу словно не слышал его. Брови его сдвинулись, губы сжались в узкую линию. Почувствовав неладно, он сделал несколько шагов назад, увлекая за собой Ван Шу, словно в озере скрывалось нечто жуткое.

Улыбка сошла с лица Ван Шу. Он медленно повернулся к воде.

Озеро казалось совершенно спокойным, но вокруг висела противоестественная, мёртвая тишина. Багровый закат отражался в воде, а темные силуэты окрестных гор ложились на гладь исполинской тенью — казалось, будто на дне затаился затаивший дыхание исполинский зверь.

— Оставайся здесь. Я проверю, — шепнул Ван Шу на ухо мальчику и сделал шаг вперед, но Цунъу мертвой хваткой вцепился в его запястье.

— Не ходи! В воде кто-то есть! — Голос Цунъу дрожал от страха. Пальцы мальчика побелели от напряжения, он изо всех сил удерживал Ван Шу.

Едва Ван Шу наклонился, чтобы успокоить его, как озёрная гладь с оглушительным грохотом взорвалась. Взрыв был такой силы, что заложило уши, словно небеса обрушились на землю.

Из круговорота пены и брызг взвилась исполинская тень. Чёрная чешуя блеснула на угасающем солнце холодным стальным блеском.

Ван Шу среагировал мгновенно: сбив Цунъу с ног, он накрыл его своим телом. На них обрушился настоящий водопад, вымочив одежды. Сахарный заяц выскочил из рук Цунъу и упал на землю.

— Бежим! — Ван Шу вскочил, увлекая мальчика за собой, и бросился прочь.

Цунъу спотыкался, едва успевая за его бешеным бегом. Сердце Ван Шу колотилось в самой глотке, мысли путались. Все планы и расчеты мгновенно улетучились. Лишь панический страх, знакомый по прошлой жизни, вновь парализовал разум: тогда за ним точно так же гнались неисчислимые враги, жаждавшие его крови.

Но уйти далеко им не удалось.

Тяжёлый, мощный хвост с маху обрушился на землю прямо перед ними, преграждая путь. Удар был такой силы, что почва содрогнулась, а на месте падения образовалась глубокая дыра. Попади они под этот удар — от них не осталось бы и мокрого места.

Ван Шу развернулся, закрывая Цунъу собой, и с ужасом воззвал к нависшей над ними твари.

Перед ними возвышался огромный чёрный цзяо. Оскалив жуткие клыки, он уставился на зажатых в кольце его тела жертв наливающимися кровью глазами.

— На землю! — раздался неожиданный зычный крик.

Ван Шу чисто инстинктивно прижал Цунъу к траве. В то же мгновение над их спинами пронеслась стена пламени!

Чёрный цзяо взревел от боли и яростно махнул хвостом в сторону напавшего. Пользуясь замешательством монстра, Ван Шу подхватил Цунъу, отбежал за крупный валун и опустил мальчика на землю.

— Сиди тихо, не шевелись и не издавай ни звука! Я помогу!

— Нет! — попытался возразить Цунъу, но Ван Шу уже взмахнул рукой. Прозрачный водяной пузырь мгновенно окутал мальчика, а следующим движением Ван Шу сделал его невидимым.

Обернувшись, Ван Шу увидел человека в чёрных воинских одеждах. Сжимая в руках массивный дао, тот с яростным кличем обрушил лезвие на хвост чудовища.

Раздался оглушительный скрежет металла о чешую. От вибрации у Ван Шу зазвенело в ушах. Воин держал оружие изо всех сил, его мускулы натянулись, как канаты, а из лопнувшей кожи на руках брызнула кровь.

Черный цзяо взревел и попытался сомкнуть челюсти на наглеце. Мечник ловко кувыркнулся в сторону, уходя из-под удара, и замер на одном колене, тяжело дыша. На кромке его клинка образовалась глубокая зазубрина, тогда как на чешуе монстра не осталось и следа!

Лишь теперь, когда разум немного прояснился, Ван Шу узнал в ринувшемся в бой воине бродячего музыканта с рынка — Чи Чжэ!

http://bllate.org/book/20313/3759141