Готовый перевод Transmigrated into a Book, I Became the Jiang Sect Leader's Beloved / Попаданец в роман: Я стал любовью главы клана Цзян: Глава 21

На второй день, едва забрезжил рассвет, когда я ещё спала, из-за окна донеслись лёгкие шаги. Сяо Ся постучала в дверь и позвала:

— Девушка Су, вы проснулись?

Я тут же окончательно проснулась:

— Сегодня Праздник седьмого дня, мы же договорились с Цзинь Лином и остальными пойти на ярмарку!

И поспешно отозвалась:

— Проснулась, проснулась, входи!

После ночного отдыха и восстановления духовных сил я чувствовала себя прекрасно.

Сяо Ся вошла, неся в руках комплект совершенно новых одежд, и с улыбкой произнесла:

— Цзунчжу велел передать: раз сегодня идём на ярмарку, он боялся, что девушка Су проспит, и велел мне помочь вам собраться.

Я смущённо улыбнулась — надо же, а он меня понимает.

Я переоделась в светло-зелёное платье с юбкой-жэньцюнь, которое приготовил Цзян Чэн; ткань оказалась мягкой и просвечивающей. Будучи современным человеком, я совсем не умела укладывать древние причёски и обычно просто закалывала волосы как попало. Сегодня же Сяо Ся сделала мне высокую причёску в форме облаков, закрепив её маленькой простой серебряной шпилькой. Глядя на меня в зеркало, она восхищённо выдохнула:

— Не думала, что девушка Су, стоит лишь немного прихорошиться, станет такой красивой.

Мои щеки слегка порозовели, и я тихо ответила:

— Да разве это так красиво, как ты говоришь?

В этот момент за дверью раздался звонкий голос Цзин И:

— Сестрица Су! Вы готовы? А то опоздаем, и всё самое лучшее на ярмарке разберут!

Цзин И уперся руками в оконный проём, высунув внутрь едва ли не половину туловища — в его волосах даже застрял кусочек речного водяного растения. Заметив меня, он восторженно зажмурился и не удержался от возгласа:

— Сестрица Су, вы сегодня просто невероятно красива!

Сычжуй стоял чуть позади, держа в руке чистый полотняный мешочек, и мягко произнес:

— Сестрица Су, мы можем отправляться? Цзян Цзунчжу и остальные уже ждут во внутреннем дворе.

Цзинь Лин, скрестив руки на груди, стоял под навесом и хмыкнул, но при этом украдкой протянул к окну только что сорванную ветку лотоса, на лепестках которой ещё блестела утренняя роса:

— Тебе. Только что распустился в пруду.

Я приняла цветок, поднесла ближе к лицу — меня тут же окутал стойкий сладковатый аромат свежего лотоса. Повернувшись, я поставила цветок в фарфоровую вазу в комнате и с улыбкой сказала Цзинь Лину:

— Спасибо, пойдём.

Когда мы вышли во внутренний двор, Цзян Чэн, Вэй Усянь, Лань Ванцзи и Не Хуайсан уже ждали там. Увидев меня, Цзян Чэн на мгновение замер — в его глазах мелькнуло восхищение, но он тут же взял себя в руки, делая вид, будто ничего особенного не произошло. Вэй Усянь присвистнул:

— И впрямь встречают по одёжке! Стоит Су Цин немного принарядиться, и весь облик совершенно преображается.

Не Хуайсан тоже подшутил:

— Брат Цзян, при таком удачном стечении обстоятельств упускать момент никак нельзя.

Эти слова заставили меня вспомнить вчерашний вечер, когда я сама поцеловала его, и кончики ушей Цзян Чэна мгновенно вспыхнули. Торопливо сменив тему, он бросил:

— Идите уже, а то опоздаем, и на ярмарке ничего стоящего не останется.

Стоило нам выйти за горные ворота Пристани Лотоса, как улицы Юньмэна встретили нас шумным гамом. В честь праздника седьмого дня вся длинная улица была увешана разноцветными шёлковыми нитями и праздничными фонарями. По обеим сторонам тянулись бесчисленные торговые ряды: лавки, где продавали сахарные фигурки, вышивальные нити, румяна и резные деревянные поделки, выстроились в ряд. В воздухе витали сладкие ароматы османтусового сахара и патоки, а гуляющие по улице девушки держали в руках изящные праздничные корзинки с иголками, нитями и фруктами, оживленно переговариваясь и смеясь.

