Готовый перевод Exquisite Moon / Луна в нефритовой шкатулке: Глава 19

— Я предпочел бы, чтобы ты поберег здоровье и меньше волновался, — глядя на него, произнес Цзинь Чжунмин. — Какая польза от огромных денег, если ты не можешь спокойно закрыть за собой дверь и просто жить?

На самом деле, еще с 1928 года Кун Сянси, занимавший тогда пост министра промышленности и торговли национального правительства, выдвинул план развития государственного капитализма. Сталелитейная, машиностроительная, водная, энергетическая, соляная, бумажная, химическая и текстильная отрасли — все они попали в сферу государственных интересов. Возвышение любой силы — это всегда постепенный расчет. На первый взгляд казалось, что государство лишь стремится развивать производство и поддерживать отечественные товары, но проницательные люди понимали: Кун Сянси просто использует власть министра, чтобы нажить состояние и укрепить влияние. Откуда взяться предприятиям? Разумеется, не на пустом месте — огромная доля частного бизнеса неизбежно будет поглощена государством.

Когда молодой хозяин Цзинь узнал об этом, он лично беседовал с Цзинь Чжунмином:

— В производстве соли и железа государственная монополия была нормой с древних времен, так что здесь их действия оправданы. Но когда они лезут в текстиль и химию — аппетиты Куна явно чрезмерны. Не зря говорят про шансийцев: им и целой горы золота будет мало.

В то время Чжан Цзинцзян еще не утратил своего влияния, и Цзинь Чжунмин, обдумав всё, предложил:

— Брат Чжан наверняка поддержит тебя. Давай просто ответим коммерческой борьбой.

Молодой хозяин Цзинь посмотрел на деда и с вежливой усмешкой ответил:

— Человеческим силам не одолеть судьбу. Дедушка, разве вы не видите нынешнюю ситуацию? Как бы глубоки ни были корни господина Чжана, его время на исходе. На мой взгляд, в этой битве мы обречены на поражение: сегодняшняя маленькая победа завтра обернется ненавистью.

Его мысль была ясна: с Кун Сянси не совладать. Люди не могут тягаться со временем. Даже если Чжан Цзинцзян не рассорится с Чан Кайши, он уже стар и скоро сойдет со сцены, разве может он сравниться с молодым и полным сил министром Куном? Если следовать плану деда и начать торговую войну, любая победа сегодня станет лишь поводом для мести завтра.

— И что же тогда делать?

Молодой хозяин Цзинь вновь мягко улыбнулся:

— Сдаться, чтобы наступать. Чего он хочет — то мы ему и отдадим. Но отдавать нужно сообща, объединив все деловые круги, чтобы вместе внести вклад в государственные нужды.

Это был коварный план — втянуть всех остальных в одну лодку. Цзинь Чжунмин обрадовался:

— Ты хочешь сказать, что с толпы спроса нет? Тогда нужно держать всё в тайне и найти способ подстрекнуть остальных.

Молодой хозяин Цзинь покачал головой:

— Дедушка, вы не правы. Кто пойдет с тобой на риск, когда потери неизбежны? Все мы в бизнесе не первый день, и дураков здесь нет. Я переговорю с Цянь Юньхэ, Чжу Цзысю и другими, объясню всё лично. А потом отправлюсь на север, чтобы связаться с теми, кто близок к фракции Сишань.

В Гоминьдане существовало множество группировок. Помимо клана Кун, Тан Шэнчжи и Ли Цзунжэнь ждали своего часа, а фракции реорганизаторов и Сишань только и искали повода для выступления.

Молодой хозяин Цзинь прекрасно понимал, что вокруг полно волков. Старые торговцы по всей стране были для них лакомыми кусками мяса. Для волков идеальный вариант — рвать по куску. Но что, если этот кусок станет невероятно большим? Настолько большим, чтобы, объединившись, отдать его на съедение только одному волку.

Это была своего рода награда за гибель: смерть каждого куска означала, что один из волков в стае станет сильнее остальных. Молодой хозяин Цзинь, объединив усилия, превратил разрозненные мелкие подачки в один огромный куш, который достанется кому-то одному. Без дележа, только господство одного волка.

Каждый волк хотел стать вожаком, и в итоге, чтобы сохранить хрупкий баланс, они неизбежно предпочли бы не трогать добычу вовсе. Никто не ест — никто не становится сильнее.

