Готовый перевод Infinite World: I Returned as a Parasite / Бесконечный мир: Я вернулся и стал повиликой: Глава 26

Вокруг стояли горы и зеленели воды, пейзаж поражал своей красотой.

Под ярким, похожим на разноцветную чешую карпа солнцем крупный молодой человек в свободной куртке сидел на маленьком табурете и с тревожным видом смотрел на совершенно неподвижную гладь воды.

Однако рыба не шла.

Она всё так же не шла.

Она решительно отказывалась клевать!

Лу Цяо повернул голову и посмотрел на сидевшего рядом Мо Ханьчжоу, который выглядел словно погружённый в медитацию старый мохнатый монах:

— Рыба не клюет только потому, что здесь сидит господин.

Мо Ханьчжоу уголки губ скривились в улыбке:

— Ах ты, неблагодарный малыш.

— Но кроме этого, я не могу придумать другого объяснения. Не я же виноват, в конце концов?

Мо Ханьчжоу спросил:

— А ты не пробовал подумать о том, что у тебя просто ужасные навыки рыбной ловли?

Лу Цяо решительно ответил:

— Нет.

— …

Вернемся на два дня назад. В тот самый день Мо Ханьчжоу наконец-то, наконец-то, наконец-то ушел в отпуск!

Накануне вечером, вернувшись домой и объявив, что у него официально начинается отпуск, Лу Цяо до слез растрогался:

— Муж, ты наконец-то свободен!

Мо Ханьчжоу, поглаживая мягкую, приятную на ощупь шерстку Лу Цяо, с вздохом произнес:

— А-Цяо долго ждал.

— Что ты, что ты, господин столько трудился! Скорее отвези меня куда-нибудь развлечься!

Мо Ханьчжоу, потирая подбородок, задумчиво протянул:

— Куда же А-Цяо хочет съездить на Новый год?

Лу Цяо покривил душой:

— Лишь бы быть с господином, а куда — неважно.

Мо Ханьчжоу искренне растрогался:

— Хороший мой А-Цяо.

Поскольку заранее ничего не было спланировано, Мо Ханьчжоу решил навестить друзей и заодно расспросить их, куда лучше поехать на праздники.

Его первой остановкой стал Вэнь Цзинжуй. Тот радушно встретил гостей. На все их вопросы Вэнь Цзинжуй принялся нести всякую чепуху о чем угодно, болтая обо всем на свете — от Антарктиды до Северного полюса. Мо Ханьчжоу был глубоко «тронут» и очень иносказательно намекнул:

— Наступил Новый год. Что тебе следует сделать перед лицом не так давно женившейся жены твоего друга?

Вэнь Цзинжуй, уставившись на Мо Ханьчжоу, который выкроил целый час своего времени ради бессмысленной болтовни с ним, мгновенно всё понял. На секунду его фигура исчезла, а спустя несколько минут он снова предстал перед Лу Цяо и с глубоким поклоном протянул ярко-красный конверт:

— Невестка, отныне старший брат Мо в твоих руках, пожалуйста, заботься о нем (и держи в узде).

Лу Цяо с застенчивым видом протянул палец, и только тогда Мо Ханьчжоу удовлетворенно кивнул.

Разобравшись с Вэнь Цзинжуем за час, они отправились по следующему адресу. На этот раз в роли простака выступал Пэй Цзичжи.

Мо Ханьчжоу снова сделал иносказательный намек:

— Это твоя невестка, как ты собираешься его поприветствовать?

Пэй Цзичжи был еще слишком молод и легкомысленно махнул рукой:

— Невестка Лу, будем жить дружно?

Улыбка на лице Мо Ханьчжоу не изменилась, но взгляд стал еще более глубоким. Он постучал по столу, и в его голосе невольно проступила та самая давящая нотка, с которой он обычно вел деловые переговоры:

— Когда ты заявлял, что хочешь уйти из дома и отправиться в большой мир, что я с тобой сделал?

Пэй Цзичжи наконец-то всё понял.