Цзин И носился вокруг, словно выпустили сорвавшуюся с привязи пташку: то замирал перед лотком с сахарной карамелью в виде извивающегося дракона, то тащил нас разглядывать искусно вышитые платки в лавке. Сычжуй нрава был спокойного и рассудительного, он постоянно приглядывал за нами, а когда мы проходили мимо лотка с рисовыми лепестками лотоса, купил парочку и протянул нам. Цзинь Лин на словах вечно ворчал, что вокруг слишком шумно, но шагал неотступно рядом с нами. Если посудить, я была старше Цзинь Лина и остальных всего на три-четыре года, так что нам было легко найти общий язык и веселиться вместе. Вэй Усянь и Не Хуайсан тоже обожали развлечения: оказавшись на этой шумной ярмарке, они дали волю своей ребяческой натуре, то заглядывая сюда, то отправляясь глазеть туда.

Цзян Чэн и Лань Ванцзи тем временем шли позади нас, словно стражники, охраняющие цветы.

Я подошла к небольшому лотку с масками и вдруг вспомнила один момент из новеллы: в юности Не Хуайсан как раз с помощью жуткой маски до смерти перепугал Вэй Усяня, заставив того неприлично громко орать. В моих глазах блеснул озорной огонек — мне тоже захотелось напугать Цзян Чэна. Я тут же выбрала свирепую демоническую маску, купила её и тихонько обошла Цзян Чэна сбоку, легко хлопнув по рукаву. Цзян Чэн медленно повернул голову, но, столкнувшись взглядом с оскаленной маской, сохранил совершенно невозмутимое выражение лица. Поняв, что напугать его не удалось, я почувствовала себя разочарованной и тихонько пробормотала:

— Какая скука, совсем не весело.

Мысленно я принялась перебирать остальных кандидатов для розыгрыша: Лань Ванцзи слишком зануден, к нему и подступаться не стоит; Вэй Усяня в юности уже пугали один раз, тот же трюк с ним не пройдёт, к тому же после нескольких месяцев в Призрачных Могилах чего только он не повидал, его этим не прошибёшь; Не Хуайсан сам хитер как бес; Сычжуй вечно рассудительный, даже если испугается, сильной бурной реакции не покажет; а этот маленький гордец Цзинь Лин... если я вдруг выскочу перед ним со страшилкой, не огрею ли он меня сгоряча мечом? Нет уж, рисковать собственной шкуркой я не собираюсь.

Поразмыслив так и эдак, в сухом остатке остался только Цзин И.

Определившись с целью, я надела маску и бесшумно подкралась к трём юношам. Те как раз выбирали мелкие вещицы у лотка с рукодельными поделками. Подойдя к Цзин И со спины, я хлопнула его по плечу; Цзин И резко обернулся, нос к носу столкнувшись с моей страшной маской, и от неожиданности истошно завопил на всю улицу. Цзинь Лин и Сычжуй, услышав крик, тоже резко повернулись, увидели маску и отшатнулись назад с такой силой, что чуть не снесли лоток — к счастью, хозяин лавки вовремя подхватил прилавок.

Результатом я осталась более чем довольна. Сняв маску и тыча пальцем в Цзин И, я согнулась пополам от смеха:

— Ха-ха-ха, Цзин И, ну ты и трусишка!

Цзян Чэн, стоявший неподалёку, заметил, как я заливисто смеюсь, и уголки его губ сами собой чуть приподнялись.

Цзин И, поняв, что это была я, с облегчением выдохнул:

— Сестрица Су, вы такая вредная, хм!

И направился обратно к лотку с масками.

— Цзин И, ты куда? — крикнула я.

— Пойду куплю маску, вечером тоже вас напугаю.

Напугать меня вечером? Нет-нет-нет, ни в коем случае! Вечером я буду сладко спать, и если открою глаза и увижу жуткую физиономию... даже представить страшно, что это будет за зрелище.

— Цзин И, смеешь только попробовать!

Цзин И даже не обернулся. Я пригрозила вслед:

— Если купишь маску, я тебя побью!

Цзин И крутанулся на месте и с откровенным презрением окинул меня взглядом:

— Да разве вы меня осилите?

Я мгновенно сникла. И вправду не осилю. Мало того что мне с ним не справиться, я даже Сяо Цзю победить не смогу — в этом и заключается разница между практиком и обычным человеком.

