Готовый перевод Sickly Male Insect Breaks Steel Armor with Bare Hands / Хрупкий Самец-Зерг голыми руками разбивает стальную броню ✅: Глава 21. Пять конфеток~

С помощью Системы Миллеру не составило труда проникнуть в палату Ноя, не подняв тревоги в Центральной больнице.

Миллер толкнул дверь. Сидевший на больничной койке Ной, услышав звук, обернулся.

Ной был очень маленьким и худым. Годы, проведенные в муках болезни, не оставили и следа от двенадцатилетнего самки — он выглядел скорее как восьмилетний ребенок.

В то же время его взгляд был удивительно ясным. Большую часть своей двенадцатилетней жизни он провел в коме. Эти янтарные глаза не успели запятнаться грязью этого мира и казались чистыми и прозрачными, как глазурь.

— Вы кто? — неуверенно спросил Ной. В его взгляде читалась настороженность, рука легла на кнопку вызова персонала, готовая нажать её в любой момент.

Миллер мягко улыбнулся и, открыв на терминале созданную Системой фотографию, показал её Ною:

— Я друг твоего брата. Мы вместе учимся в академии Хайт. Можешь звать меня Лорид. Но ты не должен говорить брату, что я приходил.

Ной нахмурился, его настороженность только возросла:

— Почему?

Миллер не ответил. Он подошел и сел у окна. Утреннее солнце струилось сквозь стекло, окрашивая его светло-русые волосы в золотистые тона. Он выглядел невероятно ласковым и добродушным.

— Ты знаешь, почему твой брат обматывает шею бинтами?

— Разве тебе не интересно, что это за рана, которая так долго не заживает, учитывая безумную регенерацию самок?

— Потому что это не рана. Это позор. Это клеймо раба.

Говоря это, Миллер вывел на виртуальный экран две фотографии. На одной была шея Норна с узором раба, на другой — кровавое месиво после того, как Норн содрал с себя кожу.

Увидев эти снимки, Ной резко перестал дышать. Его пальцы, сжимающие одеяло, побелели от напряжения.

Довольный его реакцией, Миллер улыбнулся и показал еще несколько фото Норна из Черной башни.

Окровавленные костяные крылья, висящие на стене, растерзанная плоть и картины абсолютного унижения вонзились в грудь Ноя, как осколки разбитого стекла, причиняя невыносимую боль с каждым вдохом.

Стиснув зубы, он судорожно, со свистом хватал ртом воздух. Его иссохшие бледные пальцы до судорог сжали простыню.

Миллер смотрел на него, и в его глазах появилась капля жалости:

— Знаешь, почему твой брат стал рабом?

— Из-за тебя.

— Потому что ты — его уязвимое место. Из-за тебя он был вынужден проглотить унижение, растоптать свои принципы и гордость и стать самым презренным рабом.

— Знаешь, насколько твой брат талантлив?

— С его способностями он мог бы стать самым молодым генералом, у него впереди было блестящее будущее. Но из-за тебя самец нашел его слабое место. Ему пришлось ползать у ног самца, терпеть издевательства и оскорбления.

— Знаешь, почему твоя болезнь вдруг начала проходить?

— Ты ведь и сам догадываешься, что твой брат никогда бы не смог оплатить капсулу, способную тебя вылечить.

— Как думаешь, какую цену он за это заплатил?

Его ласковый голос был подобен острым иглам, пронзающим барабанные перепонки, разрывающим пищевод и дыхательные пути, вызывая у Ноя приступ тошноты.

— Ной, почему ты не хочешь отпустить своего брата?

— Ты — кандалы на его шее. Ты — его слабость. Ты сведешь его в могилу.

— Отпусти его, Ной.

Ной задохнулся. Он резко вскинул голову и впился в Миллера ненавидящим взглядом. Его тонкая шея, казалось, вот-вот переломится. Каждое слово, слетавшее с его губ, звучало слабо, как крик истекающего кровью детеныша зверя:

— А ты? Что тебе нужно от моего брата? Почему ты не оставишь его в покое?!

Улыбка Миллера застыла. Мягкость в его взгляде растаяла, уступив место холодному высокомерию.

…

Академия Хайт. Курсанты всех пяти курсов уже выстроились ровными, блестящими рядами на площади. Униформа каждого курса имела свой цвет, поэтому различить их не составляло труда.

Впереди каждого строя стояли главы курсов. Там, где глава курса и главнокомандующий были разными зергами, стояли двое.

Миллер, примчавшийся в последнюю секунду, едва успел занять место в строю.

Стоявший впереди Хес'анзе, заметив его, обернулся и одарил недобрым взглядом, в котором ясно читалось предупреждение: только попробуй облажаться.

Миллер виновато улыбнулся. Когда Хес'анзе отвернулся, он опустил глаза и с облегчением выдохнул. Чуть не опоздал.

