Готовый перевод Quick Transmigration System: God, Don’t Come Closer! / Система быстрых переходов: Бог, не приближайся!: Глава 3

Закрыв дверь, родители отвели Цинь Ифэна в сторону.

— Господин Цинь, мы вас очень просим! Вы сами видели нашу Сян… Ах! Мы не надеемся, что она снова станет такой же солнечной, как прежде. Достаточно, если вы хоть немного облегчите ей душевную боль и поможете перестать так мучить себя — этого нам будет вполне достаточно!

Цинь Ифэн улыбнулся и кивнул.

— Не волнуйтесь! Всё, что в моих силах, я сделаю. Сейчас как раз летние каникулы, так что буду заходить почаще.

Цинь Ифэн не испытывал к Гу Сян особой жалости.

Не потому, что был жестоким — просто он считал: она сама загнала себя в тупик, и ей нужен тот, кто мягко выведет её на свет.

Стоит ей лишь выйти из того тёмного уголка в своём сердце — и она непременно вернётся к прежней, солнечной себе.

Впрочем, видеть, как девушка, чьё прошлое было таким светлым, превратилась в эту затворницу, было по-настоящему прискорбно. Если же в его силах помочь — он непременно это сделает.

* * *

После ухода Цинь Ифэна Гу Сян вытащила из ящика карандаш и бумагу и стала рисовать, копируя его рисунок. Но сколько ни пыталась — всё казалось ей детским корявым каракулям!

Глядя на два столь разных изображения, Гу Сян ощутила глубокое разочарование.

Она ведь старалась изо всех сил! Почему всё равно не получается?

Это чувство будто вернуло её в прошлое, в Чёрный квартал, когда она подбирала чужие учебники, но не умела учиться.

Гу Сян нервно потянула себя за волосы, швырнула лист в сторону и снова взялась за рисование.

Она же не дура! Не верится, что у неё ничего не выйдет.

Так она рисовала с самого полудня до самого вечера и, сама того не замечая, израсходовала целый карандаш и целую стопку бумаги формата А4!

Когда мать вошла, чтобы принести ужин, перед ней предстала такая картина: девушка всё так же сидела за столом, но обычно чистый и аккуратный пол и поверхность стола теперь завалены смятыми листами.

Гу Сян упорно продолжала рисовать, но всё ещё безуспешно.

Мать, увидев это, почувствовала в сердце лёгкую радость. Она тихо поставила поднос с едой и вышла.

Через пять минут она вернулась с планшетом.

Найдя в интернете базовый урок рисования, она положила планшет перед дочерью.

— Сян, посмотри сначала вот это.

Гу Сян подняла глаза на улыбающуюся мать, затем перевела взгляд на экран.

Опасаясь забыть, она тут же начала переносить увиденное на бумагу.

Рисунок всё ещё сильно отличался от того, что сделал Цинь Ифэн, но линии стали гораздо плавнее, а сам подход — увереннее.

По крайней мере, она больше не рисовала наобум, а уже чувствовала в руке некую технику.

Мать с нежностью смотрела на дочь:

— Сян, не забудь поесть.

Гу Сян машинально кивнула и взялась за ластик, чтобы подправить рисунок.

Мать оставила планшет и вышла.

Весь день Гу Сян будто вступила в поединок с тем изображением, не переставая рисовать.

А родители, наблюдая за её состоянием, радовались всё больше и больше, убеждаясь, что этот репетитор — именно то, что им нужно.

* * *

На следующий день

Цинь Ифэн пришёл, и родители сразу рассказали ему о переменах в дочери.

Он тоже обрадовался: ведь изменить девушку, чья душа уже почти погасла, — дело по-настоящему доброе.

Гу Сян в этот день снова сидела за столом, глядя на увядший кактус, но на этот раз — дожидаясь Цинь Ифэна.

Тот постучал в дверь и вошёл.

— Привет, Сян! Я пришёл.

