Готовый перевод A Few Springs / Несколько вёсен: Эпоха культивации: Глава 16

Когда Обитель Иного Мира получила эту весть, Шу Хуаянь как раз жевал сухофрукты и дразнил собаку. Услышав доклад подчинённых о грандиозном подвиге их правителя, он фыркнул и рассмеялся:

— Подстать Янь Хуаю.

— Союз Десяти Тысяч Путей явно намерен призвать нас к ответу. Глава, как нам поступить? — продолжал докладывать подчиненный.

— Призывать так призывать. У них есть доказательства, что это сделали мы? — Шу Хуаянь закинул в рот еще один сухофрукт, взмахнул веером, мгновенно принимая облик ветреного и обаятельного молодого господина. — Даже если и есть, разве моя Обитель Иного Мира в этом признается?

— Подчиненный понял.

— Свободен.

Шу Хуаянь обмахивался веером, и улыбка его становилась всё шире. Между делом он погладил по шерсти сидевшую рядом «чёрную собаку» и пробормотал себе под нос:

— Кажется, я уже очень давно не видел правителя. неужели ему так весело на чужбине? Он даже на тебя, тварь этакую, забросил все заботы.

Эта «чёрная собака» цапнула Шу Хуаяня за руку и заговорила человеческим голосом:

— Сам ты тварь, я волк.

— Разве не одно и то же? — брезгливо стряхнув руку, Шу Хуаянь словно что-то вспомнил и возмущенно заявил: — Расходы на питание питомца, которого держит Янь Хуай, обходятся дороже, чем моё содержание! Возмутительно!

Его глаза лукаво блеснули, в голове созрел план. Он схватил чёрного волка за шкирку и приподнял, полушутя-полусерьезно заговорив:

— Погляди на эту чёрную собаку, и чёрная, и толстая, пора ей худеть.

— Сам ты собака! Сам ты толстый!

А тот самый легендарный и овеянный слухами Цзянь-и уже давно покинул Восточную гору.

Хмурое небо сезона слив на Восточной горе всё ещё не прояснилось. Трое сородичей оставались в постоялом дворе: двое соучеников играли в го, черными и белыми камнями, а Мо Линъюнь сидел рядом и наблюдал.

По поводу сбора Травы Юэтань: Янь Хуай ушел с Восточной горы, у Нин Цина тоже пропало всякое желание туда идти, Цзин Жуну не следовало показываться на глаза, а Мо Линъюнь, потрясенный тем, как Союз Десяти Тысяч Путей расправился с Великим демоном с Восточной горы, наотрез отказался смотреть, как другие делят военную добычу.

Цзин Жун, неизвестно, понимал ли он причину, лишь равнодушно произнес:

— Трава Юэтань — вещь не то чтобы баснословно редкая, можно и не смотреть.

Мо Линъюнь, обхватив руками спинку стула, молчал, наблюдая за переплетением черных и белых камней на доске. Ладно, он ничего в этом не смыслил и абсолютно не понимал, кто захватил преимущество. Учитель и дядя-наставник были людьми сдержанными, так что угадать исход партии по их лицам и поведению тоже не представлялось возможным.

Нин Цин говорил, что подождет Цинь Уцзяня, чтобы вместе вернуться в секту. Всё время на Восточной горе он обычно помогал Цзин Жуну коротать время. До какого этапа дошла партия, Мо Линъюнь всё равно не понимал — он знал лишь то, что его учитель первым признал поражение.

— Я! Я тоже хочу сыграть! — Мо Линъюнь поднял руку, переводя взгляд с Нин Цина на Цзин Жуна, которые столь невозмутимо играли уже добрую половину дня.

— Племянник неожиданно заинтересовался игрой в го? — на губах Нин Цина заиграла легкая и мягкая улыбка, и он уступил место Мо Линъюню.

Мо Линъюнь тряхнул хвостом из волос и упрямо уставился на сидящего напротив Цзин Жуна:

— Шахматы-пятиминутка!

Как говорится, если небеса открывают для тебя одно окно, то вполне могут попутно заколотить дверь.

Будучи одаренным гением, чей потенциал в искусстве владения мечом был прокачан по максимуму, Мо Линъюнь играл в го донельзя жалко: дело даже не доходило до ситуаций, когда удавалось выстроить четыре камня в ряд, как Цзин Жун методично и окончательно его добивал.

Игра затягивала. Мо Линъюнь покосился на белые камни на доске, уже выстроившиеся в ряд по пять, и выпалил:

— Ещё раз!

Цзин Жун молча смотрел на него, подбирая белые камни, и безмолвно потворствовал этой внезапной маленькой прихоти Мо Линъюня.

Мо Линъюнь, снова рискуя проиграть, склонил голову набок и заморгал, намекая Нин Цкину подсказать ему. Нин Цин его намёков принимать не стал:

— Наблюдающий за игрой хранит молчание.

