Готовый перевод Love You to the Bone in the Night / Свет в ночи, любовь до мозга костей: Глава 11

— Раз уж вы обе уже помирились, то, учитывая, какую смуту вы только что навели в классе, сегодня обе останетесь на дежурство — мыть полы.

Услышав, что их наказали всего лишь уборкой, Цю Дэн мысленно с облегчением выдохнула. Это оказалось даже лучше, чем она предполагала. Для неё было готово любое наказание, лишь бы не вызывали бабушку — пусть даже придётся вымыть все туалеты в школе.

Лишь бы не бабушка.

Она хотела, чтобы бабушка видела её только невинной и послушной, и не желала предстать перед ней такой непослушной.

Она не хотела доставлять бабушке неприятностей и заставлять её волноваться.

Услышав про наказание в виде уборки, Чжан Кэкэ тут же скривилась, всем видом показывая крайнее недовольство. Во всём виновата Цю Дэн!

Она злобно зыркнула на Цю Дэн, но та не осталась в долгу и посмотрела в ответ.

Они исподтишка сверлили друг друга взглядами. Если бы мысли могли сражаться, между ними уже бушевало бы пламя войны.

— И ещё: как раз у Цю Дэн нет соседки по парте, а у тебя, Чжан Кэкэ, тоже. Вы как раз станете соседками, а свободную парту отнесите в учительскую.

Цю Дэн замерла: соседка по парте?

У Чжан Кэкэ аж лицо окаменело.

— Нет, я не хочу, я не хочу сидеть с ней за одной партой! Мне и одной прекрасно сидится.

Учитель пояснил:

— Сидеть одной, может, тебе самой и прекрасно, но нам — нет. Учителям неувно проверять присутствующих, а если унести одну парту в соседнюю учительскую, в классе станет просторнее, ряды будут не такими тесными, да и в учительской как раз нужен стол для вещей.

Чжан Кэкэ сжала зубы.

— Учитель, даже если обязательно нужен сосед по парте, я не хочу сидеть с Цю Дэн! Я могу сесть с кем угодно в классе.

Учительнахмурился:

— Я только что заставил вас обеих помириться. Ты хочешь сказать, что теперь собираешься подговорить остальных одноклассников объявить Цю Дэн бойкот?

Чжан Кэкэ хотела ответить утвердительно, но под суровым взглядом учителя в конце концов так и не решилась на это, а лишь покорно кивнула и произнесла:

— Хорошо, я поняла.

Её щёки сердито надулись, точь-в-точь как у рыбы-фугу.

Услышав ответ Чжан Кэкэ, учитель остался вполне доволен. Он повернулся к сидевшей рядом Цю Дэн и спросил:

— Ты не возражаешь?

Цю Дэн покачала головой:

— Я не возражаю.

Даже если бы она и возражала, учитель всё равно бы отклонил её протест. Иногда она вообще не понимала, зачем преподаватели вечно задают подобные вопросы, словно утверждая собственную непререкаемую власть.

Хотя ей и было неприятно, что эта девчонка только что оскорбила её маму, соселку по парте она действительно очень хотела.

С самого детства её мама ушла из семьи. В маленьком уездном городке детей без родителей часто обижают, а взрослые наказывают своим чадам не водиться с сиротами.

Считалось, что у детей, которых некому воспитывать, дурной характер и они могут испортить чужих сыновей и дочерей.

Поэтому Цю Дэн всегда была одинока. Теперь же, услышав, что у неё появится соседка по парте, она даже обрадовалась. Сидеть рядом каждый день — глядишь, и подружатся.

Но едва эта мысль мелькнула в её голове, как она бросила взгляд на сидевшую рядом Чжан Кэкэ, которая свирепо пялилась на неё, и тут же отбросила свои мечты.

Да и ладно. В конце концов, у неё есть бабушка и младший брат, и этого с неё хватит. А подруга... ну и что с того, если её нет? Очень больно надо.

— Ладно, решено. Чжан Кэкэ, давай быстрее садись на своё место рядом с Цю Дэн. Учебники пока не убирай, сделаешь это после урока, сначала достань учебник китайского языка.