Даже если противник захочет подавить всех по отдельности, он начнет с самых слабых. Но станут ли они ждать смерти? Чтобы выжить, им придется сопротивляться изо всех сил. А семья Цзинь, будучи самым крупным куском, сможет благоразумно сохранить себя и выиграть пространство для маневра.

— Побеждать твердое мягким, использовать чужую силу против нее самой — этот замысел поистине гениален.

В то время молодому хозяину Цзиню было не до любви. Лушэн думал, что тот просто ведет праздный образ жизни, и только Цзинь Чжунмин знал, что внук из последних сил пытается лавировать в этом хаосе.

Цзинь Цююэ слушал этот рассказ, разинув рот. Белая луна оказалась вовсе не так проста. Неудивительно, что Лушэн был в него так отчаянно влюблен — такой типаж, мягкий снаружи и расчетливый внутри, вскружил бы голову любой женщине, будь он ею!

У Цзинь Цзуна внезапно возникло острое чувство кризиса! Нет, сейчас не время для глупой ревности. Цююэ потер лицо:

— Раз всё было так, почему же семья пришла в такое состояние? Из-за того, что Чжан Цзинцзян — господин Чжан — потерял власть?

Цзинь Чжунмин покачал головой.

Тогда, услышав план внука, старик был в восторге, считая его безупречным. Но молодой хозяин Цзинь тогда мягко заметил:

— Это стратегия временная, не на долгий срок. Посеять раздор легко, а объединить людей трудно. В древности Чжан И смог разрушить союз по горизонтали, так будет и сейчас. Советую вам воспользоваться этим моментом и отойти в сторону. Господин Чжан уже стар, а Чан Кайши — человек ненадежный, с ним нельзя иметь общих дел.

Цзинь Чжунмин, воспитавший его, всегда считал, что внук далек от политики, что она для него лишь игрушка. Впервые он услышал столь резкие оценки политических фигур из его уст.

Цзинь Цююэ подумал, что у этого молодого хозяина чертовски острое чутье — он задолго до всех понял, что у Чан Кайши нет будущего! И это без всяких подсказок из будущего! Какая пугающая проницательность. Подумать только, он сам притворяется таким великим человеком, и это даже немного льстит.

Молодой хозяин Цзинь приложил титанические усилия, но банк спасти не удалось, хотя железные рудники он отстоял. Жаль, что дед не послушал его и ввязался в торговлю оружием. Обычно дети подставляют отцов, а тут дед подставил внука. Наверное, молодой хозяин Цзинь каждый день задыхался от бессилия, не ожидая, что товарищ Бай Лушэн в такой момент решит всё окончательно испортить — один взмах ножниц, и прощай всё, отправляйся в XXI век проверять свое пророчество о будущем Чан Кайши!

Цзинь Цзуну даже стало смешно.

Дальше и говорить не о чем. Зависимость семьи от молодого хозяина была такой же, как зависимость Цзинь Цююэ от его вице-президентов. Весь тот год он был занят поисками союзников и романами, не зная, как выкручивался Цзинь Чжунмин. Тот никогда не был человеком великих амбиций — зарабатывал, пока была возможность, а теперь, чувствуя бессилие, решил всё прекратить. К тому же визит Ши Ина окончательно напугал его, и, боясь навредить внуку, он обманом отправил Цзинь Цююэ прочь.

Кто же знал, что Ши Ин лишь пригрозил, но не стал действовать жестко. Цзинь Чжунмин уже собирался искать внука, но тут вмешался Цинь Е, и все активы семьи Цзинь были конфискованы.

Цзинь Чжунмин, терзаемый болью, узнал еще и о бомбардировках Шанхая, и места себе не находил от раскаяния, что выгнал внука. Сейчас же, видя, что Цзинь Цююэ цел и невредим, он почувствовал, как камень упал с души, и теперь боялся лишь того, чтобы внука не втянули обратно.

— Ань-эр, насчет того, что осталось от имущества, можешь расспросить Ци Сунъи. Я уже стар, одной ногой в могиле… Времена сейчас смутные, уезжай в Гуанчжоу или Гонконг, не возвращайся.

— Что вы такое говорите? — вспылил Цзинь Цююэ. — Какая беда? Очевидно же, что это наветы. Не волнуйтесь, я вытащу вас отсюда!

