Готовый перевод The General Fell, The Princess Attacked / Генерал упал с коня — принцесса захватила инициативу: Глава 18

В тот вечер повар в резиденции генерала, которому редко выпадал шанс блеснуть мастерством, накрыл стол, ломившийся от изысканных блюд. Всё выглядело по-праздничному, вот только Су Лисюэ не появлялась до самой глубокой ночи.

Маленькая принцесса сидела, опустив голову, и беззвучно плакала. Зрелище было до того жалостным, что няня-кормилица не выдержала.

— Пошли, найдем его! — в сердцах бросила она и, подхватив девочку, направилась прямиком в военный лагерь.

Солдаты на посту, завидев принцессу, вспомнили приказ генерала не чинить ей препятствий и пропустили их без лишних слов. Матушка Ли, ведя за собой всхлипывающую малышку, ворвалась в ставку главнокомандующего, но прямо на пороге столкнулась с выходившим оттуда Ли Миньгуанем.

— Ой! Тетушка, вы хоть под ноги смотрите! — бедный лекарь Ли, получив удар в подбородок, не удержался от жалоб. — Ночь на дворе, чего вы приперлись? Заболели?

— Отойди! Где этот Су?! — рявкнула старуха, взмахнув рукой.

Ли Миньгуань, видя, что она настроена по-боевому, слегка нахмурился:

— Тетушка, может, сначала расскажете, в чем дело?

— Тебе-то какая разница!

— А с генералом, значит, разговор будет? — Ли Миньгуань закатил глаза, затем заметил Наньгун Ли, слегка поклонился и спросил: — Ваше Высочество, зачем вы искали генерала? Не можете ли сначала сказать мне?

Этот вопрос стал последней каплей. Личико принцессы мгновенно помрачнело, и она снова приняла обиженный вид.

— Ты хоть знаешь, что сегодня день рождения Ее Высочества? — вскипела матушка Ли. — Она накрыла в резиденции целый стол с тем, что этот негодяй любит, и прождала его весь вечер! Девушка, день рождения раз в году, ей подарков не надо, она только его видеть хотела. Я с самого утра по-хорошему просила, честь ему оказала. Он обещал вернуться до заката, а его до сих пор и след простыл! Даже если дела срочные, весточку послать можно было — это же издевательство! Есть ли у него в глазах принцесса? Есть ли император?!

Старуха, не жалея сил, отчитывала грозного полководца, словно нерадивого племянника.

Ли Миньгуань потрепал принцессу по головке и мягко спросил:

— Ваше Высочество, у вас сегодня день рождения?

Слезы на щеках девочки еще не высохли — немудрено, что няня так разозлилась.

— Не хотел приходить — так бы и сказал, зачем заставлять ждать? Такой взрослый человек, а обманывает ребенка! Это по-твоему весело?

Няня всё больше распалялась, а принцесса молчала, роняя крупные слезы.

— ... — Ли Миньгуань не знал, что и делать.

Вдруг из шатра раздался холодный, чистый голос:

— Лекарь Ли, пусть Ее Высочество войдет.

Ли Миньгуань замялся, но в конце концов вздохнул:

— Ваше Высочество, прошу вас об одном одолжении. Когда увидите генерала, не будьте к ней слишком строги...

— Хм!

Принцесса лишь надула губы, не желая никого слушать. В таком состоянии она вряд ли вняла бы чьим-либо советам.

В шатре было пусто и до жути тихо. Кроме Су Лисюэ, никого не оказалось. Она сидела за столом и что-то писала при тусклом свете свечи. Наньгун Ли, не видя выражения ее лица, осторожно приблизилась. Вдруг она уловила резкий запах горького отвара, смешанный с тяжелым ароматом крови.

— Генерал, ты больна? — в испуге воскликнула она. — Почему ты не сказала мне?

Присмотревшись, она действительно заметила болезненную бледность на лице Су Лисюэ, но та выглядела достаточно бодрой... Неужели это мешало ей прийти на ужин?

Человек в черных доспехах взглянула на нее, отложила кисть и протянула лист бумаги. Это было письмо о разводе.

Глаза Наньгун Ли расширились от потрясения, она в упор уставилась на эту упрямицу:

— Ты хочешь бросить меня? Почему?!

— Нет причин. Это то, что я обещала вам, — ответила Су Лисюэ, опуская взгляд. — Пятьсот тысяч золотых. Тан Юнь сказал, что средств, изъятых вами в поместье маркиза Вэньчан на нужды армии, уже достаточно.

— Значит, ты решила избавиться от меня, как от отработанного инструмента?

Су Лисюэ удивленно взглянула на нее:

— Ваше Высочество, разве мы не договаривались? Как только золото будет получено, я расторгну помолвку. Если вам это кажется унизительным, я могу оформить это как мирное расставание, суть та же.

— Ты хоть знаешь, какой сегодня день?

Су Лисюэ промолчала.