Чжан Кэкэ сердито надула щёки, но послушно вытащила из портфеля учебник китайского, после чего пересела к Цю Дэн. Молча достав пенал, она провела им границу между их половинами парты — самую настоящую линию разграничения.

Заметив, что пенал занял часть её пространства, Цю Дэн нахмурилась. Испытав жуткое раздражение, она пихнула пенал Чжан Кэкэ обратно и поставила свой на то место, где он лежал изначально.

Увидев, что её личное пространство уменьшилось по сравнению с территорией Цю Дэн, Чжан Кэкэ ужасно рассердилась и принялась снова толкать свой пенал вперёд. Цю Дэн ответила тем же.

Завязалась молчаливая борьба. Учитель только раскрыл книгу, собираясь начать объяснять материал, как увидел, что из-за неравного деления площади стола эти две девчонки снова готовы вцепиться друг другу в глотки.

Учитель грозно рявкнул:

— А ну прекратите! Обе руки прочь!

Движения Цю Дэн и Чжан Кэкэ мгновенно замерли. Обе одновременно подняли головы и посмотрели на учителя с абсолютно одинаковым выражением упрямого несогласия в глазах, а затем, переглянувшись на секунду, отвернулись и скрестили руки на груди.

— Вы мне дадите урок провести или нет? Сейчас учебное время, чего вы тут свои территории размечаете? На уроке надо слушать внимательно! Хотите вы делить это пространство или делать что-то ещё — неважно, сейчас время занятий, сидите тихо и слушайте!

Цю Дэн молчала, не произнося ни звука.

Чжан Кэкэ была не из тех тихонь, что Цю Дэн. Напротив, она громко возмутилась в ответ учителю:

— Если пространство на парте не поделить, куда нам девать учебники? Куда класть руки? Руки же должны лежать на столе! Она заняла всё моё место, куда мне их девать?

Цю Дэн вовсе не собиралась вмешиваться, но услышав такое откровенное перекладывание вины на её плечи, возмущённо огрызнулась:

— Это ты первая начала проводить черту и поставила свой пенал на мою половину!

Чжан Кэкэ не соглашалась:

— Ничего подобного! Я разделила всё поровну, честно пополам! Это ты самого начала захватила мою территорию, да ещё и сваливаешь всё с больной головы на здоровую!

— Это твоя вина!

— Нет, ты во всём виновата!

— Сама ты!..

Слушая перепалку двух девчонок, учитель потёр переносицу. Работать учителем — такое тяжкое испытание, думалось ему.

Он всего-то хотел спокойно провести урок, а потом пойти нормально пообедать.

Но прошло уже пять минут — а весь урок длится всего сорок минут! — и они отобрали у него одну восьмую времени, да ещё и грозились отнять ещё больше, если дело дойдет до драки.

Он уже начал сомневаться: было ли правильным решением посадить их за одну парту, или изначально стоило рассадить их по разным углам класса на максимальном удалении друг от друга?

— Хватит! Я сам вас рассужу!

Учитель вышел из класса и принёс из учительской большой треугольный угольник у учителя математики.

— Я сам всё вам измерю и разделю пространство по самым справедливым меркам. Больше чтобы ни звука!

Цю Дэн кивнула. Она и не собиралась спорить, просто Чжан Кэкэ вела себя слишком нагло, вот она и не выдержала.

Чжан Кэкэ же выглядела по-прежнему разъяренной. Она росла в дружной и благополучной семье: отец — полицейский, мать — судмедэксперт, а дома ещё есть старший брат, который старше её на целых восемь лет. Брат баловал её и всегда уступал, да и сама она привыкла никогда не сдаваться.

Но когда учитель закончил измерения и разделил парту, она с удивлением увидела, что Цю Дэн с самого начала пыталась подвинуть пенал правильно, а вот она сама как раз захватила слишком много чужого места.

— Учитель, вы точно ничего не перепутали при замере? — ошарашенно уставилась на него Чжан Кэкэ.

Учитель лишь молча закатил глаза:

— Я же при вас лично всё измерил линейкой.

Как же утомительно воспитывать детей.