Две минуты, большой красный конверт и почтительный поклон:

— Невестка, впредь ради старшего брата Мо, пожалуйста, направляй меня и помогай мне!

Выйдя из дома Пэя, они сели в машину, и Мо Ханьчжоу спросил:

— Сколько?

Лу Цяо застенчиво шепнул ему на ухо цифру, и Мо Ханьчжоу остался умеренно доволен.

Третьей точкой был Чэнь Чжаньцюань.

Чэнь Чжаньцюань славился своей непреклонностью: он принципиально не давал красные конверты до наступления Нового года — не соглашался даже на день раньше. Поэтому, как бы Мо Ханьчжоу ни пытался действовать кнутом и пряником, запугивать или соблазнять, тот ни за что не уступал.

Лицо Мо Ханьчжоу постепенно похолодало. В этом мире еще не рождалось сделки, которую он не смог бы заключить.

— В первом классе старшей школы кто-то выдал себя за старшекурсницу из второго и передал Пэй Цзичжи любовное письмо, заманив его в школьную рощу. В итоге этот шутник благополучно обо всем забыл, из-за чего парень просидел в роще целый час посреди лета, искусанный комарами. Это ведь ты устроил?

Лицо Чэнь Чжаньцюаня встревожилось.

— Во втором классе ты кадрил чужую девушку в другой школе, а в качестве контактного лица оставил имя Вэнь Цзинжуя, из-за чего того подстерегли у ворот и избили. Вэнь Цзинжуй ведь до сих пор не знает, что это твоих рук дело?

Выражение лица Чэнь Чжаньцюаня стало по-настоящему испуганным.

— Три года назад бывший парень Цинь Ши захотел сойтись с ним снова и попросил тебя замолвить словечко, но ты забыл об этом, из-за чего Цинь Ши целый месяц ходил сам не свой. Ты признаешь это?

Чэнь Чжаньцюань рухнул на колени: да ты мог бы сразу назвать цвет моего нижнего белья!

Он крепко вцепился в ногу Мо Ханьчжоу и принялся каяться:

— Я виноват, я правда виноват! Но насчет Цинь Ши — я не забывал! Тот тип просто играл с ним: появлялся, бросал, снова появлялся и бросал каждый раз, когда у Цинь Ши завязывались новые отношения. На самом деле я не только не передал Цинь Ши, что тот хотел его видеть, но и втихаря ударил по тормозам и стер смс-ку о примирении.

Я виноват, и я смею это повторить.JPG

Мо Ханьчжоу: — …

— Кхе-кхе, в общем, ты ведь не хочешь, чтобы об этом узнали остальные?

Лу Цяо вышел из роскошной виллы Чэнь Чжаньцюаня, похлопал по туго набитому рюкзаку и спросил:

— Господин, куда мы отправляемся в следующий раз?

Мо Ханьчжоу сохранил загадочное выражение лица:

— Следующая остановка — семья Цинь.

Цинь Ши уже заранее был предупрежден. Увидев парочку Мо и Лу, он сразу заявил:

— Деньги ваши, а теперь убирайтесь.

— Мне не нужны деньги, — ответил Мо Ханьчжоу.

Цинь Ши нахмурился: проблемы, которые нельзя решить деньгами, — самые хлопотные.

Мо Ханьчжоу небрежным тоном произнес:

— Говорят, ты инвестировал в загородный комплекс в Миньшане, и у тебя там целый комплекс роскошных деревенских домов.

Цинь Ши засомневался:

— Вообще-то есть, но неужели ты...

— Отдай мне ключи, мы с А-Цяо проведем там Новый год.

Мо Ханьчжоу больше не хотел тратить целый день на перелеты из одного конца в другой. За несколько дней до отпуска он случайно услышал, как помощник упомянул о поездке на родину в деревню, чтобы ощутить давно забытую сельскую жизнь, и у него появилась эта идея.

В самом раннем детстве он тоже ездил с родителями в деревню к прадеду. По сей день он уже не помнил деталей, помнил лишь, что походы в горы и к реке были редким беззаботным временем в его детстве.

