Готовый перевод After Quick Transmigration, I Gathered 3000 Lovers / Быстрое прохождение: три тысячи завоеваний: Глава 2

Только позже он понял, что этот поворот судьбы принёс ему лишь ещё больше несчастий.

Бай Шу вернулся домой, и дом, вполне предсказуемо, встретил его пустой пустотой — лишь порывшийся в холодильнике беспорядок напоминал о том, что этот кровный брат всё-таки заглядывал сюда.

Брата звали Бай Ци. Они были единокровными братьями от разных матерей, и Бай Шу помнил, что при их первой встрече Бай Ци походил на утончённого сказочного ангелочка. Увы, время и впрямь оказалось безжалостным оружием, не оставляющим следов. Бай Шу едва ли мог поверить, что этот беспутный подросток, который целыми днями пропадал по ночам, шлялся невесть где и без зазрения совести прогуливал школу, — это тот самый мальчик из его воспоминаний.

Вспоминая их первую встречу, он тогда только и делал, что восхищался: как на свете может существовать столь прекрасный человек? Когда Бай Ци вежливо протянул руку, чтобы поздороваться, он даже смущённо потрил вспотевшие ладони о края одежды.

Теперь же, вспоминая об этом... он наверняка сильно приукрасил в своей голове образ дорогого брата.

У Бай Шу почти не оставалось сил на домашние дела: после нескольких дней на больничной койке тело казалось насквозь разбитым. Стиснув зубы, он доплёлся до ванной и так усердно тёр себя мочалкой, пока кожа не покраснела, а от слабости не задрожали колени. Завернувшись в банное полотенце, он рухнул на кровать и с наслаждением выдохнул:

— Ах~ всё-таки дома лучше всего!

Обняв подушку и перекатившись пару раз, он провалился в туманный сон.

Сон начался вполне обыкновенно — вроде тех сновидений, что снились ему постоянно: с зелёной травой, яркими цветами и такой нежностью, которой не сыскать в реальной жизни. Но в какой-то момент Бай Шу вдруг отчётливо осознал, что бодрствует, словно кто-то приподнял его высоко над землей. Охваченный паעикой, он замахал руками и ногами, но из горла вырвалось лишь жалкое хныканье. Резко повернув голову, он увидел взрослого мужчину, который держал его высоко на вытянутых руках. Выходит, он — совсем младенческий кроха!

Это же сон!

Это точно сон!

Мученик внезапно заговорил, и в его голосе прозвучало нечто невыразимо трагичное:

— Дитя, не вини меня.

Постойте! За что не винить?! Постойте, постойте же!!

Он даже не успел толком опомниться, как в тот же миг его с силой швырнули вниз. Крошечное тело взметнуло брызги ледяной, пронзительной воды, ударило его по лицу и телу, а затем вмиг безжалостно поглотило. В рот и нос непрерывным потоком хлынула студёная вода, от этого удушающего чувства сердце и лёгкие будто сжало в тиски.

Однако сознание ещё не покинуло его окончательно. Он чувствовал, как неумолимо погружается на дно, видел пузырьки воздуха, вылетающие из его рта, и колышущиеся вокруг заросли зелёных водорослей... На смену панике пришло странное умиротворение, а детское тельце перестало сопротивляться... Неужели те, кто находит смерть в воде, видят перед собой столь безмятежную, прекрасную картину...

— Кхе! — Кхе-кхе-кхе-кхе!!!

Бай Шу перевернулся и рухнул с кровати на пол, надрываясь от кашля. И лишь когда перед глазами замелькали знакомые дощечки пола и белая простыня, до него наконец дошло, где он находится.

Обессилев от кашля, он уперся ладонями в пол, пытаясь перевести дыхание. Одна-единственная капля сорвалась с прядей волос прямо перед его носом. Юноша ошеломлённо замер, внезапно осознав, что промок насквозь. Он откинул назад влажные волосы, пальцы за что-то зацепились, и, вытащив это перед глазами, он с ужасом обнаружил... самую настоящую зелёную водоросль!

Водоросль?!

!

— ...

Юноша пластом растянулся на полу, бессильно уставившись в потолок. Кто-нибудь, объясните ему, что здесь вообще происходит...

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

Ревизия текста в 2017 году, глубокая переработка. Времени займёт немало, так что закрывать главы не буду.

После окончания редакционных правок продолжу выкладывать новые части.

