Готовый перевод Eternal Youth's Fleeting Dream / Вечная юность в тумане грёз: Глава 24

Внезапно раздавшийся голос заставил Цинь Юнцзюэ, Фэн Ли, Фэн Сяожэня и Юань Цяньцянь невольно поднять головы.

До этого все четверо даже не заметили, что на крыше кто-то есть. Про себя они подумали, что у этого человека превосходное боевое искусство, раз он сумел полностью скрыть своё дыхание и присутствие.

Они увидели молодую девушку в нежно-жёлтом платьице. В одной руке она держала стеклянную тыкву-горлянку для вина, а другую небрежно положила на колено. Её поза выглядела до крайности непринуждённой — это была не кто иной, как Цзян Шэнь.

Она кувырком перемахнула через край и приземлилась прямо перед Цинь Юнцзюэ, скрестила руки на груди и с насмешкой произвела:

— Маленький князь, делать тебе нечего, не отдыхается тебе спокойно, так ты пришёл сюда обижать девочку. Куда же подевались твои манеры?

Цинь Юнцзюэ улыбнулся:

— Девушка Цзян, ты так занята расследованием, не ищешь улики, а вместо этого прячешься на чужих крышах и подслушиваешь. Каковы же твои намерения?

— Ничего я не подслушивала, — Цзян Шэнь склонила голову набок, задрала маленький подбородочек и ответила: — Погода нынче чудесная, я решила вздремнуть на крыше, погреться на солнышке, разве нельзя? Чэнь Син и глава союза Чжао ещё даже слова мне не сказали.

Цинь Юнцзюэ усмехнулся и произнес:

— Можно, конечно, можно. Если бы девушка Цзян предупредила заранее, маленький ван проявил бы осторожность и не стал тревожить твой сладкий сон.

Цзян Шэнь покачала головой:

— И вовсе не только сладкий сон потревожил.

— О? И что же ещё? — Цинь Юнцзюэ заинтересовался. Людей, с которыми он мог бы вот так беседовать, было немного, и он дорожил каждой подобной встречей.

— Я ещё думала, что как только проснусь, смогу отведать горячих сладостей и испить ароматного вина.

Цинь Юнцзюэ удивился:

— Насчет сладостей — тут упущение маленького вана, но вот это вино...

Цзян Шэнь потрясла тыкву-горлянку и горестно протянула:

— Настроение у меня прескверное, язык даже перестал чувствовать вкус хорошего вина.

— Раз уж маленький ван виноват, то должен понести наказание. Выпечка от Су Цзи и вино из Обители Развеивания Скорби будут доставлены четырем барышням в самое ближайшее время в знак извинения.

Цинь Юнцзюэ всё понял с полуслова и, договорив, повернулся и зашагал прочь.

А ему в спину издалека донелся голос Цзян Шэнь:

— Маленький князь, запомни мои слова: берегись, как бы не очаровать кого-то так, что сам не влюбишься, не то попытаешься соблазнить, а в итоге сам же и попавёшься!

Цинь Юнцзюэ громко рассмеялся, но не обернулся и крикнул в ответ:

— Если этот день действительно настанет, маленький ван будет только рад!

Увидев, что Цинь Юнцзюэ удалился на достаточное расстояние, Цзян Шэнь повернулась к остальным троим, и её смеющиеся глаза сияли.

— Как только вино из Обители Развеивания Скорби прибудет, не забудьте сообщить мне. До встречи!

Троица ещё только приходила в себя, а Цзян Шэнь уже след простыл.

На самом деле Цинь Юнцзюэ вовсе не бездельничал. Его домашний попугай по кличке Доукоу сегодня утром внезапно куда-то пропал. Хотя он уже отправил людей на поиски, эта птица была необычайно ценной. У него жила сестричка Доукоу, а у его старшего брата Цинь Юнжаня — братец Доудин. Они родились от одной матери, обладали взаимной связью и служили средством связи между ним и Цинь Юнжанем, имея огромное значение.

Не видя птицу уже полдня, он всерьёз забеспокоился и был вынужден сам отправиться на поиски. Этот малыш отличался капризным нравом и любовью к изысканной еде — интересно, какая же стряпня в Долине Хаожань заставила его забыть о доме.

На Доукоу имелся порошок-трекер, но странность заключалась в том, что следы рассыпались повсюду, и поиски зашли в тупик. Полагая, что у остальных дела обстоят так же, он понятия не имел, куда же улетел этот проказник. Когда он отыщет Доукоу, то непременно заставит сидеть взаперти и обдумывать своё поведение. Нет, не так — запрёт в клетке!

