Мужской брендовый магазин одежды.
— Добро пожаловать, господин Цинь, — восторженно поприветствовала его девушка-консультант, заметив, что на этот раз рядом с этим господином снова была другая красавица.
— Господин Цинь, вам сегодня снова что-нибудь нужно?
Цинь Хуайшан бросил взгляд на консультанта, а затем перевёл его на своего собственного Омегу.
Хотя окружающие по-прежнему демонстрировали услужливую и назойливую готовность что-то порекомендовать, на этот раз Цинь Хуайшан не стал, как обычно, с нетерпением загребать всё подряд для своего спутника. Нетерпеливо махнув рукой, он лишь небрежно бросил упаковать весь этот ряд по его (её) размеру. Спустя пять-шесть минут после входа в бутик он вышел из него, а следом за ним тянулось несколько человек с упакованной одеждой для доставки.
Вместо этого он терпеливо ждал, пока возлюбленный переоденется и покажет ему наряд. Консультант про себя подумала: судя по всему, на этот раз это действительно настоящая любовь. Генеральный директор Цинь впервые кого-то ждет и при этом так терпеливо слушает, как она рассказывает, что именно подойдет Омеге, только что скрывшемуся в примерочной.
Её план продаж на этот раз целиком и полностью зависел от этого прекрасного Омеги! Она обязана предложить этому остепенившемуся горе-Альфе самый дорогой комплект одежды в знак поздравления с обретением настоящей любви!
Дверь примерочной отворилась довольно быстро — не прошло и нескольких минут их светской беседы.
Оттуда вышел Омега в строгом черном костюме, с удлиненными глазами феникса, алыми губами и холодным, отрешенным выражением лица.
Цинь Хуайшан оглядел его, поглаживая себя по подбородку и оценивающе окинув взглядом с ног до головы. Этот цвет одежды казался на нем слишком старомодным — ему всё время чудилось, будто его ЧАО-чао похож на ребенка, который тайком нарядился взрослые вещи. Этот наряд совершенно ему не подходил.
— Некрасиво? — Ся Минчао слегка нахмурил брови и озадаченно спросил. Ему-то как раз казалось очень даже симпатично, к тому же солидно.
— Красиво, на тебе всё красиво, но этот костюм тебе просто не идет, — тут же с серьезным видом заявил Цинь Хуайшан. Разве его ЧАО-чао мог выглядеть некрасиво?
Он протянул руку, взял у девушки-консультанта серебристо-белый костюм и с улыбкой шагнул вперед:
— Примерь вот этот.
Ся Минчао протянул руку и принял вещь, а Цинь Хуайшан тем временем схватил с другой руки девушки-консультанта еще одну вежную вешалку с костюмом.
Заметив, что цвет костюма Цинь Хуайшана точь-в-точь совпадает с тем, что держал он сам, Ся Минчао смутно заподозрил, что мужчина намеренно взял точно такую же одежду.
Он только успел подумать, не слишком ли много он надумывает, как услышал:
— Господин, у господина Цинь отменный вкус. Этот костюм, который он вам подобрал, из парной коллекции, лимитированная серия! — девушка-бета-консультант расплылась в сияющей улыбке. Вот это крупный заказ!
Один этот комплект костюмов, порекомендованный ею сейчас, стоил дороже десятка вещей, проданных ею прежде.
— Этот костюм лично создан самим дизайнером, во всем мире существует всего десять таких комплектов.
Костюмы бывают парными? Вот уж век живи — век учись. Ся Минчао подумал, что его определенно обводят вокруг пальца.
Он как раз наблюдал, как девушка-бета закончила говорить с ним и вновь с просительным выражением уставилась на Цинь Хуайшана.
— Господин Цинь, ваш партнер так хорош собой! Настоящая вешалка для одежды, на нем всё смотрится прекрасно.
— Тем более, если вы выбрали это сами, вашему партнеру наверняка понравится.
Слыша, как та то и дело произносит слова «господин» и «партнер», и принимая похвалы её безупречному вкусу в выборе одежды для Ся Минчао, Цинь Хуайшан расплылся в довольной улыбке.