Поняв, что угрозы не действуют, я тут же подбежала к нему и вцепилась в рукав:

— Цзин И, я неправа, прости! Ну же, давай не будем покупать маску, м?

— Не-а.

— Я приготовлю тебе что-нибудь вкусненькое! Сама приготовлю!

Услышав про еду, Цзин И тут же повернулся обратно:

— Идет.

Всё-таки в душе они оставались детьми, уговорить их проще простого.

После этого небольшого происшествия мы продолжили неспешно прогуливаться по улице и подошли к лотку, где продавались заколки. Прилавок был сплошь заставлен искусно вырезанными деревянными шпильками: фигурки всевозможных птичек и бабочек выглядели как живые, поражая своей тонкой работой. Я взяла шпильку с маленькой птичкой и поманила Цзинь Лина:

— Цзинь Лин, подойди-ка, держи небольшой подарок.

Цзинь Лин скривился:

— Фу, какая гадость.

Но ноги сами послушно понесли его ко мне. Я встала на цыпочки и аккуратно воткнула деревянную шпильку ему в волосы, с довольным видом оценивая результат, а затем повернулась к Сычжую. Тот послушно и вежливо присел на корточки, чтобы мне было удобнее закрепить украшение у него в причёске. Следующим оказался Цзин И.

Я снова поманила пальцем Вэй Усяня и Не Хуайсана, которые праздным шагом бродили неподалёку:

— Братец Вэй, братец Не, идите сюда, посмотрите, красивая?

Вэй Усянь кивнул в знак одобрения:

— Довольно занятно.

Я тут же схватила две шпильки, намереваясь водрузить их им на головы. Не Хуайсан, взмахнув веером, с лёгким смешком произнес:

— И нам такое носить?

— Конечно! Вы оба такие красавцы, а с такой шпилькой станете еще краше.

Разобравшись с ними, я схватила ещё две и бросилась к Цзян Чэну, пристроив украшение и ему, а напоследок остался Второй господин Лань:

— Ну же, Второго господина Лань, ваша очередь.

Вручив украшение, я закрепила шпильку и у Лань Ванцзи. Глядя на эту компанию красавцев с одинаковыми птичками на макушках, я удовлетворенно кивнула:

— Отлично, все в сборе, любо-дорого посмотреть!

Я выбрала ещё одну шпильку, на этот раз с бабочкой, собираясь приколоть её себе, но Цзинь Лин перехватил мою руку:

— Погодите-ка, почему у всех птицы, а у вас бабочка?

Я с чистой совестью заявила:

— Я вообще-то девушка, у меня и должно быть по-другому.

Цзин И тут же возмутился:

— Нечестно! У вас тоже должна быть птица.

С этими словами он выхватил у меня из рук бабочку, вонзил в мою причёску шпильку с птичкой и заключил:

— Вот так будет в самый раз!

Цзян Чэн подошёл и расплатился с торговцем — тот просто сиял от счастья, распродав столько товара за раз. И вот наша шумная компания писаных красавцев и красавиц, щеголяя одинаковыми птичками в волосах, горделиво шествовала по ярмарке, привлекая к себе всеобщее внимание. Цзян Чэн, глядя на резвящихся вокруг спутников, мысленно подумал о том, как же давно ему не доводилось проводить время так легко и весело.

Когда мы дошли до середины длинной улицы, моё внимание привлёк лоток, спло S*Wшь уставленный лекарственными травами. Стоило мне обрести медицинские навыки, как при виде различных кореньев в голове сами собой всплыли их свойства и правильные рецепты снадобий. Седобородый старик, охранявший лоток, сидел с озабоченным видом перед кучей перепутанных трав — несколько стеблей отсырело и испортилось, а несовместимые друг с другом истод и аконит ваталялись вперемешку.

Я подошла ближе и тихонько подсказала:

— Дедушка, истод и аконит нельзя хранить вместе: если они долго лежат вперемешку, их свойства вступают в конфликт и могут навредить человеку. А вот эта высушенная трава львиного хвоста отсырела и задохнулась, её нужно рассыпать на ветру не меньше чем на полчаса, прежде чем продавать.

Старик опешил, спешно поднял голову, окинул меня оценивающим взглядом и, поняв, что я чётко и со знанием дела разбираюсь в травах, да ещё и бью прямо в цель, принялся со сложенными руками кланяться и благодарить:

— Большое спасибо за добрый совет, девушка!