Он легко и непринуждённо поздоровался, как и вчера, и уселся рядом с ней.

На её столе почти ничего не лежало, поэтому рисунок, сделанный им вчера, бросался в глаза.

Цинь Ифэн улыбнулся:

— Можно посмотреть?

— …

— Молчание — знак согласия! Сам возьму!

Он не стал трогать свой собственный рисунок, а взял несколько листов, лежавших под ним.

Все они были попытками скопировать то, что он нарисовал вчера!

Хотя техника была ещё далека от профессиональной, и изображение получалось лишь отдалённо похожим — даже направление света было неверным, — усердие было очевидно. И, что немаловажно, в ней чувствовался настоящий талант.

Гу Сян с трепетом наблюдала за его реакцией и заметила, как на лице Цинь Ифэна расцвела искренняя улыбка одобрения.

Он, в свою очередь, уловил её ожидание и щедро поднял большой палец, тут же начав давать советы:

— Сян, у тебя отлично получается! Но смотри, если обработать эту линию вот так — будет гораздо лучше…

Гу Сян внимательно присмотрелась. Действительно, у Цинь Ифэна всё получалось легко и красиво.

Она невольно улыбнулась.

Цинь Ифэн тоже улыбнулся.

Вот так и надо!

Девушке семнадцати–восемнадцати лет полагается наслаждаться юностью, а не сидеть взаперти и тратить лучшие годы!

Он достал из рюкзака профессиональный альбом для рисования, набор карандашей разной твёрдости и ещё один предмет — ярко-красное яблоко, которое утром забыл съесть.

— Сегодня будем рисовать вот это.

Глаза Гу Сян загорелись. Она кивнула, слегка покраснев, и потянулась за карандашом.

Пока она рисовала, Цинь Ифэн терпеливо объяснял основы. На одно яблоко ушло целых два часа!

Рисунок получился ещё не идеальным, но ключевые принципы она уже усвоила.

Учителя всегда радуются толковым ученикам — это истина, проверенная веками.

Цинь Ифэн был доволен: Гу Сян оказалась очень сообразительной. Будь он уверен, что она не перегрузится, он с радостью передал бы ей всё, что знал.

Он взял её рисунок, внимательно его изучил и похвалил:

— Знаешь, Сян, на днях в парке ко мне подошла одна девушка, старше тебя, и упросила научить её рисовать. Так вот, у неё получалось ужасно! А ты — умница, всё сразу ловишь на лету.

Щёки Гу Сян вспыхнули. Она виновато взглянула на корзину для мусора рядом со столом.

Ведь вчера… она извела столько бумаги! И те рисунки были просто ужасны…

Цинь Ифэн сделал вид, что не заметил её смущения. Он и сам знал: никто не рисует идеально с первого раза.

Взглянув на часы, он увидел, что уже на полчаса перешёл время занятий. Поднявшись, он отдал Гу Сян весь свой набор — альбом, карандаши — и улыбнулся:

— Это тебе. Считай, подарок от учителя. У тебя настоящий талант. Если тебе нравится рисовать — практикуйся как можно чаще.

Он смотрел на неё с теплотой. За два дня общения он понял: она вовсе не так замкнута, как кажется.

И в самом деле — зачем душить себя в собственных оковах? Лучше быть проще и свободнее!

Шаг за шагом он проникал в её сердце, и, возможно, однажды она снова станет прежней солнечной девушкой!

Заметив яблоко, Цинь Ифэн взял его и протянул Гу Сян, ласково потрепав её по голове:

— А это — награда. Сегодня отлично поработала!

Гу Сян снова улыбнулась, и её лицо залилось румянцем.

За всю жизнь она не слышала столько похвалы за один день!

Цинь Ифэн, видя её румяные щёчки, не удержался от улыбки. Какая же она милая — краснеет от каждого доброго слова!

— Ладно, я пойду. Завтра снова приду. Пока, Сян!

Он уже собрался уходить, но Гу Сян, прикусив губу, вдруг схватила его за край рубашки.