Самого не заметив, Цинь Юнцзюэ забрёл в полузакрытую зону.

Окинув всё вокруг взглядом, он увидел клубящиеся под ногами облака и туманы, переплетенные древние сосны, чьи причудливые формы напоминали благоприятные облака. По сторонам переплетались цветы и листья: одна половина пылала ярко-красным, ослепительно и чарующе, а другая сияла ослепительно-белым, чистым и прелестным. И те, и другие цвели буйно и безудержно. Это зрелище напоминало соприкосновение бездны с персиковым райским садом — нечто поистине необычайное.

Цинь Юнцзюэ уже повернулся, собираясь уйти, как вдруг краешком глаза заметил промелькнувший желтовато-розовый круглый силуэт. Его сердце радостно ёкнуло: разве это не его домашний попугай Доукоу?

В этот момент Доукоу примостилось на утёсе, соединенном со скальной стеной, лицом к холодному ветру. Спрятав маленькую круглую головку, оно выглядело обиженным и жалким — судя по всему, птица получила травму, застряла здесь надолго и уже даже не могла звать на помощь.

До чего же жалобный вид у него был, просто вылитая жертва жестокого обращения.

Цинь Юнцзюэ подумал про себя, что на этот раз позволит ему хорошенько усвоить урок: раньше он слишком баловал птицу, и та действительно приучилась зазнаваться от избытка ласки. С этими мыслями он легко взмыл в воздух, быстрый и лёгкий, словно лунная тень. Среди бездонных пропастей скал, уходящих в неизвестно сколькитысячефутовую вышину, его носки касались опор всего трижды — недаром он владел непревзойдённым искусством лёгкости Снег Холодной Реки, не знающим равных в мире боевых искусств.

В мгновение ока Цинь Юнцзюэ без труда опустился на край утёса рядом с Доукоу, пощекотал пальцем его маленькую головку и с улыбкой, изогнув брови, произнёс:

— Ну что, доигрался? Посмотрим, посмеешь ли в следующий раз.

Он поднял Доукоу, собираясь уходить, как вдруг заметил маленькую белоснежную змейку, свернувшуюся кольцами на ветке у скалы. Она находилась всего в нескольких футах от него, высунув раздвоенный язык, и изгибалась, направляясь к нему.

Цинь Юнцзюэ внутренне содрогнулся. Позади него зияла бездна обрыва, а путь наверх был полон смертельных опасностей. В тот момент у него не было идеального плана отступления, и оставалось лишь сражаться насмерть.

К несчастью, удача отвернулась от него: змейка оказалась невероятно проворной и бросилась прямо на него ещё до того, как он успел предпринять какие-либо действия. Цинь Юнцзюэ в панике увернулся и сорвался вниз.

В этот самый момент полоса белого шёлка внезапно пробила туман и обвилась вокруг талии Цинь Юнцзюэ. Не успел он опомниться, как шёлк потянул его прямо к вершине обрыва.

Среди клубящихся облаков смутно виднелся мужчина в белых одеждах, который приближался к нему. Протянув руку, он обнял Цинь Юнцзюэ, и они вместе взмыли наверх.

Мужчина был худощав, но не хил. Цинь Юнцзюэ почувствовал, как от него исходит изысканный аромат, напоминающий древнюю дикую орхидею, но с ещё более прохладным оттенком.

Лишь когда они опустились на вершину скалы, Цинь Юнцзюэ заметил, что этот человек в белом сильно отличается от остальных.

Его длинные волосы были черны как смоль, лишь одна прядь на затылке стянута серебряной лентой, а остальные свободно падали на плечи и спину. Кожа казалась даже белее шёлковой ленты. На нём был длинный белый халат-накидка, невероятно лёгкий и отрешенный от мира, без единого пятнышка пыли. Весь его облик излучал холодность, сдержанность и отрешённость, точно как в книгах: «Не вкушает земной пищи, видать, небожитель забрёл в бренный мир».

Больше всего Цинь Юнцзюэ поразила изящная серебряная маска, закрывавшая верхнюю половину лица и источавшая морозный холод. Из-под неё виднелись лишь глубокие глаза со слабым налётом меланхолии, которые из-за невозможности разглядеть лицо целиком казались ещё более притягательными.

Цинь Юнцзюэ годами кружил в водовороте романтических увлечений и повидал бесчисленных красавиц. Если бы он вздумал составить рейтинг по степени производимого на него впечатления, то это создание, похожее на бессмертного, несомненно вошло бы по меньшей мере в пятёрку лучших — и это несмотря на то, что он видел лишь половину его лица.

