Готовый перевод Scorched Sun's Fury / Пламя Раскаленного Неба: Глава 20

Лу Цзинь тяжело рухнул на колени, впечатавшись в песок. Левую ногу словно пронзило раскаленным железным прутом — малейшее движение отдавалось в ней невыносимой болью, заставляя всю конечность мелко дрожать. Стиснув зубы, он уперся руками в землю. Пальцы побелели от напряжения, а ладонь впилась в острый обломок металла; край врезался в кожу, и теперь кровь, смешавшись с песком, липким слоем покрывала руку.

Он не стал смотреть на рану.

Его взгляд, пронзая густую пелену порохового дыма, был прикован к человеку за укрытием.

Лин Хао все еще стоял там. Ребенка, которого он держал на руках, уже забрали, и теперь Лэй Ле подталкивал его в сторону безопасной зоны. Лицо Лин Хао наполовину скрывал серый туман, эмоций было не разглядеть, лишь пальцы слегка дрогнули, и на кончиках их на мгновение вспыхнули искорки электрического разряда.

Лу Цзинь смотрел на него.

В этом взгляде не было мольбы о помощи, не было и гнева.

Только желание убедиться еще раз — сделаешь ли ты шаг навстречу?

Хотя бы один.

Но в тот самый миг, когда Лу Цзинь поднял голову, Лин Хао отвел взгляд.

Это не было вызвано суматохой боя или нерешительностью. Он отвернулся просто, без тени сомнения, словно человек, сражающийся на поле боя до последнего вздоха, не имел к нему ровным счетом никакого отношения.

Зрачки Лу Цзиня резко сузились.

Затем уголки его губ едва заметно дрогнули, изогнувшись в улыбке, холодной и острой, как лезвие, скользящее по льду.

Он понял.

Он спас ребенка, потому что сам того захотел.

Не ради отряда Сломанного Клинка, и не ради него самого.

Этот человек с самого начала не собирался становиться частью команды. Ремонт системы очистки воды, настройка каналов связи, тайная передача разведданных, даже та злополучная шоколадка — все эти проявления заботы были лишь частью тщательно срежиссированного спектакля. Он наблюдал и ждал. Ждал, чтобы увидеть, как этот отряд будет бороться, как сломается и как, несмотря ни на что, попытается подняться вновь.

А сам он всегда оставался лишь сторонним наблюдателем.

Лу Цзинь прикрыл глаза. В памяти внезапно всплыла картина гибели приемного отца: его спина, заслоняющая путь, перед лицом надвигающейся орды, и последние слова: Лидер отряда завоевывает уважение своей спиной.

Не приказами, не властью. А тем, что когда ты идешь впереди всех, люди за твоей спиной готовы следовать за тобой в самое пекло.

Он когда-то верил, что Лин Хао хотя бы это понимает.

Пусть он притворялся слабым, пусть вел себя развязно, но он замечал уязвимости в снабжении, корректировал график дежурств, тайком модифицировал фильтры… Эти мелочи заставляли Лу Цзиня верить, что ему небезразлична судьба отряда.

Но теперь он знал, что ошибался.

Никакой заботы не существовало.

Лин Хао было плевать, кто выживет, а кто умрет. Ему было все равно, кто победит, а кто проиграет.

Он просто ждал ответа. Или конца представления.

Лу Цзинь с силой прикусил кончик языка, во рту разлился металлический привкус крови, и эта резкая боль на мгновение привела его в чувство. Он поднял правую руку и вытер кровь, стекавшую со лба — движения были медленными, но пугающе точными. Двойная доза ингибитора горела в венах, ментальная энергия, словно рваная ткань, грозила окончательно порваться в любой момент.

Но он не мог упасть.

Стоит ему рухнуть, как брешь на восточном фланге станет еще шире, персонал тылового обеспечения в бункере сектора Б будет уничтожен, и огни базы Сломанного Клинка погаснут навсегда.

Опираясь на землю, он сантиметр за сантиметром поднялся на ноги.

Левая нога почти не держала, колено издало глухой хруст. Он не стал опираться на стену и не обернулся. Его взгляд снова устремился на непрекращающийся поток мертвецов, словно старый, но все еще острый нож, нацеленный в самое сердце сражения.

— Не стоило мне ни на кого рассчитывать.

Голос прозвучал тихо, почти утонув в грохоте артиллерии, но эти слова вонзились в сердце, как гвозди.

Он не одинокий волк. Он — стена Сломанного Клинка. Стена не ждет, что кто-то придет заделывать трещины, она обязана стоять сама.

Он медленно сжал правый кулак, коснувшись рукояти тактического ножа на поясе. Способность активировалась мгновенно: металл под его пальцами стал несокрушимым, а лезвие окутало тусклое темное свечение. Он больше не сдерживался, вливая в оружие остатки ментальной энергии.

Среди порохового дыма распространился резкий, словно запах ржавчины, аромат феромонов — тяжелый, удушающий, пропитанный предчувствием резни. Низшие зомби впереди инстинктивно попятились.

Лу Цзинь сделал шаг вперед и взмахнул правой рукой.

Материальное усиление — на пределе возможностей!

Вспышка ножа, подобная молнии, рассекла ночную тьму. Ударная волна, сорвавшаяся с лезвия, смела мертвецов в радиусе пяти метров — их тела разрывало на части, черная жижа и обрубки конечностей летели в стороны.

