Готовый перевод Inuyasha: Great White Shiba and Little Peacock / Инуяша: Великий белый сиба и маленький павлин: Глава 21

Белая лошадь и крупный буланый конь шли бок о бок. Весеннее солнце было теплым и ласковым...

У юноши на белой лошади черные волосы были стянуты лентой в красно-белых тонах, а его элепантные белые одежды были украшены красной тесьмой. Красный и белый цвета перекликались, словно солнце и луна. Лицом юноша был невероятно хорош собой, от него так и веяло задором и отвагой!

Молодой господин на буланом коне облачился в длинные одежды цвета лунного света, расшитые шестилепестковыми красными сливами, такими яркими, будто с них еще капал сок. Голову его венчал серебряный венец с жемчугом и белыми драгоценными камнями, лицо было словно с картины, а во взгляде читалась холодная горделивость — невыразимо величественная и благородная!

Позади них, справа и слева, ехали еще несколько всадников. Юноша за спиной которого виднелось длинное копьё, звонким голосом рассмеялся, обращаясь к ехавшему впереди товарищу:

— Сянъи, ты же говорил, что направляешься к Заставе Юйлун, а в итоге выскочил за пределы заставы и скрутил самого Кровожадного Небесного Демона! Теперь твое имя гремит на весь цзянху, о тебе знают абсолютно все!

Красивый юноша весело рассмеялся:

— Я как раз сидел, пил вино да любовался луной, как он сам на меня налетел. А раз награда уже ждала меня, было бы просто глупо ее упускать!

Другой изящный юноша со складным веером за поясом тоже залился смехом:

— Точно! Я ведь тогда тоже там был, как раз выпивал и любовался луной, а этот демон так напролом и примчался! Сянъи глянул на него и говорит: о, за голову первого номера в розыске! Вытащил Шаоши и пошел в бой! Говорю вам, этот демон сначала задирал нос так, что ни в сказке сказать! Только вот Сянъи гнал его от заставы аж до самого запределья. Я даже вино свое допить не успел, а на небе еще и рассвет не брезжил, как в руках у Сянъи уже оказалось пятьдесят тысяч ляэров серебра!

А третий юноша, из рук которого никогда не выпускавший тыкву-горлянку с вином, простодушно и громко расхохотался:

— Хорошо хоть пошли любоваться луной! Теперь можно подыскивать место для Секта Сыгу, которую Сянъи обещал построить.

Кто-то рядом хмыкнул:

— Я давно уговаривал Сянъи заняться выбором места, у братьев наших денег хватает, но Сянъи уперся: мол, сначала должен сам заработать достаточно серебра!

Другой парень с нагловатым выражением лица тут же фыркнул:

— Сянъи хочет, чтобы Секта Сыгу располагалась в абсолютной справедливости, ни от кого не завися и никому не потакая! Если отбросить семьи, да разве у кого-то из нас тут есть хоть грош за душой? К тому же, Седьмой Цянь, не думай, будто мы не знаем, что твоя бабушка перекрыла тебе денежный краник и у тебя в кармане лишь три медных гроша на ветер! Так что не хвастайся понапраде!

Цянь Цисин тут же принялся язвить в ответ:

— Пусть у меня, Старика Цяня, всего три гроша, но это все равно больше, чем твои серебряные, Второй Цзяо! К тому же, я готов отдать все до последней монеты нашему главе!

С этими словами Седьмой Цянь хихикнул и крикнул ехавшему впереди юноше:

— Глава, когда придет время, назначь меня каким-нибудь главой зала, просто так, для порядку!

Линь Цзыюй и Линь Цзымэн, чей характер с каждым днем становился все более открытым и веселым, услышав это, с улыбкой поддразнили его:

— Старик Цянь, твоих трех медных грошей явно не хватит, чтобы подкупить главу. Ты ведь до сих пор стираешь вонючие шмотки Второго Цзяо — вот когда поколотишь Второго Цзяо так, что он завопит о пощаде, глава уж точно сделает тебя главой зала!

Все разом залились громким смехом, а Линь Сянъи с улыбкой повернул голову и бросил:

— Поколотишь Вэнь Хао — сделаю главой зала! А твои три гроша мне ни к чему, оставь их на невесту!

