Готовый перевод The Villainess Awakens to a Bullet Screen and Gets Pregnant / Злодейка проснулась с даром: рожать буду я!: Глава 7

Му Ваньвань: — Они не подходят на роль наследника престола.

— Ха!

Самый заносчивый из них не выдержал.

Хладнокровно усмехнувшись, он отдал поклон Цинь Цзаню: — Ваше Величество, у меня есть вопрос к второй госпоже Му.

Цинь Цзань поднял руку: — Спрашивай.

Мужчина в лиловом халате холодным взглядом посмотрел на Му Ваньвань — это был как раз тот самый любитель инвалидов, о котором говорилось в пелене комментариев.

— Вторая госпожа Му заявила, что никто из нас не подходит на роль наследника престола. Оставим в стороне вопрос о том, есть ли у нас вообще стремление занять этот пост, скажите лучше, понимает ли барышня, кто такой наследник престола? Каковы критерии отбора для него?

Он даже не скрывал своего презрения: — Женщина, которая даже Мэн-цзы и Летопись Цзо толком не читала, не смыслит в управлении государством и чиновничьей службе — что ты вообще можешь понимать?

Его слова вызвали отклик у остальных троих.

Они один за другим презрительно усмехнулись: — Всего лишь девчонка.

Всего лишь девчонка?

Му Ваньвань улыбнулась.

Изначально она хотела сохранить этим людям хоть какое-то лицо.

— Пусть я не смыслю в остальном, зато я понимаю правила приличия, долг, честность и стыд, а также то, что нельзя обманывать государя и преступать закон.

— Ты…! — мужчина в лиловом разъярился. — Ты кого назвала обманщиком государя и преступником?!

— Разумеется, тебя и вас.

Му Ваньвань обвела всех взглядом по очереди и принялась зачитывать приговор, словно судья из загробного мира.

— Ты везде ходишь вместе со своим близким другом, и посторонние говорят, что этот удельный князь чужд показной праведности и ценит истинную дружбу. Пожалуй, никто и не догадывается, что удельный князь и его закадычный друг по ночам делят одно ложе?

Едва она договорила,

как юноша в алых одеждах побледнел как полотно: — Ты… ты несешь чушь!

— А вот ложь это или нет, стоит лишь задержать твоего друга и допросить его, как всё выяснится. Простому простолюдину вряд ли по силам выдержать допрос на скамье с тисками, верно?

Юноша поднял взгляд и встретился с глубокими, безжалостными глазами Цинь Цзаня, отчего у него мгновенно затылок покрылся мурашками. Не смея произнести ни единого оправдания, он с громким стуком рухнул на колени.

Что тут еще было говорить?

Цинь Цзаню самому хотелось рассмеяться.

У этого человека была склонность к однополой любви, а его собственная разведка ничего подобного не выявила.

Пелена комментариев взорвалась.

[В смысле? Откуда Ванвань-эр вообще всё это знает?]

[Уж не стоит ли за ней какой-то могущественный мудрец, иначе как она в будущем умудрилась уничтожить целое государство?]

[Но ведь до самого финала никакой подобный персонаж так и не появился.]

Не останавливаясь, Му Ваньвань перевела взгляд на удельного князя в зеленом халате: — У удельного князя уже есть сын, разве у него нет потомства?

Лицо удельного князя в зеленом резко изменилось.

Цинь Цзань нахмурился: — Ребенок от тайной наложницы?

В этом не было ничего особенного, наличие тайной наложницы не считалось серьезным изъяном в характере.

Но заметив, как удельный князь в зеленом опустился на колени и задрожал от страха, он понял, что в этом деле кроются какие-то тайные подробности.

Его лицо тоже помрачнело.

— Говори.

— Подданный… сын подданного родился от… кормилицы подданного.

Одна искра вызвала тысячу волн.

Все присутствующие в комнате, кроме Му Ваньвань, были потрясены.

Да ведь это нарушение главных человеческих устоев!

Цинь Цзань медленно выпрямился. Это касалось уже не его личных дел, а чести всего императорского рода.

— Кан Фухай.

Кан Фухай шагнул вперед: — Раб здесь.

Цинь Цзань произнес холодным тоном: — Удельный князь Фулунь совершил неподобающее поведение перед престолом, что является тяжким неуважением. Лишить его титула удельного князя и разжаловать в простолюдины, княгине — дать развод и позволить вернуться в родительский дом, предоставив полную свободу в повторном замужестве. Что же касается его кормилицы, то после родов ребенка — забить палками до смерти прямо на месте.

Удельный князь Фулунь завопил «Ваше Величество» и, подползая на коленях, стал умолять о пощаде: — Подданный осознал свою ошибку! Умоляю Ваше Величество помиловать меня и пощадить мою кормилицу, она… она хорошая женщина, Ваше Величество! Во всем виноват только я, умоляю Ваше Величество сохранить ей жизнь!