Цзинь Чжунмин, зная, что внук после болезни не в себе, не поверил ему:

— Что ты можешь сделать? Уезжай поскорее.

Цзинь Цююэ не слушал:

— Не ваше дело. Дедушка, даже в тюрьме нужно есть, понимаете? Я сейчас пойду к Ци Сунъи. А эту кашу, лекарство и печенье пусть дядя Чжоу поможет вам съесть. Я пошел.

Выйдя из участка, Цзинь Цююэ собирался направиться прямо к Ци Сунъи, но вдруг вспомнил, как Лушэн перед уходом не отпускал его: — Вернешься — никуда не ходи, сначала вернись ко мне.

Цзинь Цзуна это так вымотало, что ноги стали ватными.

— Зачем мне к тебе? — спросил он.

Лушэн кокетливо топнул ножкой:

— Сказала вернуться — значит, вернись! Или я не заслуживаю того, чтобы ты вернулся?

Дайюй-шу применил свой главный прием, и Цзинь Цзун был повержен. Потирая виски, он всё же велел старому Чэню ехать домой. В конце концов, забрать Ци Сунъи можно и позже.

Лушэн уже давно ждал у дверей, с улыбкой встретил его, мягко налил чаю. Видя, что тот встревожен, он не стал расспрашивать о Цзинь Чжунмине, а лишь сказал:

— Тебе бы привести волосы в порядок, опалил половину — так и пошел, не побоялся дедушку напугать. Увидит тебя управляющий Ци, решит, что ты от болезни совсем глупым стал, раз даже мы за тобой ухаживать не можем!

С этими словами он поднес зеркало к лицу Цююэ. Они бегали под обстрелами, и Цзинь Цзун, боясь за Лушэна, прикрывал его собой — в итоге сам обгорел, и теперь его прическа выглядела весьма экстравагантно.

Цзинь Цююэ взглянул в зеркало и невольно рассмеялся. Лушэн, видя, что тот улыбнулся, немного успокоился и, не спрашивая разрешения, взял бритву и горячее полотенце:

— Садись, я поправлю.

Цююэ чувствовал, как тонкие пальцы нежно касаются его головы. Легкое покалывание, смущение — в этих заботливых движениях было столько близости. Стрижка сама по себе была пустяком, Лушэн просто пытался отвлечь его от грустных мыслей.

Действительно, всё в этом мире меняется: раньше он баловал своего Дайюй, а сегодня пришла очередь Дайюй баловать его. Он не удержался и коснулся руки Лушэна. Тот покраснел и отстранился:

— Сиди смирно, а то порежешься.

На душе у Цзинь Цзуна стало сладко.

Только сейчас он по-настоящему расслабился, почувствовав усталость и вместе с тем долгожданный покой. Он закрыл глаза, откинувшись на спинку стула. Ревность к молодому хозяину Цзиню вновь всколыхнулась — их признания были сделаны в спешке, перед лицом смерти, когда хотелось высказать всё. Он был из тех, кто берет, если хочет, а Лушэн — из тех, кто в порыве чувств готов на уступки.

Вернуться в Нанкин — значит вернуться к реальности. Сейчас не время для таких мыслей.

Лушэн сверху тихо произнес:

— Этот Ци Сунъи вырос на глазах у дедушки. Его называют управляющим, но разницы с приемным сыном никакой. Он предан дедушке, но не факт, что предан тебе. Слышал, раньше старый хозяин был мягким и во всем с ним советовался, а когда его не стало, дела семьи оказались в руках Ци. Если бы молодой хозяин не был так проницателен и не поставил его на место, еще неизвестно, кто бы сейчас командовал в доме. Говори с ним осторожно, он уважает только силу и ум, а не титулы.

Цзинь Цзун снова ощутил укол ревности. Но слова Лушэна были очень кстати — хорошо, что он не побежал к Ци Сунъи сломя голову.

Только теперь он понял истинную причину настойчивости Лушэна: тот предвидел, что Цзинь Чжунмин отправит его к управляющему, и боялся, что Цююэ по неосторожности выставит себя посмешищем. Как же тонко он поступил: не стал прямо отговаривать, а просто отвлек его, веря, что он сам всё поймет и успокоится.

Цююэ был тронут. А Лушэн тем временем закончил стрижку. Цююэ взглянул в зеркало:

— Черт, ты что, под ноль меня обрил?

