Готовый перевод This Male Was Forced To Support His Family! / Этот Самец-Зерг вынужден содержать семью!: Глава 17. Узел на сердце

После ухода военных дом снова погрузился в тишину.

Шумное веселье пришло и так же быстро ушло. Лу Чэнь, сидя в инвалидном кресле, смотрел в пустоту просторной гостиной.

Его военная карьера окончательно завершилась вместе с этим последним шумным визитом.

Гу Юй тем временем на кухне закатал рукава и листал кулинарную книгу на своем оптическом компьютере, недовольно хмурясь. Компьютер, казалось, тоже не выдержал и деликатно посоветовал: учитывая его нынешний уровень, даже самая простая яичница с помидорами станет настоящим испытанием.

Ткнув пальцем в рецепт яичницы с помидорами, Гу Юй с минуту колебался, а затем высунул голову из кухни и крикнул в гостиную:

— Генерал, что будешь на ужин? Заказывай что угодно!

Пухляш, бесшумно скользящий по полу гостиной и убирающий следы за гостями, мысленно закатил глаза: «Что угодно, ага. Самоуверенности хоть отбавляй, а вот таланта — ноль».

Лу Чэнь, вынырнув из своих мыслей, отозвался:

— Яичницу с помидорами.

Гу Юй: «...»

Что ж, похоже, в этом доме все, кроме него самого, прекрасно осознавали уровень его кулинарных способностей.

— Ну, должно же быть что-то еще, не будем же мы давиться одним блюдом, — не унимался Гу Юй.

Лу Чэнь задумался, перебирая в уме самые простые рецепты:

— Суп со шпинатом и яйцом.

— И всё? — не сдавался Гу Юй.

Лу Чэнь посмотрел в окно. Как и предсказывал прогноз, начал накрапывать мелкий дождь.

— Остальное на твое усмотрение, — спокойно ответил Лу Чэнь. — Я съем всё, что приготовишь.

Гу Юй, не желая лишний раз напрягать извилины, нехотя согласился:

— Ну ладно.

Он выбрал пару простых блюд из тех, что любил Лу Чэнь и которые, по идее, были ему по силам, закатал рукава, которые всё время норовили сползти, и приступил к делу.

Каждый свой шаг Гу Юй сверял с рецептом, напуская на себя такой серьезный вид, будто не резал помидоры и мыл чеснок, а проводил сложнейший научный эксперимент.

Лу Чэнь же сидел как на иголках, вслушиваясь в доносящиеся с кухни звуки: то звон, то грохот, то шипение.

Гу Юй строго-настрого запретил ему заходить на кухню, заявив, что праздничный ужин должен стать сюрпризом.

Но Лу Чэню казалось, что от этого «сюрприза» останется только шок.

К счастью, обошлось без катастроф. Провозившись на кухне всю вторую половину дня, разбив одну миску, четыре тарелки и отломав кран, Гу Юй всё-таки умудрился поставить ужин на стол как раз к началу вечерних новостей.

Лу Чэнь взял палочками кусочек яичницы и отправил в рот. Гу Юй, сидевший напротив, не сводил с него напряженного взгляда.

Пожевав немного, Лу Чэнь с абсолютно невозмутимым лицом проглотил и вынес вердикт:

— Неплохо.

Гу Юй с подозрением прищурился:

— Ты меня не обманываешь, Лу Чэнь?

Лу Чэнь слегка приподнял бровь и кивнул на тарелку:

— Попробуй сам.

Увидев его спокойствие, Гу Юй решил, что всё действительно не так уж плохо, взял кусочек и смело положил в рот.

Лу Чэнь молча наблюдал за ним.

Через долю секунды лицо Гу Юя исказила гримаса мучительной боли, он отвернулся и издал звук, похожий на рвотный позыв, всем своим видом показывая, что готов вывернуть себя наизнанку, лишь бы избавиться от этого вкуса.

Черт, это просто шедевр!

Тот, кто это попробует, никогда не забудет этот вкус!

Лу Чэнь, предвидя такую реакцию, невозмутимо протянул ему стакан воды:

— Прополощи рот.

Гу Юй выхватил стакан и начал жадно глотать. Впервые в жизни обычная вода показалась ему слаще нектара. Допив, он, всё еще пытаясь отдышаться, возмущенно выдохнул:

— Ты меня подставил, Лу Чэнь! Так нечестно!