Честно говоря, эти персонажи довольно забавные. Но я всего лишь простой смертный и не способен передать и десятой доли их очарования, могу лишь компенсировать это постепенно улучшающимся стилем. Писать, конечно, тяжело, но когда этот человек начинает жить в твоей голове — смеяться, говорить, шутить и баловаться вместе с тобой, — это ощущение круче любого кино в десятки тысяч раз. Наверное, в этом и заключается главная радость писательства.

Я доведу эту книгу до конца и обязательно допишу её, замораживать не стану.

Меня убили во сне (Часть 2)

Обладающий безупречной успеваемостью и безукоризненной репутацией — юноша Бай Шу по праву считался лучшим учеником класса А. На каждом школьном экзамене он неизменно оказывался на вершине рейтингов, нёс себя с удивительной изысканностью, но главное — был необыкновенно хорош собой, так что звание главного красавца школы принадлежало ему по праву. Вот только в последнее время с ним творилось что-то неладное. Он клевал носом на уроках, витал в облаках и даже умудрился сдать недавний пробный экзамен хуже обычного.

Классный руководитель вызывал его в учительскую на беседу. Он сходил, а вернувшись, тяжело вздохнул.

— ...Эх, эти глупые смертные.

Мрачный Бай Шу стоял у входа в класс и с угрюмым недовольством бормотал себе под нос. Последние дни эта жестокая реальность заставляла его буквально преклонять колени! Каждую ночь ему снились сны... Нет, какие к чёрту сны, каждая ночь превращалась в грёбаное попаданчество! Его снова и снова убивали во сне! Он просыпался после каждой ночи, измождённый борьбой на грани жизни и смерти, и в конце концов стал бояться ложиться спать!

Особенно после того бессвязного сеанса психологической помощи от учителя, когда ему на секунду показалось, что от него отвернулся весь мир.

Выпускной класс. Каникулы только что закончились, и времени до экзаменов оставалось совсем немного.

Сам он никогда не переживал из-за своей успеваемости. Но если так пойдёт и дальше, он боялся сорваться ещё до начала экзаменов.

Прошлой ночью Бай Ци вернулся — явление редкое, — весь в каких-то ссадинах и по-прежнему холодно-отстранённый. Бай Шу как раз закончил с домашкой и собирался заварить лапшу быстрого приготовления, но, заметив возвращение брата, спустился вниз, чтобы приготовить ему нормальный ужин. Обычно в такие моменты тот в лучшем случае бросал на него мимолетный взгляд, но прошлой ночью старший направился прямиком на кухню и остановился за его спиной.

— Это ещё что такое? — Бай Ци протянул руку к его шее.

Бай Шу не успел увернуться, и ледяные пальцы провели по коже. Голос брата прозвучал пронзительно и холодно:

— Решил покончить с собой?

— А? — он растерянно моргнул. — Чего?

Бай Шу коснулся пальцами шеи и действительно почувствовал легкое покалывание — только тут вспомнив, что в прошлоночном сне его вроде бы вешали. Поскольку утром, помимо легкого жжения в горле и саднившей шеи, не было того пугающего кровавого кашля, как в прошлые разы, он не придарил этому значения и в спешке отправился в школу.

Когда в доме живут двое мужчин, причём один вечно пропадает вне стен дома, зеркала в жилище Бай Шу превращаются в предмет роскоши. А после того как в разгар очередной драки между братьями пострадало последнее уцелевшее зеркало, новое покупать не стали, и за всякими мелочами вроде бритья приходилось ходить в парикмахерскую.

За окном царила непроглядная тьма, и Бай Шу, используя оконное стекло как зеркало, разглядел собственное отражение — на шее действительно красовался синеватый след от петли.

— Повешение? И как, больно? — Бай Ци криво усмехнулся, проведя пальцами взад-вперёд по отметине на его шее, а его хриплый голос сочился нескрываемой злобой. — Знаешь, я тут раздобыл кое-какой яд... не хочешь отведать?

Бай Шу отмахнулся от его руки.

Из груди брата вырвался глухой, злорадный смешок. Прислонившись плечом к дверному косяку, Бай Ци немигающим, свирепым взглядом хищника впился в него:

— Сам не знаю, до чего же сильно мне хочется прикончить тебя. Больше не смей вешать на свою шею всякую дрянь. У меня от одного вида руки чешутся.

Бай Шу сантиметр за сантиметром застегнул молнию куртки и, прямо встретив его взгляд, бросил:

— Вали отсюда и жди, пока приготовлю. Идиот... пошёл к чёрту!

Показав брату средний палец, он отвернулся и продолжил стряпню.

У скверного характера Бай Ци были свои причины.

Но и то, почему Бай Шу с готовностью шёл на любые уступки этому негодяю, тоже имело причину.

