Готовый перевод I Don't Want to Be a Scumbag! [Quick Transmigration] / Я тоже не хочу быть подонком! [Быстрое прохождение]: Глава 21

Глава 76

Гарнизон в столице тоже не был для красоты. Отвод войск Князем Хун для встречи Линь Юйцзэ всю дорогу нёс потери, и патрульные Дун-чана тоже присоединились к преследователям.

Линь Юйцзэ была в маске, укутана в широкий чёрный плащ и мчалась на бешено скачущем боевом коне. Встречный ветер раздувал и трепал её одежды. Если бы она вздумала вмешаться, то на разгром преследователей ушло бы не больше считанных мгновений — после того безумного поглощения внутренней энергии её боевая мощь пробила верхний предел этого мира.

Но она не двигалась. Если Князь Хун был не способен даже вывезти её из столицы в целости и сохранности, то ему и вовсе не стоило замышлять борьбу за власть и узурпацию трона.

У одних из последних городских ворот отряд, вышедший ей навстречу из-за пределов города, уже сошлся в смертельной схватке со стражниками. Заметив, что кто-то пытается дотянуться до сигнального колокола, Линь Юйцзэ не удержалась и с помощью ци меча пресекла эту попытку: до дня решающей битвы ещё не дошло, не стоило лишний раз обрекать на гибель невинных людей.

Князь Хун действительно обладал определёнными талантами, да и под его началом хватало способных людей. После короткой и ожесточённой схватки, воспользовавшись моментом, пока стража потеряла бдительность, замок ворот с силой разбили молотом, несколько человек совместными усилиями распахнули створки, и замыкавшие строй телохранители тут же вывели коней Линь Юйцзэ из столицы.

На следующий день, ещё до рассвета, Императрицу разбудили дурные вести. Прошлой ночью в городе внезапно появился отряд неизвестного происхождения — превосходно снаряжённый, а крепкие боевые кони неслись напролом по улицам Бяньцзина.

Под сенью Небес подобное происшествие невозможно было скрыть, и сегодня Дун-чан с Цзиньивэй потеряли всякое лицо и остатки репутации.

— Группа никчёмных отбросов! — лицо Доу Хайцина, возглавлявшего Дун-чан, помрачнело от стыда. — Неужели все те навыки, которым вас учили, пошли прахом?

Стоявший на коленях надзиратель Дун-чан обиженно пробормотал:

— Главный евнух Доу, но ведь на них были сплошные доспехи, они скакали на боевых конях и размахивали саблями. Какими бы ни были наши навыки, мы всего лишь из плоти и крови...

— Пустые отговорки! Я считаю, вы просто распустились и перестали как следует тренироваться! — Доу Хайцин злился изо всех сил, думая о том, что скоро ему придётся держать ответ перед Вашим Величеством за плохой контроль над подчинёнными.

Императрица массировала переносицу, пока стоявший перед ней помощник командующего Цзиньивэй во всех подробностях докладывал о событиях прошлой ночи.

— Ваше Величество, ваш слуга проявил некомпетентность и позволил им сбежать из Бяньцзина, — дрожащим голосом произнёс он и низко поклонился, коснувшись лбом пола.

Долгое время в комнате стояла тишина, прерываемая лишь вздохами, прежде чем Императрица заговорила:

— Оставьте. Если она решила уйти, никто её не удержит.

Помощник командующего, терзаемый глубоким чувством вины, попытался продолжить:

— Ваше —

— Ступайте.

Увидев, что Императрица сидит с опущенной головой и в крайне тяжёлом расположении духа, помощник командующего не осмелился сказать больше ни слова и покинул покои.

Сидящая с поникшим лицом Цзян Ли чувствовала, как капля за каплей тихие слёзы падают на подлокотник кресла. Желая скрыть от служанок и евнухов своё потерянное состояние, она приказала:

— Вы все вон. Когда придёт Доу Хайцин, передайте ему, чтобы тоже не входил.

— Слушаемся.

Когда люди удалились, Императрица подняла голову, глубоко вздохнула и обессиленно откинулась на спинку кресла. Стоило на юге вспыхнуть смуте, как Линь Юйцзэ поспешила исчезнуть.

Те давние клятвы о верности до гроба и впрямь казались не более чем сном, а теперь... неужели этот сон наконец рассеялся?

[Получено очков разбитого сердца Императрицы — 20. Текущий прогресс: 60%. Начислено очков: 20]

Спешащая в Цзяннань Линь Юйцзэ вздрогнула всем сердцем, и пальцы, сжимавшие поводья, побелели от напряжения.

