Готовый перевод My Master is a Great Demon / Мой учитель — великий демон: Глава 9

— Что ты увидел?

Сидевший неподалеку на земле мужчина посмотрел на Чэнь Хэна. Свет свечи трепетал на его бесстрастном лице.

Чэнь Хэн приподнялся, схватился за голову и тяжело задышал.

Что это было за видение?

Сон?

Нет, пророчество Драконьей Чешуи.

Он поднял голову и посмотрел на мужчину. Тот смотрел на него с прежним безразличием.

Только что он видел сцену Большого состязания девяти сект через семь дней. Сун Линлун погибла.

Эта картина снова пронеслась в голове Чэнь Хэна.

Кулаки сжались, Драконья Чешуя слегка задрожала у него на ладони.

— Шитоу, скажи мне, ты не обманул меня?

Встав с каменной кровати, он зажег в ясных глазах ослепительное пламя.

Сидевший на земле мужчина, глядя на него, тоже понял, что именно только что увидел Чэнь Хэн.

Он опустил голову и на мгновение задумался:

— Хотя я не знаю, что именно ты называешь обманом, каждое слово, что я говорил тебе до сих пор, сущая правда.

Чэнь Хэн посмотрел на него. Они долго глядели друг другу в глаза, после чего юноша направился прямо к выходу из пещеры.

Мужчина посмотрел ему вслед и не удержался, окликнув:

— Куда ты собрался?

Чэнь Хэн остановился и обернулся:

— Стать сильнее.

Мужчина понял его замысел и нахмурился:

— Ты знаешь, где искать культиваторов духов?

— Это тело сможет их отыскать, ты же сам говорил.

Мужчина поджал губы и беспомощно произнес:

— Я говорил, что это тело отреагирует при встрече с культиватором духов, но как ты почуявшь его, если вы за много ли друг от друга?

Чэнь Хэн тоже нахмурился. Глядя на этого запертого в пещере парня, который не мог даже сдвинуться с места, он не удержался от вопроса:

— Ты знаешь?

— В ста ли к северу отсюда творится что-то неладное, можешь сходить проверить.

— В ста ли?

Глядя на бесстрастное лицо мужчины, Чэнь Хэн молча вглядывался в него, пытаясь хоть что-то прочитать по его чертам.

Тот сохранял прежний полуживой вид и спокойно выдерживал его взгляд.

— Откуда ты знаешь?

В конце концов Чэнь Хэн первым не выдержал и нарушил молчание. Как этот парень умудрился почуять что-то на расстоянии в сто ли?

— То, что находится в ста ли отсюда... Откуда ты знаешь об этом?

— Я могу чувствовать ци на очень больших расстояниях, и там ощущается ци культиваторов духов.

Чэнь Хэн молча смотрел на него.

Мужчина потупил взгляд, брови его сошлись на переносице, но на лице по-прежнему читалось безразличие:

— Скажи мне, что ты не скрывал от меня ничего намеренно.

Мужчина опустил голову, погрузился в раздумья на несколько мгновений, а затем снова поднял ее:

— Я подумал тут... В моей памяти вряд ли осталось что-то связанное с тобой, о чем я тебе еще не рассказал.

На его лице застыло все то же непринужденное и бесстрастное выражение. Чэнь Хэн не мог отличить правду от лжи — перед этим парлем он вновь оказывался в уязвимом положении.

Но это уже не имело значения. Если все это и впрямь оказалось чьей-то игрой, он готов принять правила.

Бросив на мужчину еще один долгий взгляд, он повернулся и вышел из пещеры.

Мужчина проводил взглядом его спину, затем повернулся к каменной стене. Его спокойное лицо омрачилось тенью одиночества. В пустой и тихой пещере покачивался лишь огонек свечи.

Он был всего лишь камнем. Для него, что до семи дней, что после — ничего не изменилось.

Даже если вымрет весь мир, на нем это никак не отразится. Разве что станет меньше собеседника, с которым можно переброситься словечком в долгие дни.

Просто в эту бесконечную череду дней нашелся один юноша с выдающимся талантом культиватора костей и Драконьей Чешуей, способной прозревать жизнь и смерть, который когда-то навещал его.

Впрочем, ничего страшного. Он все еще помнил лицо Чэнь Хэна, но через какое-то время, возможно, забудет.

А еще через какое-то время, пожалуй, перестанет помнить, что на свете вообще существовал такой человек.

— Кстати, дней через семь я, должно быть, вернусь проведать тебя. Тебе принести что-нибудь, если я не умру?

Уже ушедший Чэнь Хэн снова показался в проеме пещеры.

Мужчина повернул голову, взглянул на него и, помолчав немного, произнес:

— Приведи женщину.

Чэнь Хэн закатил глаза и собрался уходить.

— Эй, принеси винца, принеси винца!

Пещера снова погрузилась в тишину. Мужчина отвернулся, и черты его лица вновь стали безразличными.

Хм-м, Драконья Чешуя?

Кажется, он слышал о подобной вещи раньше?

Загородная глушь, постоялый двор посреди ночи, одиноко мерцающие свечи.

В углу комнаты чинно восседали двое конфуцианских ученых: один — с ясным лицом и поседевшими висками, другой — с утонченной внешностью.

Вот только у того, что с утонченной внешностью, руки, ноги и рот были связаны белой тканью. Оба смотрели в центр комнаты.

Там в воздухе парил старик. На нем были простые серые одежды из грубой ткани, но от него исходило мягкое, гармоничное сияние. Волосы и борода его были совершенно белыми, а лицо — исполненным безмятежности.

Внезапно из уголка рта старика потекла кровь.

Оба ученого широко раскрыли глаза и подались вперед.

— М-м-м! — тот, чей рот был стянут белой тканью, отчаянно пытался заговорить, но путы не давали вымолвить ни слова.

Парящий в воздухе старик лишь утер кровь с губ, но больше ничего не изменилось — выражение его лица оставалось абсолютно неизменным.

Мгновение спустя в воздухе сгустились неясные золотистые лучи. Они закружились вокруг него, окутали тело надежной защитой, и старик плавно опустился на пол.

Ученые поспешили к нему. Тот, у которого были связаны руки и ноги, тут же принялся сдергивать белую ткань.

— Учитель!

Старик открыл глаза, но из его уст вылетела грубая брань:

— Черт!

Он вытер кровь с уголка рта:

— Этот старый хрыч Сыкун Чэн и вправду не промах. Я заглянул в будущее, но передо мной по-прежнему сплошной туман, эх.

Глядя на старика, оба ученого сделали для себя выводы.

Ученый с седыми висками встревоженно произнес:

— Учитель, а что если это бедствие через семь дней — ложь? Если мы явимся в бессмертную секту, разве не сунемся прямо в пасть тигру?

Красивый ученый, чей рот только что освободили от путы, тут же поспешил подхватить, но слова полились из него потоком прорывающейся плотины, непрекращающимся водопадом:

— Да-да, учитель, наше Государство Чан вечно враждовало с ними! Эта Секта Цинъюнь вот-вот войдет в число девяти великих бессмертных сект. Если никакого семидневного бедствия на самом деле нет, или если они сами знают о бедствии, но решили воспользоваться им, чтобы заманить нас в ловушку, дабы на волне катастрофы захватить наше человеческое государство... Тогда мы, опрометью явившиеся на их пикник, подвергнем себя смертельной опасности! А когда человеческое государство падет, в глазах бродячих практиков Царства Пути мы станем лишь безмозглыми дураками! К тому же, если Государство Чан будет уничтожено, разве мы не превратимся в тысячелетних грешников? И к тому же...

Теперь, когда его рот не был стянут тканью, слова изливались из этого ученого, словно рассыпавшиеся сладости, отчего у слушателей начинала кружиться голова.

Старик несколько раз пытался заговорить, но его неизменно прерывали. Наконец, не выдержав, он рявкнул:

— Замолчи!

Услышав гневный окрик учителя, болтливый ученый живо зажал рот и умолк.

Наконец воцарилась тишина. Старик бессильно вздохнул:

— Перед лицом бессмертных сект три великих человеческих государства едины в своей судьбе: их ждет либо общее процветание, либо общий крах. Сыкун Чэн не стал бы лгать об этом, рискуя собственной жизнью. К тому же, хотя предзнаменования небесной судьбы неясны, в них уже отчетливо ощущается на семь-восемь десятых зловещая воля катастрофы. Семидневное бедствие для всех живых существ, судя по всему, правда.

С этими словами старик поднялся на ноги, отряхнул подол и продолжил:

— На худой конец, даже если это обман, я сумею защитить вас и вывести отсюда. У Секты Цинъюнь хватило смелости пригласить нас, неужели у нас не хватит смелости прийти? Смех да и только.

Слова старика звучали властно и непреклонно. Ученый с седыми висками кивнул и больше ничего не сказал. Тот, которого только что приструнили, молча зажал рот и тоже кивнул.

— Дэн Вэнь, а те двое из других государств, выходили с тобой на связь?

Услышав вопрос учителя, ученый с седыми висками ответил:

— Учитель, они передали, что прибудут завтра.

Старик кивнул:

— Завтра соединимся с ними и тогда решим, как быть дальше. Все, завяжите Шу Яню рот, я снова погружусь в гадание по небесной судьбе.

Услышав это, изящный ученый широко раскрыл глаза, а ученый с седыми висками шагнул вперед, пытаясь отговорить его:

— Учитель, так растрачивать жизненные силы... Нам будет нечего ответить Государству Чан.

— Хм! Через семь дней разразится катастрофа для всего живого. Если я сейчас буду беречь свою жизнь, то кто тогда сбережет жизни остальных? Живо, завяжите Шу Янь рот!

Глос старика звучал непреклонно. Ученику с седыми висками оставалось лишь подчиниться:

— Слушаюсь.

Самый темный час — перед самым рассветом. Свет звезд и луны едва мерцал, звук ветра будто растворился в небытии, царила абсолютная тишина.

Летя на мече, Чэнь Хэн чувствовал, как по обеим сторонам свистит рассекаемый воздух. Он применил Технику Ясного Видения, чтобы разглядеть горные леса внизу.

Он не мог наверняка знать, правду ли сулила Драконья Чешуя, но за десять лет она бесчисленное количество раз помогала ему избегать смертельной опасности.

Если это ложь — что ж, в худшем случае он просто вернет свою жизнь.

Но если это правда... Перед его глазами снова встала сцена, где чудовище пожирает Сун Линлун.

Чэнь Хэн сжал кулаки.

Что бы ни случилось, он не мог сидеть сложа руки.

Он предпочитал совершить ошибку, чем не сделать ничего. А если он ошибется, то ответит за все сам.

К тому же, если бы Шитоу действительно мог управлять Драконьей Чешуей и замышлял против него зло, он давно бы уже преуспел.

Разве что эта тварь сама ждала так называемого семидневного бедствия.

Но это уже не касалось Чэнь Хэна. Он хотел лишь спасти Сун Линлун — по крайней мере, не допустить, чтобы то видение воплотилось на его глазах.

И если это тоже входило в расчеты Шитоу, оставалось лишь признать его победу.

Если это ловушка, Чэнь Хэн ступал в нее по собственной воле.

Да и ловушка ли это — выяснится через семь дней.

Катастрофа Царства Пути, бедствие для всех живых существ — погибнут абсолютно все.

Внезапно на краю неба забрезчил рассвет.

Утренний свет пронзил тьму, отразившись на слегка уставшем лице Чэнь Хэна.

Свет всегда дарует человеку силы. Мрак в сердце немного рассеялся, когда его внимание привлек загородный торговый рынок внизу.

Рынок со всех сторон окружали горные леса, но он был настолько велик, что не казался чужеродным пятном.

Чтобы не привлекать лишнего внимания, Чэнь Хэн заранее спустился с летающего меча.

Скрыв ауру, он вошел на рынок.

Хотя стояло лишь раннее утро, на рынке уже вовсю кипела жизнь, стоял оглушительный голдош.

Однако Чэнь Хэн не ощутил ни малейшего намека на ауру практиков — судя по всему, это был обычный смертный торг.

Своей Духовной Платформой Закладки Основы он уже проверил окрестности: культиваторов духов здесь тоже не было.

Чэнь Хэн задумался: судя по всему, это земли Государства Ян. Как и Государство Лянь, Государство Ян находилось под покровительством Секты Цинъюнь.

В отличие от трех великих человеческих государств, эти привязанные к бессмертным сектам земли не имели особых жестких запретов или ограничений в отношении практиков Пути.

Но бессмертные секты все же защищали подвластные им человеческие государства и тратили немало сил на преследование тех практиков, что чинили беззаконие на их территориях.

Именно поэтому, какими бы сильными ни были практики, им было трудно творить бесчинства на землях человеческих государств, а простые смертные имели возможность обрести свой кров, не скатываясь до положения бессловесного скота и ничтожных муравьев.

Ощущая дохнувшую на него суету мирской жизни, Чэнь Хэн слегка прикрыл глаза.

— Ой, да цена на эти водяные орехи уже и так самая дешевая!

— Да они по цене мяса, какая же это дешевость?

— Хозяин, бамбуковые шляпы продаются?

— Я бамбуковыми корзинами торгую, мне самому шляпа нужна...

Слушая доносившиеся со всех сторон голоса торговцев и покупателей, Чэнь Хэн испытал легкую ностальгию.

Он провел в бессмертной секте слишком много времени и уже давно не заглядывал в подобные места.

В его памяти всплыли слова Сун Линлун и ее улыбающееся лицо:

— Иногда стоит спускаться с гор и прогуливаться среди людей.

Но в следующий же миг образ чудовища, пожирающего Сун Линлун, вновь всплыл в его сознании.

Чэнь Хэн резко открыл глаза, вновь сосредоточившись. У него было дело особой важности, нельзя тратить время зря.

— Благодетель, откуда ты держишь путь и куда направляешься?

Оглянувшись, он увидел добродушного седовласого старичка в даосских одеждах цвета циан, впрочем, лишенного всякой ауры практика.

Чэнь Хэн слегка нахмурился: неужели он нарвался на шарлатана?

Но постойте-ка, этот братец часом не перепутал сценическую площадку? Рагулится в даосские одежды, а зовет его благодетелем? Двойное постижение буддизма и даосизма?

Чэнь Хэн покосился на четки и метелку-фату в руках старика и не удержался от вопроса:

— Старик, ты что, практикуешь и буддизм, и даосизм одновременно?

Старик ласково улыбнулся ему и слегка кивнул:

— Аминь.

Услышав слова старика, Чэнь Хэн не удержался от смеха. Вот же хрен моржовый, да этот дед служит сразу трем господинам!

Хм-м, погодите-ка... Разве в этом мире есть Иисус?

В следующее мгновение шумный рынок внезапно погрузился во тьму, и забрезчивший рассвет вновь поглотила ночь.

Дьявольщина, он угодил в царство духов!

http://bllate.org/book/19242/1887349