— Это спасение племянника из беды, — поспешно парировал Мо Линъюнь.

Цзин Жун взглянул на доску и тоже не стал мешать Мо Линъюню искать помощи.

Нин Цин всё же пришел на выручку Мо Линъюню — возможно, тот проигрывал настолько жалко, что на это было больно смотреть. Он указал на пересечение линий на доске и тихо произнес:

— Сюда ходи.

Мо Линъюнь, наконец-то избавившийся от угрозы быть разгромленным Цзин Жуном всего за три хода, тронуто произнес:

— Неужели в этот раз я смогу выиграть?

Не успел Мо Линъюнь выстроить четыре камня в ряд до победного шага, как закрытая доселе дверь внезапно распахнулась. Бамбуковая шляпа, лежавшая рядом с Цзин Жуном, вернулась ему на голову — продолжать партию было уже нельзя.

— Старший брат Мо! — позвал Дуань Чанкун.

— ... — Мо Линъюню, которому до победы оставался всего один шаг, нечего было сказать. Он глубоко вздохнул, сам поставил черный камень, завершая ряд из пяти, и вздохнул:

— Ладно, теперь всё идеально.

— Старший брат Мо, что ты делаешь?

— Совершенствую мастерство игры, воспитываю дух и успокаиваю разум. — От долгого общения с Нин Ццином и Цзин Жуном в речи Мо Линъюня тоже появились книжные нотки, хотя такое красноречие зиждилось лишь на попытках сдержать собственный гнев.

— Силен! — восхитился Дуань Чанкун, ни капли не подозревая, что лишил Мо Линъюня возможности обойти учителя. Всё это время он провёл с людьми из Долины Царя Лекарств, а также вел переговоры с Союзом Десяти Тысяч Путей, чтобы выбить для Академии Чанчуань положенную им долю Травы Юэтань, поэтому у него почти не было возможности встретиться с Мо Линъюнем.

На этот раз он пришел к Мо Линъюню тоже по делу.

— Кстати, старший брат Мо, из моей секты пришло послание: на болоте Чанчуань вот-вот начнется сезон паводков, вход для посторонних будет запрещен. Я пришел сказать тебе об этом: если соберешься в нашу Академию Чанчуань, придется перенести поездку. — Дуань Чанкун был в прекрасном настроении — он раздобыл горы травы, да еще и люди из академии прибыли ему на смену. Впрочем, это вовсе не значило, что он мог нарушить правила болота Чанчуань и провести туда Мо Линъюня.

— Вот как... — Мо Линъюнь, читавший хроники, прекрасно знал, что такое паводок. На болоте Чанчуань множество великих массивов, и во время паводка активировать их приходится особенно часто: те, кто внутри, не могут выйти, а те, кто снаружи — войти. Именно поэтому лучшим временем для поездки на болото Чанчуань считались весна и зима, а сейчас стояло лето.

— В общем, сейчас поехать не получится. Но если в будущем представится время, милости прошу в гости в Академию Чанчуань, старший брат Мо. — Дуань Чанкун протянул ему жетон. — С этой памятной биркой старший брат Мо сможет беспрепятственно войти в Академию Чанчуань.

— Хорошо. — Мо Линъюнь принял бирку и вдруг вспомнил, что ему самому нечего предложить Дуань Чанкуну. Он ведь получил титул старшего ученика Секты Сюаньтянь совсем недавно и сразу отправился в путь, совсем не походя на Дуань Чанкуна — истинного и авторитетного главу молодых адептов Академии Чанчуань.

С уходом Дуань Чанкуна удалился и Нин Цин, и в комнате снова остались лишь они вдвоем, погрузившись в молчание.

— Твой ученический жетон в пространственном хранилище, — Цзин Жун заметил смятение Мо Линъюня и пояснил: — В Зале Тысячи Дел его доделали как раз после Нового года. Я забрал его на хранение, опасаясь, что ты не успеешь забрать сам.

Мо Линъюнь замер, сразу поняв всю деликатность слов Цзин Жуна. В то время его прадед-наставник как раз вышел из затвора, и Цзин Жун поступил так, боясь, что он откажется его принять.

Нефрит был отменного качества: на нем были вырезаны тотем Секты Сюаньтянь и имя Мо Линъюня с Пика Линсяо. Проводя подушечкой пальца по изображению зеленой сосны Пика Линсяо, Мо Линъюнь слышал, что на жетонах Пика Циньюнь вырезали абрикос, Пика Вангуй — долину, Пика Поддерживающий Колокола — сосуд, а Пика Цинюэ — облако, и у каждого были свои отличительные черты.

Ученические жетоны также делились по рангам. Будучи старшим учеником Пика Линсяо, он, естественно, получал высший ранг, а это означало, что эта бирка служила далеко не простым подтверждением статуса. Сжимая нефритовый жетон в руке, Мо Линъюнь невзначай спросил:

— Внутри ведь наверняка есть какие-нибудь рунные массивы и заклинания?