***

В Поместье Линь голос Линь Юйцзэ едва не срывал крышу дома.

— Отец! Сын не верит, что вы не знали о планах Сяо-юй, и тем не менее вы позволили ей совершить столь чусвенное, вероломное и преступное деяние!

После исчезновения Линь Юйцзэ семья Линь быстро узнала об этом. Линь Юйцзэ отправился во дворец на аудиенцию к Императрице, умоляя подтвердить, не была ли его младшая сестра похищена злоумышленниками. Сломленная Императрица уже не утруждала себя сокрытием правды и прямо заявила, что Линь Юйцзэ отправилась на юг, к Князю Хун.

На Линь Юйцзэ словно вылили ушат ледяной воды: его любимая младшая сестра подалась к мятежникам! Какое теперь у него есть лицо, чтобы предстать перед Вашим Величеством? Какое право семья Линь имеет продолжать служить при дворе?

Линь Чжэнбо сидел со свистком в руке, сохраняя невозмутимое спокойствие, словно перед ним рушилась сама гора.

— У твоей сестры свой путь. Оставайся в столице, веди себя тихо и постарайся в ближайшее время не привлекать к себе лишнего внимания. Уход Цзэ-эр на юг Ваше Величество пока замяла, не стоит добавлять людям хлопот.

Из двоих детей семьи Линь этот старший сын всё же в чём-то уступал сестре. Линь Чжэнбо мысленно вздохнул: Линь Юйцзэ с таким трудом усмирил свой буйный норов и поступил на службу, но, к сожалению, так ничего и не добился. Методы второй дочери были излишне суровыми, однако если семья Линь и могла рассчитывать на дальнейшее возвышение, то исключительно благодаря Линь Юйцзэ. Судьба рода и процветание государства теперь полностью зависели от его второй дочери.

Вслух Линь Чжэнбо никогда об этом не говорил, но в душе уже давно считал Линь Юйцзэ гордостью семьи Линь.

Линь Юйцзэ был охвачен шоком и диким гневом:

— Отец! Ваше Величество так щедро одарила наш дом милостями, неужели мы отблагодарим её за это предательством?!

Глядя на старшего сына, Линь Чжэнбо мягко увещевал:

— Это забота твоей сестры, и право выбора принадлежало ей. О чём ты гадаешь попусту? Она подняла мятеж, а Ваше Величество даже не издала указ о конфискации нашего имущества — это знак того, что между ней и Императрицей всё не так просто.

Линь Юйцзэ, пятиясь, яростно качал головой. Он смотрел на отца, который всегда казался ему несокрушимой вершиной, и не верил своим глазам: неужели это тот самый человек, которого он так уважал и которым восхищался? Его сестра совершила непростительное преступление, а отцу наплевать! Неужели верность государству и любовь к родине в их глазах — не более чем пустые слова?

Развернувшись, он бросился прочь, а Линь Чжэнбо лишь тяжело вздохнул: какой же он всё-таки глупый сын...

***

В резиденции Князя Хун в Цзяннинфу провинции Цзяннань Тоба Цзянчан поднял бокал, приветствуя Линь Юйцзэ. Та с дежурной улыбкой подняла чашу в ответ.

— Господин Линь поистине человек незаурядный, — произнёс Тоба Цзянчан. — Преодолеть за несколько дней тысячи ли пути на юг и не выказывать на лице ни тени усталости — младший князь восхищен.

Смотреть на этого сопливого подростка, который со стариковской важностью сыпал любезностями, было невероятно комично. С трудом подавив желание прочитать Князю Хун лекцию о том, что детям не стоит пить вино, Линь Юйцзэ про себя усмехнулась: похоже, те, кто стоял за спиной шестого принца, неплохо его вышколили.

— Ваша Светлость излишне добры.

Любезности продолжались недолго, и вскоре появилась главная гостья. Облачённая в изысканные золотые и нефритовые украшения, Великая принцесса Юннин горделиво вошла в зал. Хотя она села на место ниже по рангу, её аура была такова, будто хозяйкой здесь являлась она сама.

Линь Юйцзэ поднялась со своего места, сложила руки в приветствии и произнесла:

— Приветствую Ваше Высочество Великую принцессу.

Великая принцесса Юннин со странной, лишённой тепла улыбкой кивнула ей в ответ. Она никогда не испытывала к Линь Юйцзэ добрых чувств, особенно после того, как та взбудоражила весь двор, перевернула вверх дном хрупкое равновесие в Шибосы и привела к тому, что Дун-чан сменил членов императорского рода. Теперь Великая принцесса жаждала лишь одного — как можно скорее избавиться от Линь Юйцзэ.