Он чувствовал перед ним вину.

При первой встрече Бай Ци произвёл на него такое неизгладимое впечатление, что казалось, будто сбылась самая заветная мечта. Даже несмотря на то, что маленький Бай Ци вёл себя отвратительно и регулярно сбрасывал его посреди ночи с кровати, заставляя крошечного Бай Шу сжиматься в комочек на полу, цепляясь за свисающую с края простыню — даже так это было в тысячу раз лучше прежней жизни!

Не говоря уже о том, что на следующее утро Бай Шу просыпался в большой кровати, укрытый тёплым роскошным одеялом.

Мать Бай Шу тайком и открыто твердила ему, что нужно дать отпор Бай Ци, но он словно отравился ядом: стоило ему завидеть брата, как на лице расплывалась глупая улыбка. Часто бывало так: Бай Ци гонял с другими мальчишками мяч в огромном саду, а он прятался за колонной, провожая взглядом фигурку маленького наследника и думая про себя: это мой старший брат, эх, какой же он крутой, хи-хи-хи-хи...

Хвост, повсюду следующий за старшим господином семьи Бай — таким было его прозвище в те дни. Позже банда приятелей старшего молчаливо приняла его в компанию: пусть в играх ему всегда доставались самые никчёмные роли, но теперь у него хотя бы появились друзья...

Пожалуй, счастливые мгновения в этом мире всегда мимолётны. Очень скоро помешанная на мести мать спланировала убийство и двойное самоубийство. На крыше главного офиса корпорации семьи Бай она столкнула вниз главу семейства, державшего в руках букет роз, а затем, под испуганные крики толпы, сиганула следом.

Тот день был его днём рождения, и место было выбрано матерью... В тот день дом ломился от гостей, и она собиралась официально внести его, младшего господина семьи Бай, в фамильное древо.

В тот день его битый час наряжали и прихорашивали, словно какого-то принца. Увидев своё отражение в зеркале, он даже от восторга обнял зеркальную гладь!

В тот день он видел спрятанный за спиной Бай Ци изысканный подарок в коробке, и всё гадал, сгорая от нетерпения. Но не успел он получить этот заветный дар из мечты, как на глазах у изумленной публики мать толкнула вниз отца и шагнула за край.

Тогда он оцепенел от ужаса. Сидевший рядом дедушка, обычно такой добрый, вдруг затрясся и со злобой отвесил ему звонкую пощёчину. Зубы больно впились в губу, из уголка рта сочилась кровь.

Он не чувствовал боли — только жуткий холод, сковавший всё тело.

Этот мир оказался адом.

Настоящим адом.

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

Позже произошло многое, повсюду царил кромешный хаос. Его заперли в комнате, не давая ни еды, ни воды. Никто ничего ему не объяснял, да он и сам ничего не знал. Поэтому он решил притвориться мёртвым. А может, он и вправду умер?

Он не ел и не пил. Ему даже не приносили еду. Все вокруг считали его трупом.

Пока однажды свирепый пожар не окрасил всё небо в багрово-красный цвет. Кто-то вытащил его за шиворот из охваченной огнём комнаты и наградил серией отрезвляющих пощёчин.

— Приди в себя! — и ещё несколько хлопков по лицу.

Зрачки медленно сфокусировались, и сквозь языки пламени он разглядел брата, державшего его за воротник. В глазах старшего словно танцевали искры огня.

— ...Брат... — думал он, что произнёс это вслух, но в тот момент его сорванный дымом голос не издавал ни звука.

Очнулся он уже на больничной койке, окруженный людьми в белых халатах.

— Голос сожжён дымом, потребуется время на восстановление, — сказал человек, похожий на врача. — Мы прописали тебе лекарства, не переживай, скоро всё заживёт.

Он послушно лёг на подушку, ожидая прихода брата. Ждал и ждал. Ждал и ждал.

Просыпался, пил лекарства, тупо глядел в окно, засыпал от усталости, а проснувшись, снова принимал пилюли и по-прежнему вытягивал шею, всматриваясь в заокновыю даль.

От этого ожидания сонливость овладевала им всё на дольше, а промежутки бодрствования сокращались. Но однажды брат всё-таки пришёл.

Пусть его отношение оставалось паршивым, нрав стал ещё взрывоопаснее, а во взгляде по-прежнему читались злоба и хищный натиск, Бай Шу всё равно был безумно рад.