— Да, — лаконично ответил Цзин Жун. — Внутренний массив связан с сектой, он позволяет определить местоположение и призвать на помощь: пока человек жив — жив и нефрит, а погибнет хозяин — жетон расколется.

— Мир заклинателей... поистине забавен... — Мо Линъюнь вздохнул и снова спросил: — Учитель, раз уж болото Чанчуань закрыто для входа, куда же мне теперь податься?

— Вернуться в секту?

— ...Пока не хочется возвращаться.

— Тогда не возвращайся, — просто ответил Цзин Жун, заметив колебания в глазах Мо Линъюня. — Что такое?

— Ничего, буду действовать по обстоятельствам, — Мо Линъюнь смягчил голос. — Кто знает, быть может, удастся отыскать способ исцелить мои меридианы...

Услышав это, Цзин Жун на мгновение замер. Взрослый взгляд, которым он снова окинул Мо Линъюня, стал чуточку мягче, и он произнес:

— Обязательно отыщется. Даже если лекарства не найдется, ты всё равно останешься учеником Цзин Жуна.

******

Крупнейший город поблизости от Восточной горы носил название Город Ее. Это было самое процветающее и безопасное место на тысячу ли вокруг, где базировался клан Ли — прославленный род мастеров клинка. Никто в Поднебесной не мог сравниться с ними в искусстве владения саблей. Широкая известность клана Ли поддерживала порядок и покой в этих краях.

Бамбуковый лес за городскими стенами зеленел свежей листвой, но еще более удивительным было то, что среди деревьев то и дело мелькали фигуры крепких молодых людей — судя по всему, они что-то усердно выискивали.

Мо Линъюнь с любопытством наблюдал за ними и между делом поинтересовался у прохожего:

— Эй, брат, кого это вы тут все ищете?

— Белого барса, ясное дело. Кто же не знает, что старшая барышня клана Ли без ума от белых барсов, — простодушно ответил простолюдин, а разглядев лицо Мо Линъюня, тут же насторожился: — Ты часом не надумал участвовать в турнире клана Ли за руку невесты?

— Какой еще белый барс... А? Что? — Улыбка на лице Мо Линъюня застыла. Он ведь всего лишь хотел узнать, что за зверь этот белый барс, при чем тут вообще какой-то турнир и сватовство?

— Ты ведь приезжий, да? — простолюдин тут же с облегчением выдохнул, заметив реакцию Мо Линъюня.

Мо Линъюнь кивнул и снова переспросил про белого барса. На этот раз тот охотно ответил, да так расписал зверя в красках, будто тот обитает лишь на небесах, а в миру является редкостью небывалой — самым, самым, самым милым существом на свете, эндемиком их родного Города Ее.

— Черно-белый окрас и торчком два ушка? — Мо Линъюнь отупел. Такого... такого описания его воображение нарисовать не могло.

— Не торчком! — человек явно пылал любовью и гордостью за то, что в их краях водятся белые барсы.

— Оу-оу... — В общем, послушав добрую половину разговора, Мо Линъюнь так и не понял, что же за вид такой этот белый барс. Поблагодарив собеседника, он потащил Цзин Жуна дальше.

Впрочем, кое-что он всё же уяснил: клан Ли собирается устроить турнир с отбором женихов для своей старшей барышни Ли Яо. Ли Яо обожает белых барсов, но звери эти невероятно редки, вот многие и загорелись идеей поймать хоть одного, чтобы угодить юной госпоже.

Но какое всё это имеет отношение к нему, Мо Линъюню? Он всего лишь прохожий.

Мо Линъюнь как раз обсуждал с Цзин Жуном, что бы им съесть на обед, когда они почти подошли к городским воротам Города Ее. Внезапно пронесшаяся мимо упряжка взметнула тучу пыли. Открыв рот, Мо Линъюнь наглотался пыли и рефлекторно шагнул в сторону, заслоняя Цзин Жуна от бушующей песчаной завесы, хотя на том была бамбуковая шляпа, а на самом Мо Линъюне — нет.

— Какая сволочь! — закашлялся Мо Линъюнь и, пытаясь отыскать виновника, заметил лишь мелькнувшую вдалеке алую тень.

Он протянул руку, смахнув пыль с бамбуковой шляпы Цзин Жуна, о себе же позаботиться не догадался — впрочем, на черной одежде грязь была не так заметна. Он пару раз хлопнул себя по одежде, даже не зная, отряхнулся ли. — Учитель, вы в порядке?

— В порядке.

Это бедствие оказалось лишь началом череды неудач. Вторым несчастьем, постигшим их следом, стало то, что для входа в Город Ее требовался пропускной документ, которого у Мо Линъюня, разумеется, не оказалось.

http://bllate.org/book/20174/2009564