Готовый перевод Yin Spirit Scroll GL / Свиток теней: Глава 26

Я вот не понимаю, зачем вы тратите столько сил, чтобы заполучить этот паршивый свиток, который годится только для ночного времени, да еще и там, где есть ци Инь, а вдобавок ко всему чертовски опасен в использовании? Чтобы ловить духов? Или убивать врагов? И ведь не боитесь задеть ни в чем не повинных людей! Когда этот проклятый свиток раскрывается, он затягивает и живых, и духов — кого накроет, тому конец!

Она ответила:

— Чжан Циншуй, если бы не смертная вражда между вашим кланом Чжан и кланом Фэн, и если бы эта вещь не имела значения фамильной реликвии, я бы и вправду с радостью отдала ее тебе просто так.

Раньше Ван Я считала, что Свиток Духов Инь ночью представляет собой серьезное разрушительное оружие, способное хоть как-то перевесить его свойство навлекать беду, но после того, как оттуда вырвался такой огромный прекрасный цветок, она уже не решалась им пользоваться. Открыть Бардо, перекинув мост между миром живых и миром мертвых? Выживешь ли после этого — еще большой вопрос.

Чжан Циншуй произнесла:

— Я уже говорила: семья Чжан с самого начала не собиралась связываться со Свитком Духов Инь.

Ван Я спросила:

— Тогда зачем было уничтожать клан Фэн?

Чжан Циншуй ответила:

— Учение клана Фэн всегда передавалось только прямым наследникам, а побочным — никогда. Один из сородичей по боковой линии, недовольный таким положением дел, замыслил захватить семейное состояние клана Фэн. В день юбилея моего прадеда он пришел в дом семьи Чжан — тогда там было много гостей — и рассказал о множестве секретов клана Фэн, включая этот свиток и идеальный момент для удара по клану Фэн из Чжунъинь. Это и подтолкнуло праведные и темные силы к объединению. Настоящим инициатором истребления клана Фэн был вовсе не клан Чжан, а тот самый побочный потомок семьи Фэн. Все эти годы Свиток Духов Инь искали потому, что в свое время Фэн Юйцинь открыла его на Дороге Желтых Источников. Несколько сотен мастеров, бросившихся в погоню по Хуанцюань, после вспышки алого света превратились в груды сухих костей и тлеющей земли, полностью лишившись душ, и лишь немногие из тех, кто сгинул в Желтых Источниках, отделались испугом. Фэн Юйцинь же сбежала со свитком в самые глубины Хуанцюань, и с тех пор о ней не было ни слуху ни духу. Существует и еще один слух о Свитке Духов Инь: говорят, что на нем отмечен узел Инь на подземной жиле Инь, и в этом узле можно открыть Бардо. Ты ведь знаешь, что всех нас ждет смерть, но если после смерти похоронить человека на жиле Инь, он сможет опираться на ее силу в совершенствовании и стать существом, подобным горному божеству или земному бессмертному.

Почему Бабка-призрак так люто ненавидела Хуан Ци и Ван Я? Да потому что они уничтожили ее мертвую плоть и ту жилу Инь, где она была похоронена. Почему клан Гуй так рвался заполучить Свиток Духов Инь? Все из-за той же жилы Инь.

Ван Я тяжело вздохнула и уже собиралась сказать: Вот верну бабушку — и кому нужен этот свиток, тому его и отдам, как вдруг услышала слова Чжан Циншуй:

— Тот самый побочный родственник из клана Фэн также утверждал, что сокровища, накопленные за тысячелетнюю историю клана, зарыты в том самом сокровенном узле Инь, что указан на свитке.

Глаза Ван Я мгновенно загорелись, она замерла, а затем воскликнула:

— Они отнимают Свиток Духов Инь ради сокровищ клана Фэн?

Чжан Циншуй отозвалась:

— Клан Фэн из Чжунъинь, тысячелетнее наследие и тайные богатства рода Мистических Врат — кто же откажется заполучить такое?

Искоса взглянув на собеседницу, Ван Я протянула:

— Ты ведь тоже хочешь заполучить сокровища клана Фэн?

Чжан Циншуй ответила:

— Семья Чжан, конечно, уступает клану Фэн, но тоже не лыком шита. Однако было бы странно говорить, будто нам не любопытно и мы не хотим взглянуть на сокровищницу в узле Инь, к которому привязан клан Фэн. Ван Я, отправившись в Иньцао Дифу сейчас, ты с девяноста девяти процентной вероятностью погибнешь. Уверена, твоя бабушка вовсе не желает, чтобы вы с Ван Чэнъанем погибли там в ее поиски. Твоя бабушка некогда уже прорывалась в Подземное царство и, возможно, знает способ добраться до Бардо. Почему бы тебе сначала не попытаться найти бабушку там?