Лу Чэнь пытался сдержаться, но уголки его губ предательски дрогнули, сложившись в едва заметную улыбку:

— Чем больше обманешь, тем веселее. Не мне же одному страдать, правда, мой господин?

Гу Юй, обессиленно откинувшись на спинку стула, признал поражение:

— Твоя взяла. Твоя актерская игра выше всяких похвал, генерал-майор.

Лу Чэнь взял еще кусочек и спокойно произнес:

— Если честно, мне кажется, вполне съедобно.

Гу Юй поспешно остановил его:

— Хватит есть, а то потом живот скрутит!

Но Лу Чэнь, не обращая внимания, взял еще, заел рисом и серьезно добавил:

— Да, вкус немного специфический, но с рисом идет отлично.

Чего только ему не доводилось есть на поле боя. Бывало, и траву жевать приходилось, когда кончались запасы. По сравнению с травой, стряпня его супруга была настоящим деликатесом.

Гу Юй на мгновение потерял дар речи, окинув взглядом заставленный стол:

— Неужели всё остальное такое же на вкус?

Лу Чэнь, уже успевший попробовать каждое блюдо, объективно резюмировал:

— Вот этот суп получился неплохо, можешь пить.

Гу Юй подался вперед, впившись в него недоверчивым взглядом пепельно-серых глаз:

— В этот раз точно не подставляешь?

Лу Чэнь, которого эта ситуация откровенно забавляла, сцепил пальцы в замок, облокотился на стол, тоже подался вперед, встретившись с ним взглядом, и торжественно пообещал:

— Клянусь, не подставляю.

Гу Юй, не отрывая от него глаз, налил себе супа и, продолжая сверлить Лу Чэня взглядом, сделал глоток. Протянув задумчивое «м-м-м», он произнес:

— ...Мне кажется, или и вправду чуть лучше?

Лу Чэнь невозмутимо пояснил:

— Просто ты налил слишком много воды.

Гу Юй: — ... Ладно, значит, это можно считать счастливым стечением обстоятельств, когда беда обернулась благом?

Лу Чэнь кивнул:

— Именно так.

Гу Юй опустил голову и замолчал. Он тихонько допил свой суп, наблюдая за тем, как Лу Чэнь методично и невозмутимо пробует каждое блюдо на столе, заедая всё это рисом, пока миска не опустела.

Внезапно Гу Юй спросил:

— Лу Чэнь, можно с тобой договориться?

Лу Чэнь удивленно поднял взгляд:

— О чем?

Гу Юй сделал паузу:

— А можно и с твоей отставкой тоже так... не было бы счастья, да несчастье помогло?

Так вот к чему он вел. Лу Чэнь усмехнулся:

— Конечно. Вот только какое счастье ты имеешь в виду?

Лицо Гу Юя медленно помрачнело. Он встал, обошел стол, опустился на корточки перед инвалидным креслом и крепко сжал руку Лу Чэня, лежащую на подлокотнике.

Лу Чэнь, словно предчувствуя, о чем пойдет речь, молча смотрел на него.

Гу Юй уткнулся лицом в его ладонь и, помолчав, глухо и хрипло произнес:

— Лу Чэнь, ты же знаешь, я всегда ненавидел думать. Скажи мне, что я должен сделать.

— Скажи, что мне нужно сделать, чтобы ты смог пережить это и найти свое счастье...

Сердце Лу Чэня болезненно сжалось. Он обхватил лицо Гу Юя обеими руками и тихо сказал:

— Ты должен запомнить только одно.

— Когда ты устанешь, когда больше не сможешь это выносить — отпусти меня. И как бы я ни умолял, не оглядывайся.

Гу Юй, чье лицо всё еще было в его ладонях, отчаянно замотал головой. Затем он поднялся, крепко обнял Лу Чэня и с небывалым, не свойственным ему упрямством, заявил:

— Нет! Даже не надейся!

Он отстранился, взял лицо Лу Чэня в свои ладони и посмотрел на него так пристально, что ни малейшее изменение в выражении лица генерала не укрылось бы от его взгляда.

— Лу Чэнь, ты должен рассказать мне всё без утайки. Что у тебя на душе? Давай выложим все проблемы на стол и решим их вместе. Идет?

Взгляд Лу Чэня дрогнул.

Как он мог выложить всё на стол? Самая главная проблема тяжелым камнем лежала у него на сердце, с каждым днем становясь всё невыносимее.

Он почти не смел смотреть Гу Юю в глаза и, немного помолчав, задал неожиданный вопрос:

— Мой господин, ты хочешь детей?