С этими словами он насильно сунул мне в руки небольшой сверток с успокоительным сбором:

— Это лишь скромная благодарность, пожалуйста, не отказывайтесь.

Трое юношей смотрели на это во все глаза. Цзин И вытаращился от изумления:

— Сестрица Су, вы ещё и в травах разбираетесь? Да вы просто потрясающая!

Я скромно улыбнулась, пряча свёрток, и отговорилась тем, что в прошлом немного училась основам врачевания.

Мы двинулись дальше. Впереди была раскинута праздничная палатка Праздника седьмого дня, вокруг которой толпились девушки, упражняясь в пронизывании иголок на скорость, а рядом гадали по линиям ладони на духовную предрасположенность. Мы уже собирались подойти поближе и поглазеть, как меж моих бровей вдруг кольнуло, а только что обретённые духовные силы внутри затрепетали неподконтрольной волной. Тело едва заметно качнуло.

Сычжуй мгновенно уловил неладное — улыбка сошла с его лица, и он тихо спросил:

— Сестрица Су, что такое?

— Не знаю... Внезапно повеяло холодом.

Цзян Чэн и остальные тоже почуяли неладное, быстрым шагом подошли ко мне и встали вокруг, прикрывая собой. Вэй Усянь произнес:

— Эта зловещая аура затаилась невероятно глубоко. Никакой озлобленности обычных ходячих трупов, больше смахивает на ядовитую скверну, которую культивируют приспешники клана Вэнь.

Затем он перевёл взгляд на — узкий переулок в глубине за праздничной палаткой.

— Источник там.

Цзинь Лин мгновенно выхватил меч — острие Суйхуа вспыхнуло слабым светом, а на лице проступило суровое выражение:

— Остатки клана Вэнь? Смеют бесчинствовать прямо посреди ярмарки в Юньмэне!

Цзин И тоже мгновенно забыл о ребячестве, крепко перехватив рукоять меча. Сычжуй рассудительно заметил:

— Нельзя спугнуть их раньше времени. На улице полно простых людей, если завяжем драку, невинные могут пострадать.

Вэй Усянь предложил:

— Брат Не, оставайся здесь присматривать за Су Цин, а мы тихонько обойдём переулок с тылу и постараемся выманить злобного духа подальше от ярмарки.

Пользуясь толчеей прохожих для маскировки, они медленно обошли праздничную палатку и углубились в тихий переулок. Переулок оказался сырым и сумрачным, в углахгромоздились брошенные бамбуковые корзины, со дна которых тонкими струйками сочился зловещий черный туман. Посреди валялся обломок Тёмного Железа, рядом с которым, скрестив ноги, сидел монах в серых одеждах. Лицо его было землисто-серым, глаза налились кровью, а губы шептали невнятные заклинания, в то время как земля вокруг обрастала черными сетями зловещих узоров.

Услышав шаги, тот резко обернулся и, завидев Цзян Чэна с остальными, исступленно завопил:

— Вот чёрт, как угораздило притащить сюда этих живых мертвецов? Уходим!

Цзинь Лин первым бросился вперед с мечом:

— Посмел бесчинствовать на земле Юньмэна — жить надоело?

Монах в серых одеждах активировал обломок Тёмного Железа, и в ту же секунду на них хлынула волна черного тумана.

Острый клинок Суйхуа рассек черную дымку; Сычжуй и Цзин И действовали слаженно, разворачивая целые сети талисманов клана Лань, чтобы сдержать натиск скверны. Против этой молодёжи серый монах держался более чем уверенно — по-настоящему его страшили лишь те, кто стоял за спинами этих мальчишек, во главе с Лань Ванцзи.

Черный туман взметнулся с новой силой, из земли выросли несколько плотных черных щупалец, в переулке поднялся вихрь, а пронизывающий холод едва ли не пробирал до костей, стремительно настигая Цзинь Лина и остальных. Цзинь Лин снова рванулся вперед, намереваясь разрубить мрак мечом, но Цзян Чэн взмыл в воздух и грубо оттащил парня назад:

— Жить надоело?!

Пользуясь этой секундной заминкой, серый монах укрылся в клубах черной дымки, мелькнул тенью и в одно мгновение растворился в густом тумане.

http://bllate.org/book/19703/1937818