Он стоял на месте, тяжело дыша, грудь вздымалась от нехватки воздуха. Пот, смешанный с кровью, стекал по ключицам под воротник боевого костюма. Его тело дрожало, но не от слабости, а от бушующих внутри феромонов, которые он едва мог сдерживать.

Однако взгляд его не изменился.

Холодный, как железо под вечной мерзлотой.

Лэй Ле почувствовал перемену на поле боя. Обернувшись, он бросил взгляд на Лу Цзиня, и его брови нахмурились. Он ощутил, как тело Лин Хао напряглось, а пальцы впились в его плечо.

— Хочешь туда? — негромко спросил Лэй Ле.

Лин Хао промолчал, плотно сжав губы. Его глаза были прикованы к мужчине, стоявшему у бреши. После того удара Лу Цзинь едва держался на ногах, его корпус клонило в сторону, и он стоял лишь благодаря тому, что воткнул тактический нож в землю.

Он хотел броситься на помощь. Очень хотел.

Но рука Лэй Ле легла на его плечо:

— Если ты сейчас выйдешь туда и ничего не сможешь сделать, то только создашь ему лишние проблемы.

Кадык Лин Хао дернулся.

Он знал, что тот прав.

Но видеть, как Лу Цзинь раз за разом падает и снова поднимается, видеть, как он продолжает рваться вперед, даже достигнув предела, и осознавать, что он сам отверг этот последний взгляд, полный надежды…

Его сердце словно сжали тиски, стало нечем дышать.

Он хотел сражаться плечом к плечу.

Но он не смел.

Стоило ему выйти вперед, как его маскировка рухнула бы окончательно. Он перестал бы быть тем сбежавшим со свадьбы никчемным отпрыском и стал бы сыном верховного лидера Крепости Надежды, узником, который должен был быть заперт в центре власти.

Он боялся, что, узнав правду, Лу Цзинь посмотрит на него так же, как на Чжао Цяня — как на надзирателя из высших эшелонов, как на захватчика в шкуре союзника.

Поэтому он выбрал отступление.

Даже если этот взгляд причинил ему нестерпимую боль.

Даже если он понимал, что с этого момента Лу Цзинь больше не даст ему ни единого шанса.

Лу Цзинь не знал, о чем он думает.

Да и не хотел знать.

Для него ответ был очевиден: молчание Лин Хао — самый ясный отказ.

Он выдернул нож и, волоча левую ногу, продолжил путь. С каждым шагом рана кровоточила, оставляя на песке прерывистый темно-красный след. Он больше не смотрел в сторону укрытия и не заботился о том, кто за ним наблюдает.

В его мире остались только враги впереди.

Высокоуровневый мутант выскочил с фланга, целясь острыми когтями прямо в горло. Лу Цзинь не успел увернуться — левое плечо рассекли три глубокие раны. Глухо рыкнув, он обратным хватом вонзил нож в голову твари и, используя ее тело как опору, развернулся и отшвырнул труп прочь.

Черная жижа брызнула ему на лицо, он смахнул ее резким, отточенным движением.

Вдали гремела артиллерия, в канале связи звучал спокойный голос Линь Яо, отдававшей приказы, но Лу Цзинь больше не отвечал. Наушник вылетел еще во время третьего рывка, теперь в ушах стоял лишь гул ветра, взрывы и вой мертвецов.

Прислонившись к стене, он перевел дыхание и посмотрел на левую ладонь.

Там был старый шрам, оставшийся еще с детских тренировок. Сейчас он слегка пульсировал в такт сердцебиению, словно напоминая о чем-то.

Кто ты?

Ты — капитан базы Сломанного Клинка.

Ты сражаешься не ради кого-то конкретного.

Ты стоишь здесь, чтобы эта стена не рухнула, чтобы те, кто за твоей спиной, могли увидеть завтрашний рассвет.

Он поднял голову, глядя на неиссякаемую орду.

Уголки губ снова дрогнули, но в этот раз без сарказма или боли — лишь с пугающим, почти жестоким спокойствием.

Он достал запасной клинок и, взяв в обе руки по ножу, встал в боевую стойку.

Острая боль в ноге едва не заставила его опуститься на колени, но он стиснул зубы и выстоял.

В этот момент краем глаза он заметил движение.

Лин Хао дернулся.

Он сбросил руку Лэй Ле и сделал шаг к полю боя.

Лу Цзинь замер.

Секундой позже Лэй Ле преградил ему путь, и между ними возникло короткое противостояние. Лин Хао приоткрыл рот, словно хотел что-то сказать, но в итоге закрыл глаза и медленно отступил назад.

Лу Цзинь отвел взгляд.

Рукояти ножей в его руках сжались еще крепче.

Вот оно что.

Дело не в том, что он не может. Он просто не хочет.

Он наконец понял все до конца.

Этот человек мог спасти ребенка, мог высвободить S-ранговую способность, мог в критический момент переломить ход боя — но он выбирал сделать это лишь однажды, а затем снова уйти в тень.

Как артист, который после окончания представления элегантно покидает сцену, не оставляя следов.

Лу Цзинь глубоко вдохнул, отсекая все лишние мысли.

Он больше не позволит такому человеку сбить себя с толку.

И не позволит себе возлагать надежды на чужака.

Он сделал шаг навстречу новой волне мертвецов.

Блеск клинков вновь вспыхнул, разрезая пелену дыма.

Его спина была прямой, как лезвие, словно памятник, который не собирается падать.

http://bllate.org/book/19386/1896294