Они перебрались в незнакомый город, и он впервые пошёл в школу официально — это была самая обычная средняя школа. Сначала учёба давалась с трудом, он слегка отставал, но постепенно привык. Квартиру, в которой они жили, снимал работавший Бай Ци, он же оплачивал и обучение. Поэтому, даже несмотря на ежедневные угрозы брата прикончить его, Бай Шу всё равно чувствовал: в глубине души Бай Ци считает его своим младшим братом.

А раз так, то и вина перед ним становилась лишь тяжелее.

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

Бай Шу доготовил еду и разложил по тарелкам, а Бай Ци вытащил из холодильника банку пива и с громким шипением открыл её.

Оба брата ели молча, каждый глядя в свою тарелку — всё как обычно.

Правда, Бай Ци то и дело отрывался от еды, чтобы бросить на него взгляд, а когда прикладывался к пиву, в упор пялился на него, запрокинув голову и осушая банку до дна. Из-за хмеля его глаза слегка покраснели, и вид у него был крайне недружелюбный.

— Чего тебе? — не выдержал Бай Шу.

— Ничего, — Бай Ци жутковато ухмыльнулся, уткнувшись носом в тарелку с едой, и вроде бы успокоился.

После ужина Бай Шу пошёл мыть посуду, и Бай Ци на редкость странно увязался следом, но тот решил его игнорировать. Стоило младшему склониться над раковиной, как чьи-то руки сзади крепко обхватили его за горло. Сжатие было не слишком сильным, но и не слабым — ровно настолько, чтобы лишить возможности шевелиться.

— Какого чёрта ты творишь?! — сжав зубы, гневно прошипел Бай Шу.

Бай Ци подался вперёд, приблизив губы к его уху так, что запах алкоголя опалил барабанные перепонки:

— Я же говорил, что уже давно хочу тебя прикончить. Кто просил эту отметину на твоей шее так сильно меня соблазнять?

Хриплый от пива голос звучал опасно. Не успел Бай Шу ничего ответить, как брат впился зубами в мягкие ткани на его шейном сгибе.

— Агх! — взвизгнул Бай Шу, пытаясь вырваться.

Бай Ци единым движением заломил ему руки за спину, намертво зафиксировав на месте. Силы у него было с избытком — по крайней мере, куда больше, чем у самого Бай Шу. Поняв, что вырваться не удастся, он просто замер.

Погрызя его шею ещё пару мгновений, Бай Ци разжал зубы, глухо рассмеялся и бросил:

— Значит, ты не против?

— Псих!

Бай Ци снова впился в него зубами.

— Черт!

Меня убили во сне (Часть 3)

На шее до сих пор оставались следы от зубов этого сумасшедшего пса, да и на плече саднело от новой стычки, отзываясь жгучей болью. Чтобы замазать этот участок кожи, Бай Шу был вынужден надеть рубашку с высоким воротником. Хотя на улице стояла не такая уж жара, подростку всё равно было жутко некомфортно.

Сосед Бай Шу по парте слыл закоренелым зубрилой — из тех редких типов, что даже на переменке не поднимают головы от учебников и задачников. Зато соседка спереди оказалась девушкой живой и проказливой, компанейской и легко находившей общий язык со всеми парнями.

— Чего это ты сегодня в водолазке? — удивилась девочка, и её рука мгновенно потянулась вперёд, шутливо ухватившись за воротник. Бай Шу в панике дёрнулся назад.

— Пусти!

— Да чего ты так нервничаешь, братец-красавчик? Что там прячется? Следы от поцелуев девушки?

Бай Шу смущённо замотал головой:

— Нет-нет. Отпусти руку, не порви.

— В такую погоду да в глухом воротнике... Хи-хи~ А ну покажи, что там? Ну дай взглянуть, а? Неужели не можешь удовлетворить моё любопытство?~

— ...

Бай Шу яростно дёрнул воротник на себя.

Заметив, что тот и впрямь разозлился, девочка сбавила обороты и неловко улыбнулась:

— Ладно-ладно, пошутила я.

Атмосфера на секунду стала неловкой, но, к счастью, вовремя прозвенел звонок на урок. Девочка отвернулась, и в классе постепенно воцарилась тишина.

— Завёл девушку? — рассеянно бросил сосед по парте низким голосом.

— Да нет же, — поморщился Бай Шу.

С чувством дискомфорта покрутив шеей, он вытащил учебник для следующего урока.

Этот урок показался ему настоящей пыткой. Пожалуй, выбор этой одежды был далеко не самым умным решением, особенно учитывая состояние его шеи. Он едва терпел эту мучительную пытку: казалось, будто кто-то неустанно трёт открытую рану толстой, грубой пеньковой верёвкой. Мало того что болело, так ещё и невыносимо зудело!