— Хорошая женщина?

Цинь Цзань подпер рукой голову, и в его глубоких глазах читалось лишь равнодушие: — Разве тот, кто попирает человеческие устои, может считаться хорошей женщиной?

Удельный князь Фулунь задохнулся от слов: — Но ведь мы искренне любим друг друга, разве искренние чувства — это преступление?

— Ваши чувства, растаптывающие достоинство императорского рода — это преступление.

У Цинь Цзаня закончилось терпение: — Кан Фухай.

— Слушаюсь! — громко произнес Кан Фухай. — Эй, стража! Уволочь его отсюда!

Удельный князь Фулунь всё еще пытался сопротивляться: — Умоляю Ваше Величество пощадить её жизнь! Иначе я тоже не смогу жить!

Цинь Цзань бесстрастно произнес: — Раз уж он такой глупец, жить ему больше незачем.

[Мамочки мои, какая же у Цинь Цзаня мощная аура, не зря он Император!]

[Но ведь удельный князь Фулунь в чем-то прав, он такой преданный и страстный! Неужели нельзя было помиловать эту влюбленную пару?]

[Цинь Цзань кажется каким-то бессердечным.]

Глядя на бегущие перед глазами комментарии, Му Ваньвань впервые осознала, насколько их мировоззрение отличается от ее собственного.

Разве Цинь Цзань бессердечен?

Бесспорно.

Но он — правитель, в его руках находятся будущее страны и процветание или увядание императорского рода. Быть может, Цинь Цзань и лишен той человечности, о которой они тут рассуждают, зато он — хороший император.

Особенно учитывая столь тяжкий изъян, как неспособность иметь детей.

Он просто вынужден быть безжалостным, холодным и суровым.

— Вторая госпожа Му.

Цинь Цзань поднес к губам чашку чая: — Осталось еще двоих.

Куда только подевалась былая надменность и холодность удельного князя, который еще недавно держался с таким апломбом? Сейчас он выглядел так, будто едва держался на ногах.

Лишь высокий мужчина сохранял невозмутимое выражение лица.

Му Ваньвань даже пожалела его и вздохнула: — Ваше Величество, может ли эта подданная сказать вам несколько слов наедине?

Она посмотрела на Цинь Цзаня, и ее глаза сияли так ярко, словно в них рассыпались звезды с ночного неба.

Цинь Цзань заметил, что,

обращаясь к остальным, Му Ваньвань всегда хранила холодное и бесстрастное выражение лица, и лишь глядя на него, её глаза загорались ярким светом.

В его глазах, подобных холодной зимней ночи, зародилось и заиграло мягкое чувство, которого он сам в себе не замечал.

— Подойди ближе.

Му Ваньвань сладко улыбнулась, приподняла юбки и подошла ближе, наклонившись к самому уху Цинь Цзаня, чтобы шепотом сообщить: тот удельный князь — вовсе не член императорского рода.

Цинь Цзань почувствовал, как к нему повеяло волной нежного аромата.

Теплое дыхание коснулось его уха — одновременно нежное, душистое и приятно щекочущее.

Цинь Цзань крепче сжал в ладони нефритовую подвеску.

Его лицо постепенно менялось: — То, что ты сказала — правда?

Му Ваньвань: — Ваше Величество, эта подданная не смеет вас обманывать.

Цинь Цзань бросил на нее взгляд, махнул рукой, подзывая Кана Фухая, и отдал ему несколько распоряжений полушепотом. Кан Фухай с ошеломленным видом посмотрел на Му Ваньвань, а затем увел ничего не понимающего удельного князя.

Когда же он перевел взгляд на удельного князя в лиловом халате,

тот качнулся, едва держась на ногах.

По мнению этого удельного князя, за сегодняшними событиями стоял Цинь Цзань, и уж точно не Му Ваньвань, иначе откуда ей было знать столь глубокие тайны?

— А он?

Цинь Цзань с непринужденным видом произнес: — Удельный князь Ань славится своей человечностью и добротой.

Ему было трудно представить, что у столь добропорядочного человека тоже могут быть какие-то секретные слабости.

Удельный князь Ань смотрел на него полными ужаса глазами.

И всё же он продолжал цепляться за крошечную надежду: столь сокровенная тайна, о которой не ведал даже самый близкий ему человек, просто не могла стать известна императору.

Он посмотрел на Му Ваньвань.

И встретился с ее взглядом, холодным словно мороз.

Что это был за взгляд?

Чистый и безмятежный, как гладь весеннего озера, но если вглядеться в самую глубь, эта весенняя вода таила в себе ледяные острия зимней стужи, от которых у него замерзли руки и ноги.

http://bllate.org/book/19755/1945348