Он неторопливо вытер пот со лба, а его взгляд упал на Норна, стоявшего во главе пятого курса.

Реакция Ноя немного выбилась из его расчетов, но в главном он был прав: Норн как брат действительно был для Ноя всем.

Мальчик понимал, что и так долгие годы был обузой. И узнав, что он стал инструментом в руках самца для контроля над Норном, он потерял всякое желание жить.

Правда, этот маленький самка оказался сообразительным. Убедить его умереть именно по задуманному Миллером сценарию стоило немалых трудов и щедрых обещаний, но всё это было мелочью.

Когда Ной умрет, Норн превратится в идеальный, безупречный клинок.

По его плану, Ной должен был погибнуть через полтора месяца от рук Сархоса, который как раз прибудет в столицу. К тому моменту Норн будет раздавлен горем, а Миллер появится, чтобы дать ему новую опору, ради которой стоит жить.

Свергнуть это уродливое, извращенное общество зергов. Уничтожить всех ненавистных самцов. И на руинах построить новое, идеальное государство.

В наше время, когда технологии позволяют самкам заводить потомство друг от друга, самцы больше не нужны.

Да, они могут успокаивать духовное море, но кто-нибудь хоть раз видел, чтобы они делали это для самок? Значит, их существование потеряло всякий смысл.

Миллер смотрел на Норна чуть дольше обычного. Ли Фуцин, чье внимание почти целиком было приковано к Рейтану и Норну, не мог не заметить этого странного суб-самку.

Взгляд Ли Фуцина остановился на Миллере.

Этот суб-самка... почему он так странно смотрит на Норна?

Он ему нравится?

Нет, это не похоже на влюбленность.

Скорее на уверенный, холодный расчет. Он что-то замышляет против Норна.

Что ему нужно?

В глазах Ли Фуцина мелькнула мысль. Норн — его раб. И дело даже не в том, будет ли он защищать «своих» или нет.

Если с Норном что-то случится, это неизбежно затронет и его самого.

А поскольку он самец из семьи Хессель, проблемы Аттикуса косвенно станут проблемами старшего брата.

Ли Фуцин прищурился. В его золотых глазах под лучами солнца медленно промелькнула нечитаемая эмоция.

«Хозяин, Аттикус смотрит на вас».

Услышав голос Системы, Миллер вздрогнул и резко повернул голову в указанном направлении, встретившись с золотыми глазами.

Ли Фуцин не отвел взгляд, продолжая открыто изучать его.

А вот Миллер под этим спокойным, ровным взглядом нахмурился и, почувствовав легкий дискомфорт, первым отвел глаза.

Странно. Почему от этого безмятежного взгляда Аттикуса веет такой опасностью?

«Система, пробей-ка еще раз информацию по этому Аттикусу».

«Будет сделано, хозяин».

Кроме Ли Фуцина, никто не обратил внимания на странное поведение Миллера. Напряжение перед турниром было таким, что искры летели. Курсы смотрели друг на друга с неприкрытой враждебностью, воздух пропах порохом. В такой обстановке всем было плевать на то, куда и как смотрит какой-то суб-самка.

По команде инструктора курсанты развернулись и начали посадку на десантные корабли. Но даже это не мешало им обмениваться убийственными взглядами.

Турнир проходил не на Столичной планете, а на искусственном астероиде неподалеку, специально оборудованном академией Хайт для ежегодных сражений. Рельеф там был максимально сложным и коварным.

Корабли взмыли в небо и в мгновение ока скрылись из виду.

Ли Фуцин, оставшийся на площади, перевел взгляд на огромный виртуальный экран, висящий в воздухе.

Вскоре на экране показались десантные корабли. На огромной высоте люки синхронно распахнулись, и курсанты без какой-либо страховки прыгнули вниз, с грохотом приземляясь и поднимая тучи пыли.

Рейтинговый турнир академии Хайт официально начался.

…

В то же самое время роскошный звездный крейсер покинул планету Кроу и медленно скользил сквозь космос.

Внутри корабля абсолютно голый Сархос вышел из окровавленной клетки. Мельком взглянув на изувеченного раба, оставшегося внутри, он скучающим жестом отбросил окровавленный кнут.

Он бесцельно бродил по кораблю, глядя в пустоту, и без остановки бормотал:

— Скучно. Как же скучно.

Изначально он планировал отправиться на Столичную планету только через полтора месяца. Но ему стало так невыносимо скучно, что он решил вылететь пораньше в поисках развлечений. Иначе он бы просто сошел с ума.

Интересно, есть ли на Столичной планете хоть что-то забавное? Если там так же уныло, как на Кроу...

Сархос с силой прокусил себе губу. Почувствовав вкус крови, он ничуть не расстроился, а, наоборот, с интересом слизнул ее.

Если там и вправду так же скучно, как на Кроу, то это будет... невероятно весело!

http://bllate.org/book/20162/2085880