Цинь Ши внезапно всё понял: оказывается, тот мотался по всему городу и «орошал дождем все цветы подряд», заглядывая в каждый дом исключительно ради того, чтобы заполучить эту связку ключей. Ну и хитрый же этот малый!

Получив ключи, Мо Ханьчжоу в тот же день во второй половине дня нанял частную машину и отправился в Миньшань. Вместе они встретили канун Нового года, а на следующий день, первого числа первого месяца, отправились в горы на рыбалку — именно так и началась эта сцена.

Мо Ханьчжоу улыбнулся:

— А-Цяо, ты говоришь такие неблагодарные вещи. Рыба в этом озере вольная: куда хочет, туда и плывет, на чью приманку хочет клюнуть — на ту и клюет. Я же не могу приказывать ей. К тому же, почему все клюют на чужие удочки, а на твою — нет?

Неужели приманка оказалась слишком невкусной?

Лу Цяо: — …

Лу Цяо тоже погрузился в глубокие размышления.

Может быть, приманка, которую продал ему лавочник, оказалась подделкой низкого качества? Поразмыслив так и эдак, он пришел к выводу, что это единственное возможное объяснение!

Ведь не могло же быть так, что у него плохие навыки рыбной ловли?

Какой-то старик, который провел за рыбалкой всё утро неподалеку, больше не мог на это смотреть. С видом не от мира сего он неторопливо заговорил:

— Молодой человек, рыбу так не ловлят.

Оба одновременно посмотрели на него.

С тех пор как Мо Ханьчжоу жесткими мерами взял компанию под свой контроль, никто больше не смел разговаривать с ним в таком тоне. На его лице проступило свойственное человеку высокого положения выражение невозмутимого превосходства, он уже собирался ответить, но, бросив взгляд на стоящее у ног старика полное ведро рыбы, промолчал.

Лу Цяо, прошедший через огонь и воду, тоже уже давно не слышал, чтобы его называли «молодым человеком». Он нахмурил брови, собираясь возразить, но, опустив глаза и заметив резво плещущуюся рыбу в ведре рядом со стариком, тоже замолчал.

Старик, понятия не имея, через какие бури только что чуть не прошел, безмятежно продолжил:

— Вы думаете, что стоит только забросить удилище и бросить приманку в воду, как всё пойдет как по маслу? Вовсе нет. У рыбы свои повадки, и если вы не понимаете рыбу, как вы сможете ее приманить? Вы сидите под прямыми солнечными лучами, тени от вас и от удочки падают прямо на воду, к тому же вы ерзаете, то и дело встаете и переставляете удилище — при таком раскладе всю рыбу давно распугали.

Во-вторых, я смотрю на твою удочку: рыба клевала несколько раз, но каждый раз срывалась, потому что ты давал ей почувствовать опасность. Когда рыба пытается заглотить крючок, можно попробовать слегка поиграть наживкой, пробуждая у нее аппетит, но нельзя дергать удилище и пугать добычу. И наконец, что касается подсечки — она требует скорости и твердости. Это сложный навык, и сколько бы другие ни распинались, только на практике можно все понять.

Лу Цяо проникся глубоким уважением: перед ним, судя по всему, был настоящий мастер рыбалки.

Будучи человеком бывалым, Лу Цяо всегда умел проявить гибкость, поэтому он скромно спросил:

— Уважаемый, а как, по вашему мнению, мне следует поступить?

Старик равнодушно скользнул по нему взглядом:

— Прежде всего, смени место.

— …

Лу Цяо последовал совету старика, пересел на удачное для рыбалки место, освоил технику заброса, игры и подсечки удилищем, а также задал еще несколько вопросов, возникших во время утренней ловли. После того как старик всё тщательно объяснил, Лу Цяо подумал:

«Я всё понял».

Спустя полчаса он понял: «Нет, ни черта я не понял».

Грубо всучив Мо Ханьчжоу удочку вместе с ведром, Лу Цяо почувствовал, как бушевавшее внутри раздражение немного улеглось. Он глубоко вздохнул и поднялся, чтобы немного развеяться.

За короткое время пространство вокруг их «соседей» и без того казалось тесным, а теперь места для обитания рыбы стало совсем в обрез, отчего у Лу Цяо завистливо зачесались глаза.

— Уважаемый, — позвал он.

— М? — голос старика звучал ровно, создавая образ мудреца.

Лу Цяо от скуки прихватил свой маленький табурет и уселся прямо рядом со стариком. Подперев щеку рукой, он спросил:

— Вы местный?

— Местный.

— А сколько лет вы рыбачите?

— Старик рыбачит с юности, лет сорок-пятьдесят, пожалуй.

— Ого, круто.

Что ж, в таком случае он мог себя утешить: он проиграл лишь в возрасте.

— А почему вы один? Праздники же, разве внуки не приехали составить вам компанию?

На лице старика, которое от начала до конца оставалось неизменным, вдруг проступило выражение глубокой скорби, а голос внезапно отяжелел, словно горы перед ними.

— Старик этот за всю жизнь так и не женился, откуда же взяться внукам?

И тогда старик поведал им трогательную и печальную историю из своего прошлого.

В те времена, когда он был еще молодым, он отправился в уездный город на заработки в небольшую забегаловку и встретил там дочку хозяина по имени Сяо Фан, выросшую в городе. Молодые люди полюбили друг друга с первого взгляда и поклялись в вечной верности. Однако небеса не пожалели влюбленных: на Сяо Фан положил глаз местный хулиган и пригрозил разорить ресторан ее отца, если она не выйдет за него замуж. Делать было нечего, и Сяо Фан пришлось сделать вид, что она согласна, а в день свадьбы они сговорились бежать со стариком.

Но молодой старик в тот день так и не пришел: местный бандит узнал об их плане побега и сломал ему ноги, так что он просто не смог добраться до места!

Сяо Фан ничего не знала и решила, что он испугался. Находясь в свадебном зале, в полном отчаянии и без помощи со стороны, она была вынуждена выйти замуж за бандита.

Лу Цяо: — Да ладно, какая жуть.

Старик: — Однако…

У Лу Цяо зашевелились уши: оказывается, есть «однако»!

— Однако свадьба не состоялась, потому что отец Сяо Фан обратился в городские инстанции с жалобой на бесчинства бандита. Сверху прислали людей, которые забрали хулигана в участок, и тогда Сяо Фан, вместе со множеством других людей, живших под гнетом бандита, обрела долгожданную свободу.

Лу Цяо перевел дыхание: слава богу.

— Однако…

Лу Цяо: почему снова «однако»?

— Однако сосед Сяо Фан тоже был безнадежно в нее влюблен. Узнав, что Сяо Фан не вышла замуж за бандита, он прямиком заявился к ней домой, опустился на одно колено и сделал предложение, пообещав оберегать и любить ее всю жизнь. Сяо Фан за один день пережила столько потрясений и полностью разочаровалась во мне, так что сгоряча и вправду вышла замуж за этого соседа. После свадьбы они уехали из уездного города, и когда я залечил ноги и вернулся, то застал лишь опустевший ресторан.

Лу Цяо: погодите-ка, откуда вообще взялся этот сосед? Какое он имел к этому отношение?

Старик тяжело вздохнул и произнес:

— Всю свою жизнь я ждал возвращения Сяо Фан. Позже я выкупил ту забегаловку и один тянул это дело несколько лет, а потом услышал, что у Сяо Фан с мужем родились сын и дочь, и живут они хоть и не сказать чтобы очень богато, но мирно и счастливо. После этого я продал ресторан и вернулся на родину.

Мо Ханьчжоу и Лу Цяо были тронуты трагическим прошлым старика. Лу Цяо даже всхлипнул:

— Уважаемый, вам выпала такая тяжелая доля.

Старик вздохнул:

— Эх, всё уже в прошлом.

