Готовый перевод The Emperor's Bride: My World for You / Императорская свадьба: За тебя я отдам весь мир: Глава 21

Линь Цзюньлань молча смотрел на стоявшего перед ним человека. Лицо его оставалось спокойным, но в душе бушевала насмешка: поистине, все эти люди из Северного государства — лишь звери в человеческом обличье.

С виду — люди, а внутри — сплошная грязь. Родившиеся во тьме никогда не узрят света. Здешняя знать Северного государства шла ни в какое сравнение с его Ваше Высочество наследный принц.

Висевшую на поясе бирку грубо дернули и сорвали. Фу Шитин посмотрел на деревянную дощечку с искусно вырезанными иероглифами, опустил взгляд и спросил:

— Продаешь себя? Неужели богатство и слава действительно так важны для тебя?

Линь Цзюньлань опустил глаза:

— Разве деньги и положение не важны?

Лишь имея деньги, можно не бояться притеснений, лишь обладая властью, можно не страшиться презрения. Без власти и денег — зачем вообще жить? Чтобы испытать на себе всю холодность этого мира?

Фу Шитин слегка надломил дощечку, и та переломилась пополам. Уставившись на чересчур прекрасное лицо Линь Цзюньланя, он отказывался верить, что у этой изящной, холодной красавицы не было прежнего хозяина:

— Те, кто продает себя ради славы, в большинстве своем ничтожны. А ты какого рода?

— Продаю себя — и только, разве тут нужен какой-то особый род? — Линь Цзюньлань холодно и безрадостно усмехнулся, опустя взгляд. — У меня и так не было на кого опереться, а заниматься грязными делами не хочется. Просто захотелось за счет этого лица пожить в роскоши и богатстве.

Взгляд Линь Цзюньланя слегка потемнел, и он ответил с безразличием.

Говоря это, он бросил взгляд на войско позади Фу Шитина — такое многочисленное, что казалось…

— Ты генерал?

— Мм, Великий Генерал Чжэньюань, Фу Шитин. А тебя как зовут?

— Я… Линь Цзюньлань.

Он ответил честно: сначала думал скрыться и взять другое имя, но, подумав, решил, что это имя он когда-то выбрал сам, так что, как ни крути, лучше него не сыскать.

— Цзюньлань? Благородный муж подобен орхидее, хорошее имя. Пойдем со мной, вернемся, искупаешься — посмотрим, чист ты или нет.

Взмыв в седло, Фу Шитин подался вперед и протянул руку Линь Цзюньланю. Стоявший перед конем поднял голову на Фу Шитина, его мягкие черты лица оставались спокойными и изящными:

— Я… не езжу верхом, мне нужна карета.

Фу Шитин приподнял бровь:

— …

Ничего не сказав, он просто велел подать карету и позволил Линь Цзюньланю забраться внутрь.

Усевшись в карету, Линь Цзюньлань невольно удивился: этот молодой генерал оказался на удивление сговорчивым, с виду он походил на «глупца», которого вполне можно использовать.

Сидя в повозке, он опустил взгляд на выжженный на ладони иероглиф «раб» и достал из-за пояса кинжал: «Срезать его? Или оставить…»

Если срезать, у него не останется никаких улик, подтверждающих его прошлое; если не срезать, а генерал начнет подозревать — что тогда делать?

Поразмыслив, он все же убрал нож: «Ладно, пусть прошлое останется. Если срежу, лишь выкажу свою неуверенность».

Карета плавно покатила вперед. Через небольшое оконце он видел едущего впереди молодого генерала, однако мысли его были совсем о другом.

Посмотрев немного на дорогу, он перевел взгляд на лазурное небо за окном и безмолвно произнес:

— Ваше Высочество, оказывается… будучи красивым, можно так легко заполучить имперскую власть и богатство, стоит лишь… отбросить достоинство.

Резиденция Генерала оказалась еще более пышной и ослепительной, чем представлял себе Линь Цзюньлань. У ворот застыли каменные львы, охраняя все четыре стороны света — величественные и внушительные. На покрытой сусальным золотом доске алели алые шелковые ленты и золотые печати, являя собой небывалую роскошь. Слуги падали на колени, устилая ими землю.

Он вышел из кареты, Фу Шитин тоже спешился и подошел к нему:

— Пойдем, ступай со мной.

Линь Цзюньлань бросил взгляд на боковую калитку, затем на парадные ворота и остался стоять на месте.

Но в тот же миг Фу Шитин перехватил его за запястье и потащил прямо к главному входу. От неожиданности он вздрогнул, а стоявшие вокруг на коленях слуги замерли в испуге…

И лишь сам хозяин ни капли не смутился. Крепко сжав руку Линь Цзюньланя, он потащил его вглубь двора, а сочтя, что тот идет слишком медленно, хмуро бросил взгляд, подхватил на руки и занес прямо в свои покои.

Едва переступив порог и заперев дверь, он бросил Линь Цзюньланя на широкое мягкое ложе, навалился сверху и принялся рвать на нем зеленые одежды…

http://bllate.org/book/19559/1918101