Лушэн, склонившись над его плечом, рассмеялся:

— Больно? Какой же ты недотепа, даже не заметил, что поранился!

Цзинь Цююэ потрогал голову и понял, что там ожоги. К счастью, лицо не пострадало. Лушэн, боясь воспаления, просто сбрил всё. Впрочем, он всегда был хорош, даже лысым.

Оба рассмеялись, и тревога отступила. Лушэн принес лекарство, осторожно нанес его и мягко спросил:

— Ты жалеешь, что мы поехали в Шанхай, правда?

Цзинь Цзуну было трудно ответить. Жалел ли он? Да, жалел, но совсем не по той причине, о которой подумал Лушэн!

— Ты о чем? — Цзинь Цююэ склонил обритую голову набок.

Лушэн опустил глаза:

— В конечном счете, тебе не в чем себя винить. Всё из-за меня, я не подумал толком и поехал с тобой… Я…

Цююэ хитро улыбнулся:

— Что ты?

Лушэн покраснел и не смог договорить. Ему было стыдно перед дедушкой, он ненавидел себя за ту поездку, и в то же время считал ее самым важным событием в жизни. Слова застряли в горле, он продолжал крутить в руках маленькую бритву.

Глядя на него, такого милого и жалкого, Цююэ нестерпимо захотелось обнять его и поцеловать. Видел ли молодой хозяин Цзинь Лушэна таким? Нет. Стриг ли он его под ноль? Нет! Увидел бы — точно бы влюбился, иначе он и не мужчина вовсе.

Принципы Цзинь Цзуна рухнули, он полностью игнорировал факт, что большинство мужчин не испытывают влечения к мужчинам, как и то, что лысая голова никак не связана с выражением любви.

Забыв о всех сомнениях, он довольно улыбался. Слово Шанхай внезапно отозвалось в сердце, и в голове вспыхнула потрясающая идея. Цзинь Цююэ воскликнул:

— Придумал!

Лушэн вздрогнул от неожиданности, хлопая глазами.

Цзинь Цзун ликовал. Идея была подобна взрыву: информация от Цзинь Чжунмина, уроки Лушэна — всё сложилось в идеальный план. Да, почему он забыл, что он — главный герой романа?! У него же есть читы!

Маленький Лань напоминает Конану, Ватсон напоминает Шерлоку, а Дайюй-шу, оказывается, тоже умеет подавать гениальные идеи! Золотой палец есть золотой палец.

Он, как пес, радостно носился по комнате со своей блестящей головой, нарезал восемнадцать кругов, а потом схватил Лушэна за руку:

— Брат, говорю тебе, мы не зря поехали в Шанхай!

24 | Заключение сделки

Цзинь Цзун уже встречал Ци Сунъи несколько раз. Семья Цзинь, похоже, была конвейером по производству утонченных джентльменов: молодой хозяин Цзинь был утонченным по слухам, а управляющий Ци — по факту. Чуть за сорок, отлично сохранившийся, с узким носом и лисьими глазами, смуглой кожей и безупречно уложенными волосами — в общем, красавец-мужчина. Цзинь Цююэ украдкой подумал, что в литературе о мужской дружбе этот дядя вполне мог бы составить пару молодому хозяину…

Хм, неплохой пейринг, во всяком случае, лучше, чем хозяин с Лушэном!

Лушэн, заметив его странное выражение лица, одновременно развеселился и забеспокоился:

— Если вам нужно обсудить счета, я выйду.

— Зачем?

— Какой у меня статус, чтобы слушать о делах? — Лушэн, казалось, привык, что к нему относятся пренебрежительно. — Управляющий Ци, даже если промолчит, в душе будет недоволен.

Цююэ отмахнулся:

— Теперь я здесь хозяин, я решаю.

Лушэн был благодарен. Сейчас спасение дедушки было важнее всего, каждый человек на счету. Глядя на решительное лицо Цююэ, он усмехнулся:

— Всё-то ты решаешь. Только смотри, чтобы он не загордился. Если он откажется приходить, придется тебе идти к нему на поклон трижды!

Ци Сунъи не стал важничать и пришел быстро. Цзинь Цзун не стал тратить время на любезности и затащил его в кабинет, Лушэн вошел следом. Ци Сунъи бросил на Лушэна взгляд, но, верный своему образу, сохранил невозмутимое лицо, будто ничего не произошло.