Лу Цяо: — Уа-а-а~~>_<~~

Благодаря столь глубокому общению отношения Лу Цяо со стариком стали намного ближе. Под руководством наставника Лу Цяо наконец-то поймал рыбу!

Размером с две ладони!

Лу Цяо был до глубины души тронут и с радостью принял приглашение старика пообедать у него дома.

— Уважаемый, а где ваш дом?

— Да здесь, внизу под горой, старый дом, ему уже больше десяти лет.

В воображении Лу Цяо возникло потрепанное временем цементное строение, внешне похожее на пекинский сыхэюань семидесятых-восьмидесятых годов, и он никак не мог сообразить, в выигрыше он остался или в проигрыше. Однако спустя каких-то десять минут, когда они подъехали на машине к дому старика…

Лу Цяо остолбенел, глядя на трехэтажный особняк с палисадником.

Старик: — Чего застыл? Заходи.

— Агу, — ответил Лу Цяо.

Он закатил инвалидное кресло Мо Ханьчжоу за ворота, как раз когда из дома выходила женщина лет сорока и, завидев их, крикнула:

— Па, вернулся?

Старик: — Угу.

Лу Цяо: ??? Как она его назвала?

Заметив позади двоих гостей, женщина сначала опешила, но тут же улыбнулась:

— Вы, должно быть, гости с горы? Вчера, когда вы приехали, об этом уже все говорили.

Лу Цяо вежливо поздоровался:

— Здравствуйте, сестрица.

Улыбка на лице женщины стала еще шире:

— Ой, какая я тебе сестрица, зови просто тетушкой.

Тут в разговор вмешался старик:

— Они будут обедать у нас, приготовь еды побольше.

— Хорошо, хорошо, — женщина радостно закивала и засуетилась: — Проходите, заходите в дом.

Лу Цяо и Мо Ханьчжоу вошли в помещение. Убранство внутри соответствовало внешнему виду: пусть и не дотягивало до городских изысков, но всё было безупречно чистым и аккуратным, а холодильник, кондиционер, диван и плазменный телевизор — на месте.

Женщина усадила их на диван и принесла из кухни чай и кипяток.

Старик отправился возиться со своей рыбой — поскольку у Лу Цяо была всего одна рыбешка, ее решили приготовить к обеду прямо сейчас, не оставлять же ее до конца праздников, чтобы везти домой.

Усевшись на диван, Лу Цяо заметил на столике какую-то книжку. Ее обложка пробудила в нем давние воспоминания, и он взял ее в руки:

Журнал «Рассказы» за июнь 2003 года.

Раскрыв его, он тут же наткнулся на строчки:

«После того как Сяо Фан ушла, я испытывал невыносимую боль, и каждую ночь, когда не мог уснуть, я вспоминал…»

Лу Цяо: «Я так и знал!»

Во-первых, имя главной героини донельзя банальное, в следующий раз сочиняй поправдоподобнее!

Этот выпуск «Рассказов» слегка исцелил разбитое сердце Лу Цяо. Тем временем дочь старика вынесла чай и, заметив, что он читает, с улыбкой пояснила:

— Это отцовское развлечение. После того как мама ушла, он часто перечитывает старые журналы и всё мечтает когда-нибудь тоже написать рассказ и стать великим писателем.

— Иметь мечту — это замечательно, — одобрил Лу Цяо.

Вскоре вернулся и муж женщины. Увидев гостей, он немного удивился, но сельские жители славились своим гостеприимством: раз горожане приехали отдохнуть, они чувствовали себя хозяевами дома, поэтому мужчина радушно принял их и завязал непринужденную беседу.

— Откуда вы приехали?

— Мы из Пинчэна.

— О, Пинчэн — это прекрасно, большой город! Вы вдвоем приехали на отдых?

— Да, дома только мы двое.

Мужчина, видимо, автоматически принял их за братьев и не стал допытываться дальше. Пока они болтали, вышел старик. Авторитет старика в семье, судя по всему, был высок: едва он появился, как мужчина тут же уступил ему место, а сам занял роль скромного слушателя в беседе.

Они непринужденно болтали о том о сём.

Старик поинтересовался, кем те работают. Мо Ханьчжоу ответил:

— Держим компанию.

Лу Цяо добавил:

— Держим картинную галерею.

— И чем занимается ваша компания?

— Да всем понемногу, беремся за любые заказы, — ответил Мо Ханьчжоу. — А вы двое?

Старик: — Занимаемся сельским хозяйством дома.

Мужчина: — А я… я тоже на побегушках по делам, в общем, так, по мелочи.

Судя по всему, мужчина проявил к владельцу галереи Лу Цяо больший интерес, чем к владельцу компании Мо Ханьчжоу. В конце концов, компании — дело привычное: на улице кирпич уронишь — и то попадешь в пару-тройку бизнесменов.

А вот картинная галерея — совсем другое дело! В их глухомани отродясь не видели никаких галерей, не говоря уж о том, чтобы их открывать.

Мужчина с воодушевлением расспрашивал Лу Цяо об управлении галереей, и Лу Цяо охотно рассказывал о повседневных заботах и о картинах художников, чьи работы он представлял. Говоря о живописцах, он проявлял такой живой интерес, подробно рассуждая даже о самых сухих технических тонкостях и преимуществах разных стилей, что было очевидно: в душе он тоже настоящий творческий человек.

Проболтав с полчаса, старик пригласил их осмотреть свой огород. Он находился совсем рядом, буквально в нескольких шагах от крыльца.

— Видите эту белую редьку? — старик указал на бескрайние грядки с буйной зеленой ботвой. — Раньше я специализировался именно на белой редьке. Моя редька продавалась во всех окрестных городах, и в деревне меня звали Королем Редьки.

Лу Цяо держался молодцом, а вот Мо Ханьчжоу, пожалуй, впервые в жизни видел белую редьку не на тарелке. Он с любопытством разглядывал грядки и, если бы не боялся уронить достоинство, наверняка спросил бы: «Разве редька не растет под землей? Почему ее верхушка торчит наружу?»

— Сейчас как раз сезон редьки, к обеду подадим свежую.

Мужчина тоже улыбнулся:

— Редька, которую выращивает отец, поистине великолепна. Вся наша деревня разбогатела благодаря этому сорту редьки, который он вывел, она даже завоевала золотую медаль на провинциальном конкурсе.

Лу Цяо: — Жду не дождусь попробовать!

Прогулявшись еще немного и насладившись сельскими пейзажами, они услышали из дома призыв к обеду. Когда они вернулись, из комнат как раз выходила молодая девушка. Она озадаченно окликнула кого-то словом «мама» и, заметив двоих незнакомцев, замерла и автоматически вскинула руку:

— Здравствуйте.

Мо Ханьчжоу вежливо кивнул ей в ответ.

Мужчина пояснил:

— Сяосяо, это гости дедушки, они приехали из Пинчэна, будут обедать с нами.

— А, я вспомнила! Это те самые два гостя с горы, да? Здравствуйте, меня зовут Лу Чжисяо.

Лу Цяо с улыбкой отозвался:

— У нас с тобой одна фамилия, только у меня от слова «олень» — Лу Цяо, а это Мо Ханьчжоу.

Лу Цяо и Мо Ханьчжоу вежливо поприветствовали остальных, и все расселись за столом.

Праздничные блюда в деревне состояли в основном из домашней еды, разве что на столе было больше тарелок с рыбой и мясом. Рыба, разумеется, присутствовала — в двух вариантах: на пару и в красном соусе. Лу Цяо так и не понял, какая именно тарелка была его уловом, но какая разница — в конце концов, обе рыбины принадлежали ему!

Помимо рыбы, на столе красовалось два блюда с белой редькой в главной роли: тушеная говядина с редькой и хрустящая салатная соломка из редьки с перцем.

Говядина таяла во рту, а редька поражала свежестью, сочностью, хрустом и чистым вкусом, напоминавшим настоящий свежий фрукт. И правда, не зря этот сорт завоевал золотую медаль!

Заметив выражение его лица, старик поинтересовался:

— Ну как, вкусно?

— Очень вкусно! — искренне ответил Лу Цяо.

Обед и вправду удался на славу. Мо Ханьчжоу обычно ел без особого аппетита, ровно столько, сколько требовалось взрослому человеку, словно выполняя повинность, но сегодня он тоже съел немало, помимо салатной редьки умяв несколько кусочков сушеных побегов бамбука и утки.

Все остались сыты и довольны. После трапезы они сидели за столом с чашками горячего чая в руках, и на лицах каждого читалось расслабленное умиротворение.

После сытного обеда атмосфера стала еще более непринужденной. Лу Цяо рассказал им немало забавных историй из жизни галереи. Около двух часов пополудни они с Мо Ханьчжоу уже собирались уходить, как вдруг мужчина предложил сходить в горы за побегами бамбука.

— Весь бамбук, что мы едим дома, свежий, прямо из леса.

— Вот почему тушеные зимние побеги бамбука и утка с бамбуком были такими вкусными, — догадался Лу Цяо.

— Да, и утки у нас домашние!

— Потрясающе!

Всё было невероятно вкусным!

Мужчина собирался за бамбуком, и Лу Цяо загорелся этой идеей. Мо Ханьчжоу не возражал: Лу Цяо вовсе не собирался прилипать к мужу круглые сутки — в конце концов, это был лишь его внешний образ, а скрытая внутри дикая натура требовала выхода. Так что он отправился в горы вместе с новоприобретенным дядей.

Лу Чжисяо тоже было скучно дома, и она увязалась следом.

Мо Ханьчжоу от природы не отличался разговорчивостью, поэтому после ухода Лу Цяо он неторопливо попивал чай со стариком. Один — в возрасте, другой — молодой, они оба излучали ауру людей, повидавших жизнь, и их совместное сидение на солнце посреди двора выглядело удивительно гармонично.

Спустя какое-то время старик поднялся, открыл дверь небольшого склада в углу двора и вытащил оттуда охапку… лозы. Усевшись на маленький табурет, он принялся ее плести?!

…

Лу Цяо с мотыгой на плече неспешно шагал следом за дядей, а за ним плелась Лу Чжисяо, выдыхающаяся на каждом шагу.

Дядя изначально ничего от нее не ждал и выдал ей крошечную мотыгу, больше подходящую для того, чтобы Линь Дайюй закапывала лепестки цветов.

— Ну посмотри на себя, университетская студентка, совсем не занимаешься спортом, в гору подняться не можешь, задыхаешься.

— Я… я специалист умственного труда!

— Ой, брось ты. Посмотри на Сяо Лу — он ведь тоже горожанин, держит картинную галерею. Знаешь, что такое галерея? Чистый художник! И почему-то он совсем не устал.

Лу Цяо скромно отозвался:

— Я тоже в порядке, просто привык регулярно тренироваться.

— Спортом заниматься полезно, от этого и здоровье крепче. Но копать побеги бамбука — работа тяжелая, тут нужна правильная техника владения мотыгой. Сяо Лу, ты ведь отродясь мотыги в руках не держал?

— Нет, почему же, держал! Дядя, не волнуйся, у меня силищи хоть отбавляй.

Мужчина лишь улыбнулся, поначалу не принимая его слова всерьез, но стоило Лу Цяо один раз взмахнуть мотыгой и вывернуть из земли крупный зимний побег бамбука, как его отношение начало меняться.

Хотя Лу Цяо и был городским жителем, его навыки поиска и выкапывания побегов оказались профессиональнее, чем у многих деревенских.

Вспомнив, как за обедом старик подшучивал над тем, что они вдвоем не смогли выудить из озера ни одной приличной рыбины, мужчина с улыбкой покачал головой:

— Оказывается, братец Сяо Лу, весь твой талант ушел на добычу побегов бамбука. Неудивительно, что рыба не клевала.

Лу Цяо: — …

Можно было больше не упоминать об этом? Его это совершенно не утешило!

http://bllate.org/book/19167/1882026