Тут дружный смех стал еще громче...

Слева от них ехал мужчина в черных одеждах, лицом самый заурядный, но заметно старше остальных. Он добродушно спросил:

— Сянъи, а где ты планируешь выбрать место под усадьбу секты?

Юноша скосил на него взгляд, и его голос прозвучал звонко и чисто:

— Старший брат, я подумываю съездить на пик Сяоцин в Бяньчжоу. Седьмой Цянь говорит, там невероятно красивые виды!

Цзян Юньчжэн тоже улыбнулся:

— Я бывал в тех местах. Круглый год там зеленеют густые кроны, а на горе раскинулся целый персиковый сад — зрелище поистине великолепное!

Услышав это, Линь Сянъи легко рассмеялся, пришпорил коня, и белая лошадь ринулась вперед стрелой. Лицо красавца-юноши сияло восторгом:

— Тогда давайте отправимся на пик Сяоцин в Бяньчжоу и сами все посмотрим!

Остальные всадники последовали за ним, и в воздухе долго эхом разносились веселые, радостные возгласы юношей...

Выступив из горного города и проскакав в быстром темпе пять дней, отряд добрался до Горы Сяоюнь за стенами города Мэйчжоу. Линь Сянъи услышал доносившиеся из ветра смутные звуки битвы, натянул поводья Чуйфэна и, свернув с дороги, помчался вверх по склону. Тасюэ, заметив, что Чуйфэн меняет направление, тут же припустил следом. Остальные, хоть и не поняли в чем дело, без малейших колебаний последовали за ними...

Добравшись до середины горы, Линь Сянъи увидел группу людей с большими тесаками, которые окружили и атаковали девушку в розовом и ее спутницу, одетую как служанка.

Брови девушки-воительницы напоминали далекие горные хребты, лицо ее поражало чистой и утонченной красотой, но владела она мечом свирепо и решительно. Ее черные волосы развевались на ветру, и в вихре ее танца нападавшие с тесаками один за другим валились на землю...

Девица двигалась ловко и умело, да и служанка рядом с ней уступами в боевом искусстве не страдала, однако противники действовали слаженно и превосходили их числом. К тому же двое главарей, хоть и не блистали выдающимся мастерством, от природы обладали огромной физической силой. Их совместные атаки заставили девушку ввязаться в жесткий обмен ударами, отчего ее дыхание тут же сбилось. Окружавшие тут же воспользовались моментом и перешли в яростное наступление, из-за чего госпожа со служанкой начали заметно сдавать позиции...

Все произошло в доли секунды. Линь Сянъи приметил, что те двое главарей как две капли воды похожи на преступников с портретов из ориентировок у городских ворот, и сообразил, что эта девушка-воительница, судя по всему, прибыла сюда ради поимки лиходеев. В его глазах мелькнуло одобрение. Заметив, что обеим женщинам приходится тяжело, он холодно блеснул взглядом, и меч Шаоши покинул ножны — всего одного удара хватило, чтобы все нападавшие рухнули на землю!

Увидев, что противники повержены, девушка в розовом слегка повернула голову и заметила молодого человека в переливающихся красно-белых одеждах, который гордо стоял с мечом в руках. Повернувшись к ней, он явил взору невероятно красивое лицо и ясный взгляд. Девушка на миг замерла, но тут же сложила руки в приветственном жесте и произнесла:

— Благодарю благородного господина за помощь!

Линь Сянъи приподнял руки в ответном приветствии:

— Дева-воительница благородна душой, к тому же это всего лишь сущий пустяк!

Один за другим раздались звуки конских копыт, и служанка осторожно шагнула вперед, заслоняя собой госпожу...

Цзян Юньчжэн выехал вперед остальных. Он уже собирался заговорить с замершим Линь Сянъи, как вдруг бросил взгляд в сторону — и тут же уставился на девушку в розовом.

Горный ветер трепал черные пряди волос девушки, и эта чистая, утонченная незнакомка слегка повернула голову в его сторону. В лучах теплого золотистого солнца Цзян Юньчжэну показалось, будто перед ним предстала небожительница; он напрочь забыл, что собирался сказать, остолбенел на месте и застыл с полуоткрытым ртом, не в силах вымолвить ни слова...