Трое сели за стол. Цююэ сразу спросил:

— Сколько у нас осталось недвижимости и магазинов? Сделай полную опись.

Ци Сунъи ответил:

— Молодой хозяин собирается пустить всё по миру, чтобы выкупить старого господина?

— И да, и нет. — Цююэ посмотрел на Лушэна. — Мы обсудили это с Лушэном. Просто деньги не помогут. Если властям нужны только деньги, они могли бы просто конфисковать наше имущество, зачем им заставлять нас отдавать всё добровольно?

Ци Сунъи был удивлен. После того как молодой хозяин слег, все считали его конченым человеком, и он сам не возлагал на него никаких надежд. Оказалось, кое-какие способности у того остались.

Его тон стал печальным:

— Именно так. Железные рудники опечатаны, у нас почти не осталось рычагов давления. Есть только два завода на севере и один торговый дом на Великой улице — их конфискация не коснулась. Мэр Ши проявил хоть какое-то милосердие.

— И что толку? Дедушку всё равно держат в тюрьме.

— И что же вы предлагаете, молодой хозяин?

— Нужно жертвовать тем, что осталось. Дядя Ци, помню, у нас в Цзюйжуне был старый завод?

Это подсказал Лушэн. Семья Цзинь начинала с Цзюйжуна: сначала открыли ткацкую фабрику, потом переоборудовали ее в производство полотенец. Позже, когда Цзинь Чжунмин уехал на север с Чжан Цзинцзяном, фабрикой управлял мастер, она едва сводила концы с концами. Цзинь Чжунмин несколько раз хотел закрыть ее, но боялся нарушить фэн-шуй места, где начинал бизнес, поэтому особо не вникал.

— Есть такой, — прикинул Ци Сунъи. — Но толку от него мало. Эффективность низкая. С тех пор как шанхайские полотенца Санью стали популярны по всей стране, другие бренды перестали продаваться. Японцы ведь именно из зависти к Санью их и сожгли…

Он был умным человеком и, не договорив, понял, к чему клонит Цзинь Цююэ.

Инцидент 28 января, поджог и бомбардировка компании Санью нанесли ей тяжелый удар. Пожар, который видели Цююэ и Лушэн той ночью, был как раз на складах Санью. Падение лидера отрасли — это шанс для остальных. В голове Ци Сунъи тут же закрутились мысли.

— Поэтому я и прошу тебя пересчитать активы. — Цзинь Цююэ пристально посмотрел на него. — Дедушка говорил, что ты не только управляешь домом, но и ведешь бухгалтерию.

Ци Сунъи слегка приподнял подбородок, на губах заиграла загадочная улыбка:

— Не смею утверждать. О счетах молодого хозяина мы никогда не знали, я вел только те, что проверял старый господин.

Цююэ усмехнулся. Лушэн был прав — у управляющего Ци есть свои секреты. Похоже, молодой хозяин раньше немало от него натерпелся. Он ответил прямо:

— Хватит болтать ерундой, дядя Ци. Я не спрашиваю о черной бухгалтерии, мне нужны реальные цифры. Мне нужно знать, на каких из наших мелких заводов есть запасы, где достаточно сырья и где сохранились торговые каналы.

Ци Сунъи не ожидал такой конкретики и посмотрел на него с удивлением и долей одобрения. Несмотря на то что молодой хозяин повредился в уме, деловая хватка никуда не делась.

Он слегка кивнул:

— Раз так, присаживайтесь.

Цзинь Цзун в свое время изучал финансовый менеджмент и много лет вращался в этой среде. Как говорится, не ел свинину — так хоть видел, как свиньи бегают. Управленческий опыт накапливается вместе с экономикой, и у потомков его всегда больше, потому что они прошли через большее количество кризисов, пузырей и взрывного роста.

Цзинь Цююэ перенесся на восемьдесят лет вперед — это был период финансового взрыва, с которым не сравнятся две тысячи лет от Хань до Цин. Современная экономика взлетела именно в эти восемьдесят лет. Его знания истории были ужасны, но опыт финансового расцвета дал ему другой бонус — глубокое понимание работы капитала.

Способы управления капиталом постоянно меняются, и понимание прав собственности, долговых обязательств и стоимости товаров у людей будущего всегда было более дальновидным.

С точки зрения потомка, подход семьи Цзинь к управлению был слишком хаотичным.

http://bllate.org/book/19790/1950126