Чжан Кэкэ тут же умолкла, потеряв дар речи.

Цю Дэн хоть и хотелось слегка позлорадствовать, улыбаться она не стала. Да ну и ладно, всё равно неважно.

— Учитель, давайте уже начнём урок.

Взглянув на часы, учитель тяжело вздохнул.

— Урок длится сорок минут. Пять минут вы потратили на ссору, ещё пять — на то, чтобы я вам линейкой пространство делил. Из сорока минут мы четверть времени убили только на ваши разборки! Если остальные тоже начнут баловаться, чему мы вообще успеем научиться за урок?

Сам он не был уверен, дошли ли его увещевания до учеников. Окинув взглядом наивные и ничего не понимающие лица детей, он махнул рукой: ладно, хватит с них, пора начинать.

В конце концов, это же просто дети, что с них взять.

— Сегодня мы проходим стихотворение Лю Цзунъюаня «Река в снегу»...

— На тысячах гор птичий полёт прекратился, на бесчисленных тропах исчезли следы людей. В одиночной лодке старик в плаще из тростника и соломенной шляпе в одиночку удит рыбу на холодной реке под снегом...

Строки «На тысячах гор птичий полёт прекратился, на бесчисленных тропах исчезли следы людей» сперва рисуют картину безмолвного мира: нет ни птиц, ни людей, вокруг царит мёртвая тишина.

Цю Дэн подумала: если исчезло абсолютно всё, как же, должно быть, одиноко. Когда папа с мамой уехали, она тоже чувствовала себя брошенной, будто на всём белом свете осталась одна и мир вокруг полностью потерял краски.

Но потом бабушка взяла её за руку, и боль стала не такой сильной.

Учитель продолжал размеренным голосом:

— А затем: «В одиночной лодке старик в плаще из тростника и соломенной шляпе в одиночку удит рыбу на холодной реке под снегом». Одинокий старик, укрытый от непогоды тростниковым плащом и в соломенной шляпе, в одиночку рыбачит посреди ледяной речной глади.

Хотя образ в голове вырисовывался красивый и щемящий душу, Цю Дэн не давал покоя один вопрос: почему дедушка сидит с удочкой в такую холорыгу совсем один? Разве рыба в мороз не замерзает насовсем?

— Это «одиночное ужение» — символ не только физического одиночества, но и духовной гордости. Поэт был сослан после поражения политических реформ — точно так же, как этот старый рыбак на ледяной реке, он сохраняет верность себе посреди холодного мира, оградившись от всеобщего равнодушия...

Подперев подбородок рукой, Цю Дэн внимательно слушала. Душа Лю Цзунъюаня была одинока, словно старик, унующий рыбу в снежную погоду...

Чжан Кэкэ со скуки рисовала человечков на полях учебника и украдкой косилась на сидевшую рядом Цю Дэн.

Видя, с каким увлечением та слушает, Чжан Кэкэ даже расстроилась.

Как можно слушать такой скучный урок с таким видом, будто смотришь захватывающий фильм?

Она исподтишка ткнула ручкой в рукав Цю Дэн. Та нахмурилась, собираясь высказать всё, что думает.

Но стоило ей открыть рот, как она встретилась взглядом с круглыми, наивными глазами Чжан Кэкэ, которая с любопытством и унынием спросила:

— И что тут интересного? Как ты можешь слушать с таким восторгом? По-моему, смертная скукотища.

Цю Дэн ответила:

— Ты просто следуй за голосом учителя, прислушивайся к его словам и представляй то, о чём он рассказывает. Тогда тебе покажется, что ты смотришь настоящее кино, это очень увлекательно.

Чжан Кэкэ похлопала ресницами и задумалась. Нет, ладно, воображения у неё не хватало.

Глядя на её лицо, Цю Дэн сразу поняла, что та не способна ничего вообразить и считает урок тоскливым. Оглядев пустые поля в учебнике соседки, она немного подумала и протянула ей свои конспекты.

— Если скучно, можешь пописать, быстрее время пролетит.

Сказав это, Цю Дэн снова перевела всё внимание на учителя.

http://bllate.org/book/19364/1892640