Ся Минчао же, слушая все эти обращения «господин» и «партнер», лишь слегка нахмурился. Но, видя сияющее улыбкой лицо Цинь Хуайшана, который ни словом не возразил и не стал ничего отрицать, он в конце концов предпочел промолчать при посторонних, чтобы не ронять авторитет Цинь Хуайшана.
— Я пойду переоденусь, — произнес он.
Увидев, что Ся Минчао, прижимая к груди одежду, направляется к примерочной, Цинь Хуайшан тут же поспешил следом, и они вдвоем зашли в одну кабинку.
Ся Минчао развернулся, чтобы закрыть дверь, и обнаружил, что Цинь Хуайшан проскользнул внутрь вслед за ним:
— Ты...
— Ты переодевайся, я тоже примерю, — тут же нашелся Цинь Хуайшан.
Ся Минчао:
— В примерочной полно свободных мест, можешь пойти в другую.
— Я хочу переодеваться вместе с тобой, — даже не пытаясь скрывать свои истинные намерения, заявил Цинь Хуайшан.
— А я не хочу с тобой вместе.
— Ой, — откликнулся Цинь Хуайшан, пропустив слова мимо ушей, и бесстыдно принялся стягивать с себя одежду.
Ся Минчао (...) Увидев, как быстро этот наглец избавился от верхней одежды, он тут же отвернулся лицом к стене. Какой же бесстыдник! Бесстыдник!
— Только сейчас понял, что у меня толстая кожа? — глухо усмехнулся Цинь Хуайшан.
Ся Минчао лишь после этого сообразил, что только что вслух произнес слово «бесстыдник».
(...) Было немного неловко, но он решил сделать вид, будто ничего не произошло и он вообще ничего не говорил.
Быстро скинув верхнюю одежду, он случайно скосил глаза вбок и обнаружил, что Цинь Хуайшан прислонился спиной к стене примерочной и вовсю пялится на него. Из одежды тот снял лишь верхний пиджак, точно так же, как и он сам.
— Ты почему до сих пор не переоделся? — мрачно бросил Ся Минчао, застыв с пальцами на пуговицах рубашки, которые больше не слушались.
— Сейчас переоденусь, вот прямо сейчас, — отозвался Цинь Хуайшан и внезапно выдал: — Чао-чао, можно я тебя поцелую?
(...) У Ся Минчао едва не случился сердечный приступ.
— Веди себя приличнее.
С чего это он вдруг стал вести себя с ним так фривольно? Словно сорвал с себя все маски и обнажил истинную природу — всё наглее и бесстыднее с каждым разом...
— Ты же мой Омега, перед кем мне еще вести себя неприлично — перед посторонними, что ли? — с абсолютно невозмутимым видом выдал Цинь Хуайшан.
(...) Ся Минчао решил, что больше не желает с ним разговаривать: переспорить его невозможно, а в бесстыдстве с ним тягаться тем более бессмысленно.
— А ну замолчи сейчас же! Не вынуждай меня пустить в ход кулаки! — пригрозил Ся Минчао, хотя прекрасно понимал, что угрозы на того не действуют.
Но Цинь Хуайшан на удивление послушно развернулся:
— Ладно-ладно.
Убедившись, что мужчина действительно не собирается оборачиваться, Ся Минчао быстро облачился в новый наряд.
Они одновременно повернулись друг к другу, и Ся Минчао заметил на лице Цинь Хуайшана выражение искреннего разочарования.
— Ты так быстро переодеваешься, — с некоторым сожалением протянул Цинь Хуайшан и тяжело вздохнул.
Что значит это твое скорбное лицо, о чем ты вообще жалеешь?! За всю свою жизнь Ся Минчао еще не встречал настолько бесстыдного, наглого и в то же время скрытно-пакостного типа. Никогда в жизни.
— Потрясающе, — похвалил Цинь Хуайшан. Ся Минчао в выбранном им костюме действительно выглядел невероятно красиво.
Раньше, глядя на других людей, он никогда не испытывал ничего подобного, почему же сейчас его сердце так бешено колотится?
Уж не из-за ли недавней временной метки? Именно поэтому Ся Минчао казался ему сейчас донельзя соблазнительным? Словно источающее манящий аромат сладенькое пирожное.
Услышав похвалу, Ся Минчао слегка поджал губы, но уголки его рта невольно поползли вверх — приятные слова любят все. В этот момент сильные альфячьи руки протянулись вперед и замерли на его рубашке. Длинные, узловатые пальцы принялись методично, одну за другой, застегивать оставшиеся три пуговицы на рубашке Омеги, а затем помогли ему накинуть пиджак.
— Ключицы моего человека тоже нельзя просто так кому попало показывать.
(...) — подумал Ся Минчао.
И не успел Ся Минчао сообразить, что ответить, как Цинь Хуайшан выдал очередную фразу:
— Я ведь впервые помогаю тебе одеваться, верно?
— Раз уж зашел разговор о том, чтобы так тщательно тебя одевать...
— На самом деле мне гораздо больше хотелось бы помогать тебе переодеваться в пижаму по вечерам, — с абсолютно серьезным лицом заявил Цинь Хуайшан.
Ся Минчао лишился дара речи (...) Претензий так много, что даже не знаешь, с чего начать.
Кончики его белых под прядями волос ушей порозовели от внезапной вспышки ярости и стыда:
— Да ты больной на всю голову! — вечно он несет всякую чушь.
Хотя он уже знал, что когда Цинь Хуайшан теряет всякие рамки приличия, от него можно ждать чего угодно, но эта его привычка рубить правду-матку и выдавать все свои мысли напрямую...
Такой Цинь Хуайшан умудрялся превосходить все ожидания каждую божью секунду.
Резко оттолкнув мужчину от себя, Ся Минчао подумал, что он просто невероятно силен духом: каждый раз, когда Цинь Хуайшан невольно закалял и переплавлял его стрессоустойчивость, он тренировал в себе броню против любых других наглецов, чья наглость была ниже уровня Цинь Хуайшана — уж их-то он теперь точно сможет прикончить парой фраз.
— Какая бессердечность, — Цинь Хуайшан, изображая из себя брошенного Омегой бедного Альфу, даже состроил жалобную физиономию, словно ему не хватало лишь маленького носового платочка, чтобы трагически поплакать в уголке.
Эта фраза звучала чересчур двусмысленно, и Ся Минчао одарил его яркой, но фальшивой улыбкой, в которой за версту чувствовалось отсутствие радости.
Положив руку на ручку двери, Ся Минчао поленился подыгрывать этому актеру погорелого театра:
— Я закончил, я выхожу.
— Постой-ка... — тот внезапно занес руки и подхватил его сзади на руки.
Ноги внезапно оторвались от пола, и Ся Минчао ошеломленно разжал пальцы, сжимавшие дверную ручку, опуская взгляд на пару альфячьих рук, обхвативших его за талию.
— Ты... что это вытворяешь?!
— Поставь меня немедленно! — Ся Минчао от души шлепнул его по тыльной стороне ладони.
Цинь Хуайшан отступил на два шага назад и послушно опустил его на пол.
Однако не успел Ся Минчао перевести дыхание, как Альфа стремительно обошел его спереди и снова подхватил на руки!
Ся Минчао замер в полном изучении?! Что это еще за поза «как маленького ребенка»?
Лицо Омеги залилось краской стыда, и, смертельно боясь рухнуть вниз, он на рефлексах обвился руками вокруг шеи Альфы, а ноги сами собой закинулись тому на талию.
И тут Ся Минчао с ужасом понял, что эта поза выдалась на редкость опасной.
Глаза Цинь Хуайшана сияли так ярко, что он почувствовал себя мелким зверьком, застрявшим в зубах у хищника, вперившегося клыками ему прямо в загривок. Шевельнуться он не смел — черт возьми, он действительно боялся даже пошевелиться.
http://bllate.org/book/20013/1974805
Сказали спасибо 0 читателей