Девушка, в чьей душе таилась искра Алого Феникса, впилась взглядом в эту бесчувственную особу, впервые в жизни ощутив леденящий холод:

— Ты хоть знаешь, сколько я прождала тебя в резиденции? Это и есть твой подарок мне на день рождения?! Ах ты, Су, как же ты жестока! Я ведь так хорошо к тебе относилась... Как у тебя хватило совести?! У-у-у...

В лютую стужу письмо в ее руках казалось ядовитым пламенем, сжигающим сердце. Маленькая принцесса рыдала, крича от боли, пока голос ее не охрип. Она только теперь поняла, что значит, когда внутри всё выгорает дотла.

Человек в черном равнодушно отвернулась, оставив ее смотреть на свою холодную спину:

— Ваше Высочество, армия Динбэй — это железная мощь государства. Моя жена должна быть величественной и благородной дамой из знатного рода, а не девчонкой, которая чуть что — распускает нюни.

— Хорошо! Больше я не пророню из-за тебя ни слезинки! Даже если ты умрешь! Няня, уходим! Мы возвращаемся в город Сюаньхоу!

Принцесса, скрипя зубами, разорвала письмо в клочья, швырнула их в спину Су Лисюэ и выбежала прочь.

В огромном шатре снова воцарилась тишина. Ли Миньгуань, скрестив руки на груди, медленно вошел внутрь:

— Нежная, чувствительная, хрупкая душой. Эх! Держать рядом такую тонкую и хрупкую красавицу — дело нелегкое. И не обнимешь, и не отпустишь, а всё равно тянет быть рядом... Генерал, сердечные узлы развязать труднее всего!

— Угх!

Внезапно из уст Су Лисюэ хлынула кровь, и она повалилась под стол.

— Лисюэ! — Ли Миньгуань позеленел от ужаса. — Я позову принцессу!

— Нет... не надо... я в порядке...

Внутри ее тела будто невидимая рука безжалостно сжимала внутренности, терзая сердце и душу. Она дрожала, свернувшись в калачик.

Когда печаль, скорбь и отчаяние достигают предела, они неизбежно повреждают сердце. Видя состояние подруги и ощущая ее пульс, который никак не удавалось выровнять, Ли Миньгуань не выдержал:

— Ты ведь не хочешь ее отпускать, ты же знаешь, что та история — не ее вина! Зачем так мучить себя? Теперь, когда ты ее выгнала, что ты думаешь делать? Не боишься, что это была ваша последняя встреча?

Су Лисюэ с трудом перевела дыхание:

— Именно потому, что боюсь, я и должна была ее прогнать...

Лекарь должен не только лечить тело, но и врачевать душу. Внезапно ему в голову пришла пугающая мысль:

— Лисюэ, ты что, влюбилась в принцессу? Ты... ты была с ней?

Раньше эта девица была такой дерзкой! Кто во всех Девяти областях посмел бы так с ней обращаться? Да еще и бумажками кидаться!

— Ли Миньгуань, ты с ума сошел?

Ее военный лекарь был хорош во всем, кроме своего ядовитого языка и странных мыслей.

Какое же это проклятие.

Наньгун Ли только успела переправиться через реку Тунтянь и вернуться в Сюаньхоу, как следом за ней прибыла Су Лисюэ. Но великий генерал приехала не на коне с копьем в руках, а в тюремной повозке.

Причиной тому стала новая наложница во дворце — Благородная супруга Сунь.

Оказалось, что после падения поместья маркиза Вэньчан Великий наставник Чжао заявил, что наследник все же является кровью императорской семьи, и его нельзя оставлять на улице. Император И, сжалившись, приказал приютить мать и сына в поместье наставника до лучших времен.

В то время Благородная супруга Чжао, чувствуя, что стареет, искала новых красавиц. Увидев юную Сунь Цзинь, она тайно ввела ее во дворец и в день Морозов представила императору.

Император И, взглянув на нее лишь раз, был поражен ее красотой.

Эта нежная, словно фарфоровая красавица, с хрупким станом и родинкой у глаза, которая казалась капелькой крови, была невероятно притягательна. Тиран, прекрасно зная, что она — наложница его брата, без лишних слов присвоил ее себе. На следующий день он даровал ей титул супруги.

А вскоре наследный принц Юань представил секретное донесение — доказательства того, что армия Динбэй тайно торговала солью и железом.

Преступление это могло быть как малым, так и великим: от простого нерадивого управления до прямой измены.

— Ваше Величество, я никогда не видел такого лица, как у этого юного господина из рода Су — такого тонкого, такого подлого, пропитанного демонической аурой, — лепетал Инь Лун, предсказатель из Гоцзыцзяня, распростершись перед золотым троном.

— Дурной знак? Война — это всегда дурной знак. Он командует армией много лет, убийственная аура — это естественно. Не преувеличивай, мой верный слуга.

Император И небрежно отпил чаю и махнул рукой в сторону ночной мглы. Инь Лун, как ящерица, пополз прочь.