Служанка, заметив отупелое выражение лица этого привидного молодого человека верхом на коне, тихонько улыбнулась. Ну вот, еще один юноша, ослепленный красотой ее госпожи. Немного успокоившись, она отступила за спину своей хозяйки...

Линь Сянъи глянул на одуревшую физиономию Цзян Юньчжэна и тихонько цыкнул — ну и позорище же...

Позади снова послышался топот копыт, сопровождаемый шумными воплями Седьмого Цяня:

— Чего это вы все так понеслись! — Подскакав ближе и увидев неземной красоты девушку вместе с поверженными бандитами, Старик Цянь тоже остолбенел и пробормотал себе под нос: — Кто быстрее... тот героем... спасающим красотку станет!

Шань Гудао, заметив двух незнакомок и целую ватагу стонущих на земле людей, тоже слегка удивился, после чего легко соскочил с седла и, глядя на Линь Сянъи, с улыбкой произнес:

— Сянъи, так ты, оказывается, услышал отзвуки драки!

Девушка в розовом слегка вздрогнула, услышав это имя, перевела взгляд на Линь Сянъи и спросила:

— Позвольте узнать, не Линь Сянъи ли вы, ученик старшего Ци Мушаня с Горы Юньинь?

Услышав вопрос девушки, Линь Сянъи вскинул брови и с улыбкой переспросил:

— Именно так! А смею ли я узнать, не знакомы ли мы с вами по Горе Юньинь?

Девушка мягко улыбнулась, слегка поклонилась и ответила:

— Вовсе не знакомы по горе Юньинь, просто нам действительно довелось однажды встретиться. Я — Цяо Ваньвань из клана Цяо из Цзяннани!

Линь Сянъи на мгновение задумался, а затем его озарило, и он с улыбкой произнес:

— И впрямь старая знакомая! Дева Ваньвань, сколько лет, сколько зим!

Цзян Юньчжэн пришел в себя еще тогда, когда подъехали остальные. Услышав, что Цяо Ваньвань и Линь Сянъи — старые знакомые, он торопливо соскочил с лошади, шагнул вперед с пылающим румянцем на симпатичном лице, сложил руки в поклоне и выпалил:

— Цяо Сяньюй из Цзяннани, дева-воительница! Давно наслышан о вашем великом имени. Я — Цзян Юньчжэн из Юйчжоу, мы впервые встречаемся, очень рад знакомству!

Цяо Ваньвань слегка закусила губу, с улыбкой сложила руки в ответном поклоне и произнесла:

— Меч Удивляющего Дождя, молодой господин Цзян, взаимно!

Услышав, что она знает его прозвище, Цзян Юньчжэн залился краской до самых ушей и забормотал:

— Цяо... дева Цяо тоже слышала... слышала обо мне... Какая... какая неловкость!

Стоявшая рядом служанка фыркнула со смеху. Цяо Ваньвань повернулась и тихонько прикрикнула:

— А-Роу, не будь дерзкой!

Уши Цзян Юньчжэна покраснели так сильно, что от них, казалось, вот-вот повалит дым, но он все же поспешно замахал руками:

— Ни... ничего страшного, дева А-Роу вовсе не дерзит, это я веду себя невоспитанно!

Тут даже Цяо Ваньвань не удержалась и прикрыла рот рукой, тихонько хихикнув.

Седьмой Цянь, который поначалу и сам смущался собственной остолбенелости, увидев, что всегда державшийся с манерами светского юноши Цзян Юньчжэн растерялся куда сильнее него, мигом забыл про всякое смущение и залился смачным смехом. Линь Сянъи и вовсе смотреть не мог на этих двоих братьев: цыкнув, он оттащил Цзян Юньчжэна в сторону и принялся представлять Цяо Ваньвань остальным спутникам...

Узнав, что она — старая знакомая Ци Юня и Сянъи, да к тому же они со служанкой поднялись в горы искоренять бандитов, все до единого прониклись к ней глубоким уважением и по очереди поприветствовали девушку...

Когда формальности были закончены, Линь Сянъи посмотрел на валявшуюся на земле компашку и спросил:

— Дева Ваньвань, как вы собираетесь поступить с этими людьми? Нужна ли вам наша помощь?