— Очарование молодого господина столь редко в этом мире. Смею надеяться узнать твоё имя, и тогда эта жизнь прожита не зря. — Цинь Юнцзюэ сложил руки в почтительном поклоне — изысканном и вежливом, способном одурачить кого угодно.

Однако бессмертный в белом держался крайне холодно, не произнеся ни слова. Хотя его шаги на мгновение замедлились, когда Цинь Юнцзюэ спросил его имя, он всё же не дал ответа и упоррхнул прочь.

Силуэт прекрасного небожителя постепенно растаял вдали, но Цинь Юнцзюэ остался стоять на прежнем месте, долго не решаясь уйти.

Он подумал про себя, что непременно выяснит происхождение этого человека. Даже если заполучить такую красоту не удастся, ничто не помешает им разделить кубок вина и завязать дружбу.

Доукоу спрятало маленькую головку и мысленно взвыло: хозяин просто позорище, опять за старое взялся! Поглядите на эту никчёмную физиономию! О нет! Я не могу на это смотреть, не могу! Тайное презрение, презрение! Ай, как есть хочется, есть-есть-есть-есть...

Узнав, что в долине объявился новый красавец-небожитель, Цинь Юнцзюэ пришёл в отличное расположение духа — от радости у него буквально крылья за спиной выросли. Проходя мимо приёмного зала Долины Хаожань и заметив там необычайное оживление, он с удивлением обнаружил множество редчайших и драгоценных растений. Из книг он знал, что все они крайне капризны в уходе и почти не поддаются пересадке. Неужели... неужели и впрямь прибыли люди из Царства Долголетия?

Сердце Цинь Юнцзюэ встрепенулось, и он решительно шагнул внутрь. И действительно, в зале собралось несколько десятков человек. Чжао Юйчжэн и Чжао Етань уже были на месте и оживленно беседовали. Бросив беглый взгляд, Цинь Юнцзюэ предположил, что этот умудрённый опытом старец с лицом бессмертного — не кто иной, как старейшина Бай Хэ, наиболее авторитетный в Царстве Долголетия, молодой человек с утончёнными чертами лица — страж Бай Лу, а женщина с пронзительным взглядом — страж Бай Хэнь. Ну а стоявший между ними спаситель со скалы, похожий на небожителя красавец — разве это не...

— Глава рода Бай, рад нашему первому знакомству. Простите Цзы Жую излишнюю бестактность — моё давнее восхищение оказалось сильнее меня, и я не смог сдержаться. — Цинь Юнцзюэ мысленно ликовал: этим прекрасным небожителем оказался не кто иной, как глава Царства Долголетия Бай Юйсюань.

— Князь столь вежлив, что просто вводит меня, старого Бай, в краску.

До крайности холодно, до крайности сдержанно, до крайности горделиво, до крайности отрешённо и... до крайности загадочно.

В мире боевых искусств каждому было известно: священная обитель целебных трав Царство Долголетия славилась своими редкими растениями, взращенными самой природой, и чудесными травами, дарованными небесами. Пусть оно не даровало подлинного бессмертия, но превосходило его. Ходили слухи, что тот, кто заполучит реликвии Царства Долголетия — Кристалл Младенца и Кровь Цзянлун, — сможет освободиться от бренной плоти, обрести божественную или буддийскую сущность и жить вечно.

На протяжении многих лет кровавая резня в мире цзянху вокруг сокровищ Царства Долголетия не прекращалась, оставляя после себя горы белых костей. Цинь Юнцзюэ прежде относился к подобным нелепым слухам с презрением и даже насмешкой. Но теперь, воочию увидев Бай Юйсюаня и осознав, что в обители, где обитает столь безупречное создание, действительно существуют столь чудесные Кристалл Младенца и Кровь Цзянлун, разве можно было удивляться тому, что находятся желающие в это верить?

К вечеру Чжао Юйчжэн пригласил Бай Юйсюаня наедине обсудить дела. Все присутствующие молчаливо всё поняли: было очевидно, что разговор пойдет о недавней серии убийств, связанных с Киноварным Османтусом. Проявив такт, они разошлись, и в комнате остались только двое.

Они сидели за столом. Чжао Юйчжэн перешёл прямо к делу, без долгих церемоний и любезностей. Он молча подвинул к Бай Юйсюаню завёрнутый в белый шёлк свёрток и спросил:

— Глава Бай, этот Киноварный Османтус — часом не то растение, что растёт в вашем Царстве Долголетия?

http://bllate.org/book/19522/1913987

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь