Готовый перевод Immortal Qin Cultivation / Сянь Цинь: Меч империи: Глава 4

У входа в Лес Древних Трупов, скрестив ноги, сидела Госпожа Цзиньдэн, а на её ладони парил дивный алый цветок; Звучащий Гонгом охранял её поодаль. Этот Звучащий Гонгом тоже был бумажной куклой, но при внимательном рассмотрении можно было заметить, чем он отличается от остальных. Хоть его черты лица и казались застывшими, лишёнными всяких эмоций, в них едва заметно проступал живой оттенок плоти, зрачки были угольно-чёрными, к тому же он умел говорить — те боевые кличи перед этим выкрикивал именно он.

Пусть он ещё тысячу-другую лет попрактикуется, и в Долине Скрывающихся Цветов появится ещё один старый демон, — скривив губы, произнес Цзю Янь.

Аромат сандала вился тонкими спиралями. Прошло около времени, что требуется на сжигание одной палочки благовоний, и сандал на курильнице почти полностью истлел. Цзю Янь выпрямился, посмотрел в сторону Леса Древних Трупов и понизил голос:

— Будьте начеку. Когда появятся бумажные куклы, наверняка объявится какая-нибудь нечисть с жадными глазами, желающая поживиться за чужой счёт.

Су Чэн испуганно огляделся по сторонам и спросил:

— Во Дворце Цинтянь всё настолько неспокойно?

Цзю Янь ответил:

— Это всё мерзкие твари с еще неразвитым духовным разумом, они действуют лишь по наитию, но терять бдительность нельзя, чтобы какой-нибудь матерый дух не попытался половить рыбку в мутной воде. Смотри, они выходят.

Су Чэн торопливо перевел взгляд и увидел, как красные цветы, заполнившие Лес Древних Трупов, один за другим увядают, поглощаемые темнотой. Потоки мертвенной ци хлынули вперед, но на самой границе леса внезапно оборвались, словно некая невидимая, непреодолимая черта преградила им путь.

Одна из бумажных кукол ковыляла из Леса Древних Трупов — голова её уже надломилась и куда-то пропала, а на конечностях проступили черные пятна. Стоило ей перешагнуть границу леса, как её тело охватило черное пламя, превращая в живой факел. Звучащий Гонгом сделал шаг вперед и направил на него зажатый в руке медный гонг. Из куклы вытянули прозрачную душу, которая всё еще сжимала обломок клинка; душа опустилась на гонг. Звучащий Гонгом взял обломок, окинул его взглядом, остался недоволен и выбросил прочь. Что же до самой остаточной души, участь её оказалась куда страшнее: едва коснувшись гонга, она испустила пронзительный, скорбный вопль и обратилась в чистейшую энергию, поглощенную инструментом.

Этот медный гонг явно был духовным артефактом, пожирающим души.

Поток призрачных огней не иссякал: следом гонг поглотил еще семь-восемь душ. У каждой из них в руках так или иначе были зажаты какие-то вещицы, особенно выделялся черный хуанцзин длиной в пять цуней — из его надлома сочилась багровая жидкость, испускавшая тончайший аромат. Звучащий Гонгом с величайшей осторожностью поднес его к самой Госпоже Цзиньдэн.

— Призрачный кровавый хуанцзин восьмисотлетней выдержки. Эта поездка определенно стоила того, — Госпожа Цзиньдэн подняла черный корень, внимательно осмотрела его, убрала в мешочек хранения и, кивнув, с улыбкой произнесла.

Вокруг Леса Древних Трупов стали безмолвно появляться демонические духи, рассредоточившись повсюду, отчего у Су Чэна волосы встали дыбом. Цзю Янь успокоил его:

— Не бойся. Даже если они вздумают напасть, то лишь ради того, чтобы отобрать добычу у людей Долины Скрывающихся Цветов, нас они не тронут.

Не успел он договорить, как из леса выбежала еще одна бумажная кукла. Звучащий Гонгом посветил на нее гонгом, кукла на миг замерла, а затем со всех ног бросилась бежать. Звучащий Гонгом изумленно выдохнул, развернул гонг, и новая волна золотого света, куда более мощная, чем прежде, хлынула вперед. Бумажная кукла испустила испуганный визг, и из неё с боем вырвали остаточную душу, меж бровей которой смутно угадывался отпечаток молнии. Не успела душа взлететь и на три цуня, как на ее поясе вдруг вспыхнул тусклый зеленый свет: вылетевшая нефритовая бусина коснулась лба куклы и втянула ее душу внутрь себя.

В глазах Звучащего Гонгом вспыхнул багровый злобный блеск, и он рявкнул:

— Смеешь!

Медный гонг в его руке закрутился, исторгая ослепительный золотой свет, подобный восходящему солнцу.

— Плохо дело! — тихо бросил Цзю Янь, выхватывая меч из ножен и нанося удар.

Взметнулось весеннее сияние, повеяло весенним холодом. Холодный блеск клинка разрубил золотой свет на части; Цзю Янь взмыл в воздух, мертвой хваткой ухватил ту нефритово-зеленую бусину и, даже не глядя на нее, бросился наутек, на ходу крича Су Чэну:

— Беги! Если они нас поймают, мне не выжить, а от твоей шкуры и костей даже пыли не останется.

Су Чэн содрогнулся всем телом, пустился в бегство на зависть любому кролику и в этот момент неожиданно пожалел, что не захватил с собой синий фонарь.

— Откуда взялись эти двое сорванцов? О, неужели это доспех из драконьей кости? — раздался голос Госпожи Цзиньдэн, чарующий и плавный, подобный журчанию ручья в чаще.

Она поднялась с бамбуковых носилок и, не совершив ни единого лишнего движения, легкой дымкой скользнула по воздуху прямо к ним.

Лицо Цзю Яня посинело. Левой рукой он крепко сжимал нефритово-нефритовую бусину, а правой нанес молниеносный ответный удар мечом. Клинок рассыпался веером звездных искр; пусть Цзю Янь и был духом, владел он искусством меча величественным и исполненным живой энергии.

Госпожа Цзиньдэн легким взмахом руки разбила сияние меча. С виду неторопливая, словно прогуливающаяся в саду, на деле она двигалась с невероятной скоростью и в два-три мига оказалась у них за спиной, протянув изящную нефритово-белую руку к их спинам. Вокруг закружились лепестки алых цветов, и оба тут же почувствовали себя так, будто увязли в топи, потеряв способность двигаться.

— Откуда у вас эти доспехи? Дай-ка взгляну, — проигнорировав Цзю Яня, Госпожа Цзиньдэн протянула руку прямо к облаченному в латы Су Чэну.

В тот же миг из его пазухи вылетела громовая печать. Раскаты весеннего грома огласили окрестности, обрушиваясь на голову Госпожи Цзиньдэн.

— Громовая печать! — в ужасе воскликнула она, резко отпрыгивая назад и с содроганием глядя на парящую в воздухе ярко-красную бумажную печать.

Она чувствовала, как в самой бумаге таится тяжелая небесная кара, заставляющая ее трепетать до глубины души. То был страх перед громом и молнией, заложенный самой природой.

Громовая печать вспыхнула в воздухе, собираясь в грозовую тучу, среди которой заплясали фиолетовые молнии, источая тяжелое давящее превосходство.

Цзю Янь бросил взгляд сперва на грозовую тучу, затем на Су Чэна и пробормотал:

— У тебя и впрямь нашлась громовая печать. Видимо, я недооценил тебя.

Однако Су Чэн, с мрачным лицом схватив Цзю Яня за руку, потащил его за собой:

— Сначала унесем ноги, потом поговорим.

Девять раз грянул весенний гром, но молния так и не обрушилась вниз. Издалека донесся голос Госпожи Цзиньдэн:

— Оказывается, лишь с виду грозное оружие, а на деле — пустое место.

Цзю Янь поспешно обернулся к Су Чэну:

— Что она имеет в виду?

Су Чэн молчал. Сердце Цзю Яня бешено заколотилось, и он недоверчиво выдохнул:

— Не может быть!

В этот момент перед ними из ниоткуда возникла чья-то рука, сжавшая их за горла. Ленивый, насмешливый голос произнес:

— Чего выбежали? Думаете, убежать сможете?

Они оглянулись и увидели прекрасное до безумия лицо, едва различимое сквозь черную вуаль. Ее пальцы скользнули по доспехам, и в глазах вспыхнул восторженный блеск:

— И впрямь латы, выкованные из костей дракона.

Она дернула за доспех, и Су Чэн почувствовал, как вся кровь в его теле хлынула вспять, устремляясь к ее ладони, а душа пронзительно заныла, словно ее собирались разорвать на куски.

Хм!

Глухой, утробный звук холодной насмешки донесся издалека. Тело Госпожи Цзиньдэн легко вздрогнуло, а пальцы правой руки, будто пораженные молнией, разлетелись на куски и рассеялись струйкой сизого дыма. А вот до слуха Су Чэна этот окрик донесся подобно утреннему колоколу и вечернему барабану — бушевавшая внутри ци мгновенно успокоилась, словно чистый родник омыл его изнутри.

— Дедушка Оу!

Су Чэн, завидев неспешно шагающего по тропинке Старую Обезьяну, радостно завопил. Старая Обезьяна бросил на него суровый взгляд и отчитал:

— Вечно шляешься где попало, дождешься, что в один прекрасный день тебе из-за этого бока намнут!

Су Чэн показал язык и не смел возразить.

— Малыш Цзю Янь приветствует Маркиза, — поклонился Цзю Янь.

Старая Обезьяна перевел взгляд на Госпожу Цзиньдэн и произнес низким голосом:

— Госпожа Цзиньдэн, разве подобает старшим обижать младших? Это и есть манеры вашей Долины Скрывающихся Цветов?

В глазах Госпожи Цзиньдэн мелькнула тень опасения, но лицо осталось бесстрастным:

— То, как ведет себя Долина Скрывающихся Цветов, не должно волновать Маркиза, на то есть воля главы нашей долины.

Старая Обезьяна холодно бросил:

— Пусть так, но Су Чэн — человек из Обители Долголетия, и обижать его никому не дозволено. Если бы не мое своевременное появление, твой удар Черной Иньской Ладони отнял бы у него полжизни. Либо ты сама понесешь наказание, либо я займусь этим.

Лицо Госпожи Цзиньдэн слегка изменилось:

— Маркиз, Обитель Долголетия и Долина Скрывающихся Цветов всегда жили в мире и согласии, зачем же портить отношения из-за столь незначительной мелочи?

— Мелочь? — Старая Обезьяна усмехнулся про себя и, не говоря больше ни слова, произнес одно лишь слово: — Наказать!

Стоило прозвучать истинному слову, как воля Небес воплотилась в реальность: золотые лозы начали хлестать ее одну за другой, заставляя ее душу трепетать и содрогаться от ужаса.

Госпожа Цзиньдэн отлетела назад, извергая кровь, ее тело шаталось, а на лице проступил страх. Она завопила:

— Маркиз, ты и впрямь хочешь порвать отношения с Долиной Скрывающихся Цветов?!

— Порвать отношения? Если бы не память о старом знакомстве, разве позволил бы я вам творить бесчинства у Леса Древних Трупов? — лицо Старой Обезьяны помрачнело. Золотые лозы безжалостно полосовали тело Госпожи Цзиньдэн, оставляя рваные раны, из которых фонтанами вырывались черные клубки иньской ци. Наблюдавшего за этим Цзю Яня трясло от страха. Эта черная иньская ци была самой сутью духовной энергии призраков и демонов, культивировать ее невероятно трудно, и каждая нить ее бесценна. От одних только этих ударов плетью Госпожа Цзиньдэн лишилась бы вековых накоплений силы.

— Какая пустяковая ссора, зачем же дядя Паньшань проявляет такую жестокость! — внезапно послышался чистый девичий голос со стороны Долины Скрывающихся Цветов, и шквал алых лепестков подхватил поверженную Госпожу Цзиньдэн, унося ее прочь. Золотые лозы хлестнули по лепесткам, несколько из них разлетелись в щепки, но цветок, уносивший Госпожу Цзиньдэн, лишь на миг замер и с еще большей скоростью скрылся из виду.

— Дедушка Оу — просто мощь! — видя, как Старая Обезьяна продемонстрировал столь грозную силу, Су Чэн не удержался от восторженного возгласа.

Старая Обезьяна обернулся и холодно усмехнулся ему, отчего Су Чэн тут же сжался, но поспешил подобострастно улыбнуться:

— Дедушка Оу, я ведь тоже словно немая кукла, что сжевала горький хуанцзин — слов нет, одни страдания.

Старая Обезьяна пропустил его слова мимо ушей, переведя взгляд на Цзю Яня:

— Откуда ты взялся? Почему я никогда раньше тебя не видел?

Цзю Янь почтительно ответил:

— Младший дух лишь недавно избавился от беспамятства. Цянь Хэ проявил милосердие и позволил мне поселиться в Павильоне Сокровищницы Ароматов, а я все никак не успевал засвидетельствовать свое почтение Маркизу, прошу простить за неучтивость.

Выражение лица Старой Обезьяны чуть смягчилось:

— Вот оно что. Впрочем, твоя сила еще невысока, следовало бы усердно постигать Путь, а не шататься где попало. Лес Древних Трупов полон смертельных опасностей, не место тебе здесь.

Цзю Янь почтительно поклонился в знак согласия.

— Маркиз, Су Чэн, мне пора идти, — Цзю Янь попрощался с ними обоими. Су Чэн сбросил с себя доспехи и вернул их владельцу со словами:

— Уже уходишь? Где мне потом искать тебя?

Цзю Янь ответил:

— Можешь прийти в Павильон Сокровищницы Ароматов. Перед воротами стоит каменный лев, я живу прямо там.

Су Чэн вытащил из-за пазухи небольшой путеводитель, и там действительно обнаружилось название Павильона Сокровищницы Ароматов, располагавшегося ровно в восемнадцати ли от Обители Долголетия.

— Пусть далековато, но я обязательно навещу тебя, — спрятав книжицу, с улыбкой сказал Су Чэн.

Цзю Янь кивнул:

— Хорошо, я буду ждать тебя.

С этими словами его фигура растаяла легким ветерком, исчезнув в конце горной тропы.

Старая Обезьяна поинтересовался:

— С какой стати тебя вообще понесло в Лес Древних Трупов? Да еще и связался с этим малым?

Су Чэн честно выложил всё как было. Старая Обезьяна холодно усмехнулся:

— Какое еще заблудился! Наверняка Бабушка Инь с остальными затаили обиду, вот и решили преподать тебе легкий урок. На Горе Сяофан в Беседке Взгляда на Закат обитают два старых духа — Евнух Те и Бабушка Инь. Они муж и жена, да к тому же оба злопамятные, так что без нужды лучше им на глаза не попадаться.

Вспомнив тот отрезок Драконье-Облачного Благовонного Стержня в курильнице, Су Чэн спросил:

— Дедушка Оу, а ты знаешь, из чего делают Драконье-Облачный Благовонный Стержень?

Старая Обезьяна пояснил:

— Обычно для Драконье-Облачного Благовонного Стержня используют сандаловое дерево, примешивая к нему кости духов змей и цзяо. Но вот та палочка, что хранится у Евнуха Те и его жены, выкована из подлинных костей и духа истинного дракона, вещица поистине выдающаяся.

Су Чэн наконец всё понял. Неудивительно, что Бабушка Инь тряслась над ней — оказывается, благовоние было создано из останков настоящего дракона.

— Ты уже начал постигать Девять Печатей Прорыва Пустоты? И что за история с той громовой печатью, что ты применил? Гремит, а дождя нет, — неожиданно спросил Старая Обезьяна.

Су Чэн густо покраснел:

— Я изучаю громовую печать у статуи седьмого Святого в Зале Уин, но постиг лишь самую поверхностную суть, до истинного понимания мне далеко, вот и приходится пускать пыль в глаза.

— Истинный закон Небесного Грома изначально обладает подавляющей силой против всякой нечисти. Когда освоишь печать до конца, обычные духи и близко к тебе не подойдут, и не придется вечно таскать с собой синий фонарь.

Старая Обезьяна продолжил:

— Мечи и клинки пяти стихий, ветра и грома… Раз уж ты видел статую седьмого Святого, значит, овладел и печатью ветра, и печатями пяти стихий из Девяти Печатей Прорыва Пустоты?

Су Чэн кивнул.

Старая Обезьяна хмыкнул:

— Раз так, попробуй-ка догнать меня с помощью Ветряной Печати Прорыва Пустоты.

Едва его голос умолк, как он сам превратился в золотой луч и умчался вдаль. Су Чэн вытащил из-за пазухи бумажный талисман, налепил себе на спину и, обратившись в легкое дуновение ветра, неотступно последовал за Старой Обезьяной, ворчливо бросив вслед:

— Дедушка Оу даже подождать не соизволил! А если бы на меня напал злой дух и утащил, что бы ты делал?

— Туда тебе и дорога!

Стоило им удалиться, как в погруженном в тишину Лесу Древних Трупов внезапно загремели боевые барабаны, зазвенели мечи и застучали копыта скакунов, раздался одинокий крик ночной птицы, и небо пронзило чудовищное злобное сияние. С небес нисшел Будда, чья печать свастики подавляла всё вокруг. В то же самое время у входа в Лес Древних Трупов внезапно возник барьер: мириады рун засияли первозданным духовным светом, сквозь который смутно угадывались силуэты демонов и злых духов, безуспешно таранящих преграду в попытке вырваться наружу.

http://bllate.org/book/19292/1888633