Гу Юй опешил:

— Детей? К чему ты вдруг об этом?

В глазах Лу Чэня мелькнула тень. Он потянулся к пуговицам на рубашке Гу Юя и невнятно пробормотал:

— Просто я соскучился.

Гу Юй ошарашенно наблюдал, как Лу Чэнь расстегивает пуговицу за пуговицей.

В темных глазах Лу Чэня читалась немая мольба:

— Мне не хватает твоего тепла. Хочу, чтобы ты дотронулся до меня.

Гу Юй перехватил его блуждающие руки, явно запаниковав:

— Лу Чэнь, не пытайся перевести тему! Секс не решит проблему! Что ты от меня скрываешь? Опять хочешь навязать мне наложников?

— Из-за твоих ног или из-за чего-то еще — почему ты всё время пытаешься оттолкнуть меня?

Лу Чэнь замер. Опустив свои бледные веки, он не нашел, что ответить на этот шквал вопросов.

Гу Юй подумал: он всегда считал Лу Чэня идеальным во всем, кроме одной детали — тот слишком любил прятать свои чувства глубоко внутри. И после этой аварии эта черта проявилась еще сильнее.

Но чем больше Лу Чэнь замыкался, тем сильнее сжималось сердце Гу Юя от боли, словно в него вонзали тысячи игл.

Каким же гордым был генерал Лу! И всё из-за этой аварии... этой проклятой аварии, которая отняла у него всё, оставив лишь ноющую рану, которую Лу Чэнь прятал ото всех, зализывая её в одиночестве.

Гу Юй снова склонился и крепко обнял его, сжимая всё сильнее.

— Лу Чэнь, вчера на набережной Звездной реки я встретил троих военных... Они узнали меня, отдали мне честь прямо на улице и просили передать тебе привет.

Лу Чэнь замер.

Дыхание Гу Юя обжигало его кожу:

— Это простые солдаты твоего легиона, которые вряд ли когда-либо пересекались с тобой лично. Но они искренне переживают за тебя, хотят, чтобы с их героем всё было в порядке.

Голос Лу Чэня сорвался:

— Но... но я больше никогда не смогу встать.

Словно прорвало плотину, и он, как растерянный ребенок, выплеснул всю свою боль:

— Сегодня утром я был на реабилитации... и ничего. Совсем ничего. Никаких улучшений.

— Врачи были правы. И неважно, смирюсь я с этим или нет, признаю поражение или буду бороться...

— Это бесполезно. Абсолютно бесполезно. Эта слабость прижимает меня к земле, заставляя сдаться...

— Мой господин, я действительно стал калекой... Калекой навсегда...

— С каждым днем я буду всё больше унывать, погружаться в депрессию, мучить себя и тебя... Я буду цепляться за тебя, как за соломинку, а ты не сможешь меня терпеть, но из жалости не сможешь и бросить...

Сердце Гу Юя разрывалось от боли. Он обхватил лицо Лу Чэня — всегда такое холодное и рассудительное, а сейчас по его щекам беззвучно катились слезы.

Лу Чэнь признался в своем самом главном страхе:

— И в итоге ты перестанешь меня любить... Я не смогу этого пережить...

Гу Юй неуклюже стирал его слезы и нежно целовал, покрывая поцелуями мокрые от слез глаза. Прижавшись лбом к его лбу, он зашептал:

— Нет, Лу Чэнь, нет, этого не будет, — Гу Юй повторял это снова и снова, словно пытаясь заклинаниями развеять его и свою боль. — Я буду любить тебя, буду любить всю жизнь. Я люблю тебя так, как никто на свете...

Он обнимал Лу Чэня так крепко, что у обоих перехватывало дыхание. Он словно пытался впечатать его, такого сломленного и разбитого, в свои кости, чтобы больше никогда не отпускать.

Что бы ни случилось, кто бы ни пытался их разлучить — он его не отдаст.

— Ты обязательно встанешь на ноги. Я буду ждать этого столько, сколько потребуется. А даже если не встанешь — ну и что, что калека?

— Лу Чэнь, это всё ярлыки, которые вешают другие! Они просто завидуют тебе, потому что ты герой. Потому что, даже имея ноги, ты добивался того, чего они не смогли бы достичь и с четырьмя.

— И даже сейчас, без ног, ты остаешься Лу Чэнем. Никто не в силах сломить тебя. Ты по-прежнему способен на то, что не под силу обычным зергам на двух ногах.