Цзяо Ваньвань улыбнулась:

— Ничего страшного, я могу отправить А-Роу в город Мэйчжоу за властями!

Услышав это, Цзян Юньчжэн тут же вызвался добровольцем:

— Подобные мелочи я могу взять на себя! Две девы и так устали, расправляясь с разбойниками, им нужно хорошенько отдохнуть! Не дожидаясь ответа остальных, он вскочил в седло, пришпорил коня и без малейших промедлений помчался вниз по склону...

Проводив взглядом его стремительный маневр, вся компания дружно скривила губы в усмешке...

Линь Сянъи потер переносицу и поинтересовался:

— Дева Ваньвань, куда вы направляетесь? Если нам по пути, можем ехать вместе! Так будет надежнее, сможем прикрывать друг друга.

Цяо Ваньвань сообразила, что он предложил это, памятуя об их недавнем нападении, немного подумала и мягко ответила:

— На самом деле у нас нет определенной цели, мы просто путешествуем повсюду! Если вы не брезгуете нашими компаниями, позвольте нам присоединиться к вам на какое-то время!

Линь Сянъи тут же согласился:

— Конечно можно! О благородных поступках девы Цяо мы тоже немало слышали, вы более чем достойны быть нашими попутчиками. Наш путь лежит на пик Сяоцин в Бяньчжоу, если дева Ваньвань не против, поезжайте с нами!

Цзяо Ваньвань радостно кивнула:

— Хорошо! Большое спасибо!

Когда Цзян Юньчжэн привел правительственных солдат и всех разбойников скрутили, отряд под предводительством Цяо Ваньвань вошел в логово бандитов, чтобы освободить похищенных женщин...

Большинство спасенных выглядели оцепенелыми и испуганными, некоторые даже подумывали о самоубийстве. Заметив это, Цяо Ваньвань терпеливо расспрашивала каждую, хотят ли они вернуться домой. Тем, кто желал вернуться, она из собственного кармана выделяла серебро на дорогу, а тем, кто не хотел возвращаться, предлагала пойти на работу в благотворительную лечебницу или швейную мастерскую клана Цяо, чтобы начать жизнь заново...

Наблюдая за тем, как четко и слаженно она все организует, спутники сразу поняли, что девушке не впервой заниматься подобными делами. В их сердцах росло восхищение ее рыцарским благородством, а также уважение к ее кропотливой доброте и милосердию, так что и в разговорах с ней они стали держаться еще почтеннее. Сама же Цяо Ваньвань видела, что все путешественники вежливы, сердечны, терпеливы и не суетятся, и тоже высоко оценила их нравственные качества.

Теперь уже в составе двенадцати человек они держали путь на Бяньчжоу. По дороге они неизменно вмешивались, стоило им столкнуться с несправедливостью. И хотя дева Цяо обладала утонченной, нежной внешностью и выглядели крайне хрупкой, дела свои она вершила с молодецкой удалью, не теряя при этом мягкости и внимания к деталям. С появлением в отряде этих двоих девушек устройство судеб пострадавших стало куда более надежным и продуманным. Постепенно спутники все больше и больше проникались к ней уважением, причем уже не только потому, что она была старой знакомой Ци Юня и Линь Сянъи...

Из-за того, что они то и дело останавливались в пути, прошел целый месяц, прежде чем отряд добрался до уезда Хэюань, до пика Сяоцин оставался еще ровно месяц дороги...

Цветы раннего лета пышно распустились повсюду, но поскольку Цяо Ваньвань страдала приступами астмы, а в горных лесах как раз вовсю цвели травы, поднимая в воздух массу пыльцы и пыли, да и к тому же из-за спешки в пути она могла переутомиться и спровоцировать приступ, отряд решил передохнуть в уезде Хэюань несколько дней...

Путники устроились на постой в постоялом дворе, чтобы привести себя в порядок и отмыться с дороги. Поскольку убийца брата теперь вновь мог пользоваться демонической силой, Линь Сянъи больше не требовалось помогать ему мыть и заплетать волосы. Изначально Линь Сянъи собирался прогуляться с убийцей брата по уездному городку, но в этом глухом месте после наступления темноты делать было абсолютно нечего, поэтому убийца брата остался в комнате медитировать, а Линь Сянъи, вымыв голову и слегка подсушив волосы, уселся на крыше с распущенными прядями, любуясь луной и попивая вино...