Время показывает истинное лицо людей. Столько лет император опасался военачальников, но знал, что армия Динбэй предана. Вспомнить хотя бы, сколько выходок принцессы докладывала матушка Ли? С тем ее неукротимым нравом, когда она даже Меч Чистого Ветра приставляла к горлу людей — от одного этого зубы сводит. Будь на ее месте кто другой, давно бы поднял восстание.

К тому же, Южной армии больше не существовало. Если подавить еще и армию Динбэй, наставник Чжао и его клика чиновников станут слишком сильны.

Баланс — вот путь мудрого правителя.

— Ваше Величество.

В пустом зале раздался нежный зов. Супруга, подобно прекрасной змее, извиваясь, взобралась на высокий трон. Ее длинные волосы струились между пальцами императора, а дыхание любимой женщины, прильнувшей к его груди, сводило с ума.

— Не думал, что женщина брата окажется такой соблазнительной.

Не успела она опомниться, как Сунь Цзинь была прижата к широкому креслу. Император, охваченный страстью, тяжело дышал, его властный взгляд подернулся туманом.

— Ваше Величество...

Красавица ответила ему страстным взглядом, и императору стало не до слов. Он погрузился в омут, забыв о том, что происходит в мире.

«Я прожил эту жизнь зря», — подумал он.

Вдруг снизу донесся тихий всхлип, похожий на мяуканье котенка.

— Цзинь-эр?

— Ваше Величество, вы стали совсем небрежны со мной, — она поспешно вытерла лицо и отвернулась, не желая, чтобы он видел ее слезы.

— Прости... ты так прекрасна, что я не смог сдержаться.

— Ваше Величество, я снова беременна.

— Правда? Как ребенок, что говорит лекарь?

Седовласый правитель, которому было уже за пятьдесят, внезапно просиял, словно юноша.

— Говорит, что у меня тоска на сердце.

— Ты живешь в роскоши, откуда тоска?

— Мой муж и брат недавно погибли, враг прямо перед глазами, а я, предаваясь утехам с Вашим Величеством, не могу не чувствовать стыда.

— Твоего брата казнили по закону, Ли здесь ни при чем.

Император помрачнел.

— Принцесса, конечно, чиста, — кокетливо прошептала Сунь Цзинь, ластясь к нему. — Я говорю о роде Су.

Властное сердце правителя в конце концов не устояло перед нежностью. Он погладил ее мягкий живот и, прищурившись, произнес:

— Ладно, пусть этим займется наследный принц. Только не переходите черту.

Он подумал: интересно, а что на самом деле является дурным знаком?

Наньгун Ли никогда не думала, что увидит Су Лисюэ, брошенную к ее ногам со связанными руками. Та выглядела еще более изможденной, настолько, что скрыть это было невозможно.

— Ваше Высочество, согласно законам нашей династии, так как генерал Су является мужем принцессы, наказание может быть смягчено: вместо десяти ударов палками — пятьдесят ударов плетью, — помощник начальника Далисы Лу Юн осторожно искоса глянул на Наньгун Ли.

Он не мог позволить себе обидеть ни наследного принца, ни принцессу.

Наньгун Ли нахмурила тонкие брови, но промолчала. Это было сурово, но закон есть закон. Она подумала, что та женщина сильна, пятьдесят плетей она выдержит.

Однако наследный принц Юань взмахнул рукавом и властно отрезал:

— Закон говорит «может», а не «должен». Речь идет о государственной измене, как можно быть столь снисходительным? Господин Лу, за кого вы держите наши законы?

— Виноват! — Лу Юн поспешно опустился на колени, ударившись лбом о пол. — Тогда... пусть будет наказание палками.

Сердце Наньгун Ли сжалось. По законам династии И, наказание палками подразумевало, что нужно сломать десять цельных деревянных палок толщиной в три пальца.

Выдержать такое плотью и кровью? Разве можно после этого остаться в живых?

Девушка в отчаянии рухнула на колени:

— Брат мой, прояви милосердие! Чаофэн — мой муж, прошу, пощади его!

— О, какая сегодня послушная сестра! — принц Юань смерил ее насмешливым взглядом. — Ты слишком высокого мнения обо мне. Если я не исполню твою просьбу, прослыву жестоким человеком, не жалеющим родную кровь!

— Я не смела так думать, — опустила она глаза.

— Жаль, что она сама прислала тебе письмо о разводе, не так ли? Какой же он после этого муж? А ты — лишь брошенная жена, — принц перестал улыбаться и ледяным тоном скомандовал: — Стража! Пятьсот плетей!

— Пятьсот плетей?! Это же убьет ее!

Пятьсот плетей — не шутка. Это могло покалечить человека навсегда.

— Чему ты удивляешься, сестренка? По сравнению с твоими пятьюстами тысячами золотых, разве пятьсот плетей — это много?

http://bllate.org/book/20009/1974223