Однако в данный момент Линь Юйцзэ была ещё крайне полезна, так что оставалось лишь засунуть свой гнев подальше.

— Говорят, что среди чиновников не бывает вечных врагов. Прошу Великую принцессу великодушно простить мне прошлые прегрешения, — с этими словами Линь Юйцзэ почтительно поклонилась, а на её опущенном лице промелькнула холодная усмешка.

Кто такая Линь Юйцзэ? Самый молодой главный секретарь за всю историю Великой Ся! Пусть её и посадили под домашний арест на год с лишним из-за совершённого преступления, прежде перед ней трепетал каждый. Видя, как уважительно Линь Юйцзэ ведет себя с ней, Великая принцесса Юннин смягчила выражение лица, взмахнула рукой и произнесла:

— Господин Линь излишне строг к себе.

Заметив, что оба гостя перестали препираться из-за прошлых обид, Тоба Цзянчан ещё больше повеселел и вновь поднял бокал за их здоровье.

Великая принцесса Юннин перешла прямо к делу:

— После того как стало известно, что господин Линь перешёл на нашу сторону, многие чиновники Цзиньивэй и евнухи Дун-чан из близлежащих округов и уездов выразили готовность сдаться. Когда придёт время, надеемся на помощь господина Линь в этом вопросе.

После того как У Шоукунь прибрал к рукам все проценты с ростовщических контор, местные агенты Цзиньивэй и евнухи остались с пустыми карманами. Императрица из-за связи с Линь Юйцзэ вновь затаила предвзятость к евнушеской клике и уже не доверяла им столь важные посты, как прежде. Постепенно оттесняемая на периферию местной группировкой гражданских чиновников, клика евнухов давно роптала и кипела от недовольства.

Когда на юге началось восстание, местные евнухи и вовсе запаниковали. Слишком долго длились дни мирной жизни, и никто не хотел умирать, особенно в междоусобной резне. Ещё до того, как Тоба Цзянчан соединился с армией юго-западных туземных вождей, многие уже разбежались.

Видя, как армия Тоба Цзянчан уверенно продвигается на север, люди потеряли всякие ориентиры, и когда до них дошло, что их прежний грозный начальник переметнулся на сторону сильнейших, они обрадовались настолько, что были готовы сами броситься в лагерь врага.

На лице Линь Юйцзэ застыло выражение полной уверенности в победе:

— Именно так я и планирую поступить. Я готов лично отправиться на передовую возглавить войско.

— Это... — Тоба Цзянчан смущенно посмотрел на Великую принцессу Юннин, ища у неё поддержки. Изначально он планировал лишь использовать имя Линь Юйцзэ для вербовки сторонников, отведя ей роль советника или стратега.

Великая принцесса Юннин тоже нахмурилась:

— Господин Линь — человек благородного происхождения и никогда не был военачальником. Стоит ли ей отправляться на передовую...

Линь Юйцзэ уверенно улыбнулась:

— У меня богатый опыт в военном деле. Если Ваши Высочества мне не верят, то вскоре сами всё поймут, как только я захвачу Сюйчжоу.

Тоба Цзянчан вежливо усмехнулся:

— Разве мы можем сомневаться в талантах господина Линь? Я лишь беспокоюсь о вашей безопасности. Сюйчжоу долго не удаётся взять штурмом, но раз уж вы уверены, мы будем ждать от вас хороших новостей.

После того как в Хунчжоу крестьяне впервые толпой напали на официальные зернохранилища, пожар восстания охватил весь юг страны, словно степной палач. Разумеется, не обошлось без тайного подстрекательства со стороны Князя Хун и его сторонников. Юго-западные племена давно затаили обиду на множество столичных указов, и, завидев восстание на юге, сами предложили союз для совместного похода на Бяньцзин.

Разумеется, всё это происходило под лозунгом «очищения окружения императора от скверны». С тех пор как У Шоукунь стал доверенным лицом Императрицы, он навлёк на себя гнев всей Великой Ся. Нанятые литераторы составили гневное воззвание, бичующее У Шоукуня и консервативную клику за то, что те застилали глаза и уши правителью. Крестьяне, завербованные Тоба Цзянчаном, «наконец-то поняли», почему на них висят бесконечные долги и почему они, работая от зари до зари, всё равно остаются голодными.