— Ты — рыцарь Империи, герой Империи. И мой личный герой, — шептал Гу Юй, покрывая его лоб легкими, нежными поцелуями.

— Поле боя навсегда запомнит твои подвиги. А теперь, генерал Лу, говорят, пришло время покорять новые горизонты и более яркие звезды.

— А я всегда буду рядом, кем бы ты ни стал в будущем.

Слушая его, Лу Чэнь, словно поддавшись порыву, растерянно спросил:

— Почему? Почему ты всегда будешь рядом со мной?

Гу Юй улыбнулся и поцеловал его в уголок губ:

— Потому что я люблю тебя, мой генерал.

— Кем бы ты ни был в прошлом, кем бы ни стал в будущем: великим или ничтожным, богатым или бедным, или вообще никем.

— Я люблю только тебя, Лу Чэнь.

— Вот и весь секрет.

Иногда откровенный разговор лучше любого сна.

Так считал Гу Юй.

Но Лу Чэнь считал, что после хорошего разговора сон всё-таки не помешает.

Раньше Гу Юй не заморачивался отношениями, но вступив в брак, стал ярым сторонником платонической любви.

Он часто повторял Лу Чэню: он — самец, возвысившийся над низменными инстинктами, а их любовь — чистая и духовная.

Лу Чэнь на это неизменно отвечал: да, платоническая любовь — это прекрасно, но он всё равно хочет его тело.

Порой Гу Юй и сам ловил себя на мысли, что генерал, мелькающий перед глазами, невероятно соблазнителен. Но ему было так лень.

Он предпочитал копить силы для периода течки, чтобы не растрачивать энергию на мимолетные радости.

Однако у Лу Чэня всегда находились свои методы.

Не обращая внимания на отговорки, он под любым благовидным предлогом затаскивал Гу Юя в постель, и дальше всё шло как по маслу.

В итоге, тот, кто громче всех кричал о платонической любви и сопротивлялся близости из-за лени, сам же и проявлял наибольшую активность в постели.

В начале их брака предлог Лу Чэня звучал так: «Исполнение супружеского долга ради процветания расы зергов».

Потом, когда Лу Чэнь возвращался с поля боя израненный, Гу Юй сам бросался к нему, движимый состраданием. А Лу Чэнь, прижав его к кровати, заявлял: «Глубокий контакт необходим для моей эволюции и повышения шансов на выживание в бою».

Один повод краше другого, и все такие возвышенные!

Позже, когда их чувства окрепли и они признались друг другу в любви, Гу Юй разгадал истинную природу этих отговорок. Он попытался использовать свою теорию платонической любви как щит, чтобы отбиться от притязаний Лу Чэня, который был ослеплен этой «идеальной любовью».

Но тут в дело вмешалась Ассоциация защиты самцов. Они начали давить на них, требуя немедленно завести ребенка, аргументируя это тем, что нельзя разбазаривать драгоценные гены S и A ранга, и что они обязаны подарить Империи высококачественное потомство.

И не одного, а побольше! Как-никак, Гу Юй — единственный самец S-ранга в Империи.

Таким образом, отговорки Лу Чэня получили официальное одобрение. Теперь они звучали не просто возвышенно, а приобрели статус государственной важности.

После этого Гу Юй на собственной шкуре познал смысл поговорки: «Поле не вспахать до смерти, а вот быка загнать можно».

Оставалось лишь сетовать на то, что, оказавшись в постели, он не мог устоять перед соблазнительным генерал-майором, каждую ночь растрачивая все силы, которые с таким трудом экономил днем.

Это был первый сокрушительный провал в ленивой жизни Гу Юя.

Но со временем он к этому привык.

Правда, за пять лет этих «провалов» они так и не обзавелись наследником, несмотря на все требования Ассоциации защиты самцов. Зато Лу Чэнь, благодаря этим стараниям, эволюционировал из А-ранга в S-ранг.

Брайан, узнав об этом, рвал и метал, но сделать ничего не мог — приходилось стиснуть зубы и терпеть.

Брайан, который за свою карьеру свел и разрулил проблемы бесчисленного множества пар, тоже впервые в жизни потерпел такое сокрушительное поражение, столкнувшись с упрямством Гу Юя и Лу Чэня.

Но и он со временем к этому привык.

Жизнь полна сюрпризов, и никогда не стоит зарекаться.

http://bllate.org/book/19808/1994687