Серебристый лунный свет струился, словно белое полотно. Линь Сянъи глядел на этот серп луны, и вдруг перед его глазами отчетливо встал тот самый момент, когда он впервые встретил Великого Демона — его лицо в демонических узорах и лунный знак на лбу. На мгновение он даже слегка застыл в растерянности...

Придя в себя, он заметил взлетевшего на крышу рядом с ним Цзян Юньчжэна, который в левой руке держал суп из маша, а в правой — вино. Линь Сянъи приподнял бровь и с улыбкой бросил:

— Что, и в этот раз дева Цяо не приняла твой суп из маша?

Цзян Юньчжэн тяжело вздохнул:

— Эх, сердце страстного ручья стремится к цветам, да только равнодушные цветы безмолвно плывут мимо~ — с этими словами он запрокинул голову и сделал глоток вина.

Линь Сянъи оставил без внимания его наигранные жалобы — в конце концов, за этот месяц молодой господин Цзян предпринимал такие попытки далеко не впервые. Каждый раз благородная дева Цяо неизменно вежливо поручала А-Роу оградить ее от этих подношений, ничего не принимая. Однако на сей раз благородный господин Цзян и впрямь пылал глубокими чувствами, проявляя уже привычное упорство, так что ему оставалось лишь вот так шутливо вздохнуть...

Линь Сянъи совершенно естественно протянул руку, забрал пиалу с супом, приоткрыл крышку и отхлебнул чуток. Вкус показался ему слишком пресным, и тогда он одной рукой вытащил из мешочка на поясе два кусочка османтусового сахара, растворил их в супе с помощью внутренней силы и лишь после этого с довольным видом выпил до дна...

Сколько бы раз Цзян Юньчжэн ни наблюдал за подобным «хитроумным» применением внутренней силы и столь страстной любовью к сладкому, он все равно неизменно поражался и мог лишь молча сделать еще один глоток вина...

Осушив сладкий суп, Линь Сянъи с выражением крайнего удовлетворения на лице скосил взгляд на товарища, который выглядел на удивление меланхолично, и из чистого любопытства спросил:

— Юньчжэн, скажи-ка, с чего это вдруг ты так запал на деву Цяо?

Цзян Юньчжэн неторопливо перевел на него взгляд и изрек с видом абсолютной уверенности:

— Достаточно одного ее взгляда среди толпы, чтобы земная красота показалась пылью. Разве ты сам не находишь, что дева Цяо — писаная красавица?

Линь Сянъи окинул его взглядом, но в мыслях у него почему-то всплыли те самые сияющие золотом глаза. Запрокинув голову, он сделал глоток вина и пробормотал:

— А по мне, убийца брата куда красивее...

Только слова слетели с его губ, как он замер, поперхнувшись вином, а в голове у него вихрем закрутились самые разные мысли: с чего вдруг у него в голове вообще родились такие речи?..

Цзян Юньчжэн в этот момент прикладывался к фляге и совершенно не расслышав его бормотания, а заметив, что Линь Сянъи не отвечает, легко стукнул себя по лбу:

— Ох, я сболтнул лишнего! С чего это вдруг?.. Дева Цяо прекрасна — мало того, что хороша собой, так еще и за справедливость горой! Как можно не любить такую женщину!

Линь Сянъи пришел в себя, посмотрел на улыбающиеся губы товарища и вдруг спросил:

— Юньчжэн, а каково это — любить? Что это за чувство?

Услышав это, Цзян Юньчжэн слегка задумался, поднял глаза на луну в вышине и снова приложился к вину. Затем он поднялся на ноги, посмотрел на тускло освещенную комнату с плотно закрытой дверью, и на его лице расцвела удивительно мягкая и лучезарная улыбка, когда он произнес:

— Есть на свете красавица, раз увидев — не забудешь вовек. Стоит день не узреть — и безумье туманит рассудок. Словно фея в полете, ищу я феникса по всем четырем морям, вот только прекрасная дева... увы, живет за чужой стеной.

http://bllate.org/book/19978/1968407