Он удивлённо обернулся. Гу Сян покраснела ещё сильнее и, наконец, тихо прошептала:

— Спасибо за подарок…

Хотя это и не был первый подарок в жизни прежней хозяйки тела, для неё самой — это был самый первый.

Цинь Ифэн ещё не успел ответить, как за дверью раздался громкий стук, и дверь резко распахнулась…

Мать, увидев сцену в комнате — особенно то, как дочь держит край рубашки учителя, — изумлённо замерла!

Гу Сян, заметив мать, тут же подбежала к ней и показала только что законченный рисунок.

Мать, увидев, как дочь с нетерпением ждёт похвалы, не удержалась от улыбки.

Обернувшись к Цинь Ифэну, она сказала:

— Спасибо вам огромное, учитель. Что учитесь рисовать Сян.

Цинь Ифэн тоже улыбнулся, но взгляд его не отрывался от Гу Сян:

— Да Сян сама умница. Всё с первого раза понимает.

После его ухода Гу Сян всё ещё разглядывала свой рисунок яблока.

Светотеневые переходы давались ей с трудом — Цинь Ифэн объяснял дважды, прежде чем она уловила суть. Но по сравнению со вчерашним — прогресс был очевиден.

Мать смотрела на дочь и радовалась от всего сердца.

Боже, как же она мечтала об этом дне последние пять лет!

* * *

С тех пор Цинь Ифэн приходил каждый день. И постепенно его визиты перестали ограничиваться двумя часами занятий — он почти целыми днями проводил в доме Гу.

Гу Сян очень полюбила Цинь Ифэна: за терпение, с которым он учил её рисовать, за тёплую, дружелюбную улыбку.

Мало-помалу они сблизились, и Гу Сян стала говорить всё больше и больше.

Однажды выдался прекрасный день.

Летнее солнце светило ярко, но не жгло, и воздух был удивительно свеж.

Цинь Ифэн сидел на краю кровати Гу Сян и хмурился, глядя на плотно задернутые шторы — их было несколько слоёв подряд.

Даже сквозь одну штору в летний день в комнате было светло, но здесь, за всеми этими слоями, не проникало ни лучика.

Неужели, даже немного улучшившись, она всё ещё боится солнечного света?

Так дело не пойдёт.

Цинь Ифэн нахмурился, задумался — и вдруг встал, подошёл к Гу Сян и, опустившись на одно колено перед её инвалидным креслом, заглянул ей в глаза.

— Сян, ты уже отлично освоила натюрморт! Посмотри, даже свет на этом вазоне передала прекрасно!

Правда, она давно уже освоила базовые упражнения — просто время от времени рисовала то яблоко, то банку, меняя ракурсы.

Но ведь яблоко может стать чем-то большим!

— Сян, давай нарисуем что-нибудь другое, хорошо?

Гу Сян нахмурилась, глядя на него:

— Другое? Грушу?

Цинь Ифэн: «…»

Он покачал головой и серьёзно объяснил:

— Сян, в рисовании много жанров: портрет, натюрморт, геометрические фигуры… Геометрию дома не потренируешь, портрет пока сложноват. Давай выйдем на улицу и нарисуем что-нибудь новое?

Гу Сян подумала и кивнула:

— Хорошо.

Цинь Ифэн облегчённо вздохнул и ласково погладил её по голове.

А Гу Сян, увидев его тёплую, словно весенний ветерок, улыбку, снова покраснела.

Они взяли бумагу и карандаши и направились к лестнице — но тут возникла проблема.

Инвалидное кресло не могло спуститься по ступеням.

Гу Сян, дойдя до двери и увидев перед собой лестницу, почувствовала внезапную боль в груди.

Она поняла: это, должно быть, эмоции прежней хозяйки тела. И это чувство… по-настоящему разрывает сердце.

Цинь Ифэн осторожно взглянул на Гу Сян.

http://bllate.org/book/1974/225616