Кое-как дотянув до перемены, Бай Шу под благовидным предлогом со всех ног помчался домой. Едва переступив порог, подросток на ходу, не теряя ни секунды, сорвал с себя злосчастную рубашку и бросил её на диван. Нащупав шею, он зашипел от боли:

— Тсс... ай!

Вчерашний укус и без того кровоточил, а из-за сегодняшнего трения всё наверняка воспалилось. Стоит ли сбегать за прививкой от бешенства? Говорят, человеческие зубы тоже бывают ядовитыми.

— Тук-тук-тук...

Кто-то постучал в дверь. На днях звонок в прихожей сломался, а он был настолько вымощен странными снами, что руки так и не дошли вызвать мастера.

— Бай Шу дома? Это доктор У с восьмого этажа.

— Дома! Подождите секунду!

Юноша на ходу накинул пижаму.

Открыв дверь, он увидел высокого, стройного молодого человека, который улыбался с утонченной вежливостью:

— Сегодня не учишься? Чего это вдруг вернулся среди дня? — Только что заметил тебя на улице, думал, показалось. — А в гости не позовешь?

Такое положение дел в приличных кругах называлось отгулом, а в не очень — прогулом. Когда тебя вот так ловко ловят с поличным, юноша неизбежно чувствовал себя неловко и смущённо.

— За... заходите. Садитесь, я заварю чай.

У Шуцы отмахнулся, мол, не стоит, но Бай Шу уже скрылся на кухне в поисках заварки. Мужчина чинно уселся на диван в гостиной, прямо напротив которого висел плазменный телевизор. Не делая резких движений, он обвел взглядом комнату, оценивая стоимость жилья этого подростка. Вся мебель оказалась среднего и высшего классов, гостиная была просторной, а под диваном лежал ковёр. На ковре не было бирок, но он протянул руку и потрогал ворс — эта мягкость и тончайший художественный узор... неужели персидский ковёр? Подобный экземпляр он видел в прошлый раз у одного предпринимателя с капиталом за сто миллиардов.

Подняв голову, он оценил простой, но безупречный дизайн люстры в центре гостиной, в котором угадывался изысканный вкус. Прищурившись, он без труда отыскал в левом нижнем углу плафона крошечную рельефную надпись — цепочку из плавных итальянских букв.

У Шуцы поправил очки.

Бай Шу вернулся, неся две чашки чая.

— Спасибо! — У Шуцы сделал глоток и опустил глаза. — Слышал, эта квартира съёмная?

— Угу, — Бай Шу обхватил чашку ладонями и смущённо пояснил: — Это всё брат устроил.

— О? — мужчина снова опустил взгляд на чашку.

Он никогда не видел, чтобы Бай Ци занимался какой-то нормальной работой, да и для неё он был слишком молод. Зато из-за постоянных драк он то и дело сталкивался с ним в больнице.

— Что это у тебя? — он кивнул на затылок юноши.

Когда тот наклонился, чтобы сделать глоток, У Шуцы заметил сбоку на шее багрово-синюшное пятно.

— А, — Бай Шу рефлекторно потянулся почесать. — Вы бы не сказали — я и забыл, а как напомнили — сразу зачесалось.

— Дай-ка взглянуть.

У Шуцы подался вперёд и, отведя руку подростка, отчетливо увидел след от зубов в окружении чернильно-синих синяков и опухшего мяса.

— Это...

— Бай Ци укусил. Вчера вечером... напился и бесился.

— ...Укусил?

Взгляд У Шуцы слегка потемнел.

— Погоди-ка, у меня дома есть особая мазь, отлично помогает от синяков, я сейчас сбегаю принесу.

— А? Неужели я буду вас утруждать?

— Ну что ты, — молодой человек улыбнулся необычайно мягко. — Какое утруждение, мы же так хорошо знакомы.

С этими словами он хлопнул парня по плечу, с улыбкой поднялся и направился к выходу, но стоило ему повернуться к юноше спиной, как на его губах заиграла опасная, хищная ухмылка.

Ах, этот невинный взгляд, чистый как у лесного зверька... Такой мягкий и полный доверия, эта безупречно белая кожа и такая хрупкая талия... Подобный не ведающий жизни прекрасный юноша был идеальнейшей кандидатурой для его коллекции.

Он и представить не мог, что столь драгоценное сокровище прячется прямо по соседству. Ах, какое же это было бы расточительство...

Красивый молодой человек поправил очки, скрывая за линзами хищные и опасные узкие глаза.

http://bllate.org/book/19868/1955736