Мысли крестьян были просты и прямолинейны: во всём виноват тот самый министр-вредитель по фамилии У, виновата нынешняя правительница, и некоторые уже вовсю проклинали её как никчемную правительницу.

Объединённая армия повстанцев громила южные регионы, не встречая никакого сопротивления. Когда-то Великая Ся обладала мощнейшей военной силой в Поднебесной, однако пять сотен лет мирной жизни сыграли с ней злую шутку.

Если не считать чжурчжэней на севере, на западе, юге и востоке попросту не осталось противников, которых Великая Ся воспринимала бы всерьёз. Со временем, из-за страха монархов перед усилением местных военачальников и сепаратизмом, армию непрерывно сокращали, а гарнизоны распускали. Южные войска казались многочисленными лишь на бумаге, а на деле состояли из картона.

Прибрежные районы страдали от набегов пиратов, не имея возможности дать отпор, а теперь, столкнувшись с обезумевшими от отчаяния крестьянами, солдаты в доспехах побежали под ударами мотыг и серпов. Прибавив к этому личные войска Тоба Цзянчана и Великой принцессы Юннин, а также перебежчиков, присоединившихся к повстанцам на юге, линия фронта к югу от Бяньцзина затрещала по швам, предвещая скорое падение Великой Ся.

Один из прославленных северных полководцев всё же успел подойти с подкреплением до того, как Тоба Цзянчан взял Сюйчжоу. Из-за этого город долго не поддавался осаде, превратившись в крепкий орешек.

***

В императорском дворце Бяньцзина Линь Юйцзэ стоял на коленях и умолял:

— Ваше Величество, позвольте мне отправиться в Сюйчжоу!

Известие о предательстве Линь Юйцзэ всё же перестало быть тайной. Когда оно разошлось по столице, семья Линь в одночасье стала всеобщей мишенью для ненависти — некоторые были готовы ворваться в поместье, чтобы выместить злобу на всех его обитателях. Если бы не отряд стражников, присланный Императрицей для охраны, особняк Линь давно был бы стёрт с лица земли.

Линь Юйцзэ уже был готов искупить вину смертью, но, увидев, что даже теперь Императрица продолжает защищать его семью, со слезами на глазах ворвался во дворец.

Сяо-юй, неужели твоё сердце высечено из камня?

Стоя на коленях, Линь Юйцзэ ждал ответа Императрицы. Прежде сидевшие точно по фигуре драконьи одежды теперь казались слишком свободными; день ото дня чахнувшая Цзян Ли разбивала сердце Линь Юйцзэ на мелкие осколки.

Цзян Ли... Она была женщиной, о которой он грезил каждую ночь.

В юности он смел лишь издалека любоваться ею, словно луной, отражённой в воде, боясь спугнуть видение даже мимолётным вздохом. Но узнав о чувствах Цзян Ли к сестре, как он мог примириться с этим? Перед лицом любви каждый склонен проявить эгоизм, но уважение к Цзян Ли и бесконечная любовь к сестре заставляли его подавлять эти порывы, навеки загнав запретное чувство на самое дно души.

Сколько всего он отбросил? Сколько уговоров потратил на самого себя? И всё ради того, чтобы просто смотреть со стороны, как Сяо-юй счастлива с Цзян Ли.

Пока другие блистали при дворе, он спивался на улицах Бяньцзина, валяясь на грязной мостовой точно бездомный бродяга. Отец, баловавший его с детства, охаживал его палкой, но он стискивал зубы до крови, не позволяя себе издать ни звука — его жизнь и так была слишком жалкой.

Но Сяо-юй... она превратила всё, что он делал, в посмешище. Все его усилия оказались нужны лишь для того, чтобы ублажить его собственную гордыню. И он, и Ваше Величество — они оба доверились не тем людям...

Каждое донесение с фронта приносило лишь дурные вести. Войска с севера спешили на юг, но, судя по всему, уже не успевали.

Сидящая перед ним Императрица казалась как никогда уязвимой. Больше она не была величественной правительницей, возвышающейся над всеми — сейчас она выглядела лишь слабой, беззащитной женщиной.

Чувства, годами сдерживаемые в груди, закипели подобно воде в котле. Не дожидаясь ответа Императрицы, Линь Юйцзэ резко поднялся с колен и сделал шаг вперёд на дрожащих ногах.

— Цзян... — сорвалось с его трепещущих губ то единственное слово, произнести которое он никогда не осмеливался.

— Ли...

http://bllate.org/book/19929/1961123