Ван Я погрузилась в задумчивость и ничего не ответила.

Пока они разговаривали, ци Инь на Дороге Желтых Источников снова завихрилась, и бесприютные духи, только что растворившиеся в небытии, неизвестно откуда полезли вновь.

Фонарь, Влекущий Души, плавно выплыл из темноты и замер над головой Чжан Циншуй, окутав ее мягким сиянием.

Ван Я знала, что это члены клана Чжан проводят ритуал, открывая Хуанцюань, чтобы указать дорогу Чжан Циншуй и вытащить ее обратно в мир живых.

Посмотрев на спутницу, Чжан Циншуй спросила:

— Ван Я, ты возвращаешься или нет?

Поразмыслив немного, Ван Я ответила:

— Возвращаюсь!

Если возникнет опасность, она всегда сможет снова открыть Хуанцюань и сбежать обратно.

Чжан Циншуй слегка кивнула, взяла Хуан Ци за руку и мягко произнесла:

— Сяо Ци, возвращаемся.

Увлекая Хуан Ци за собой, она пошла вслед за Фонарем, Влекущим Души. Лао Тан, Ван Я и Ван Чэнъань двинулись следом за Чжан Циншуй, медленно шагая в сгущающуюся темноту.

Они шли на свет фонаря, а скитающиеся по обеим сторонам дороги духи беспрестанно кричали:

— Вернитесь, не уходите...

Ван Я даже послышался голос бабушки:

— Яя, я здесь...

Ван Чэнъань произнес:

— Яя, я слышу, как какой-то призрак дразнит маму и зовет нас.

С презрительным выражением лица он добавил:

— И ведь совсем не похоже!

Бросив на Ван Чэнъаня косой взгляд, Ван Я молча последовала за Чжан Циншуй вперед. Пройдя какое-то расстояние, она почувствовала неладное: если есть Фонарь, Влекущий Души, из Хуанцюань можно выбраться мгновенно, но они прошли уже добрых несколько сотен метров, а впереди по-прежнему простиралась беспросветная тьма, и казалось, этой дороге нет конца.

Хуан Ци окликнула их:

— Сестрица Цин, подожди.

Остановившись, она произнесла:

— Что-то здесь не так.

Ван Я вытащила из кармана брюк талисман разрушения зла и метнула его в Фонарь, Влекущий Души. Фонарь остался цел и невредим — значит, это были не иллюзии бродячих духов с Дороги Желтых Источников, пытавшихся их запутать.

Заметив брошенный талисман, Лао Тан понял, что дело нечисто, и спросил:

— Ван Я, в чем дело?

Ван Я достала Колокольчик для ловли духов и протянула его Чжан Циншуй со словами:

— Чжан Циншуй, возьми колокольчик и иди вперед. Лао Тан, подожди секунду.

Хуан Ци сказала:

— Можешь не проверять, мы топчемся на месте. Ван Я, ты уверена, что правильно запечатала свиток? Почему мне все время кажется, что за нами тянется аура того цветочного демона?

Глава четырнадцатая: Ужасающее зрелище

Чжан Циншуй сохраняла удивительное спокойствие:

— Давайте пройдем еще немного вперед. Возможно, это проделки злых духов Желтых Источников пытаются сбить нас с толку.

Взяв в руки колокольчик Ван Я, она продолжила путь.

Ван Я, Лао Тан, Хуан Ци и Ван Чэнъань, не отрывая глаз, смотрели на Чжан Циншуй, наблюдали, как та мерным шагом продвигается вперед.

Чжан Циншуй действительно шла, но расстояние между ней и остальными четверо не сократилось ни на йоту. Каждый раз, когда ее нога опускалась на землю, на плотном грунте расходились едва заметные, еле различимые водяные круги, и ее шаги странным образом возвращали ее в ту же точку.

Ван Я внезапно почувствовала, как по всему телу побежали мурашки, и завопила:

— Мать моя женщина, да здесь призраки водятся!

Лао Тан покосился на нее и хоть ничего не сказал, но по выражению его лица можно было прочесть: разве ловля призраков — не твое главное ремесло?

Хуан Ци заметила:

— По-моему, это проделки не призраков, а какого-то демона. Сестрица Цин, прекрати идти, ты же топчешься на месте.

Ван Я в изумлении спросила:

— С чего бы на Дороге Желтых Источников заводиться демонам?

Как только она договорила, Лао Тан посмотрел на нее таким красноречивым взглядом, что ей стало не по себе. Тут и она вспомнила о странном Цветке Пиань из Свитка Духов Инь. Ван Я тихо цыкнула и подумала: неужели и впрямь буянит тот самый цветочный демон из свитка? Неужели эта Хуанцюань — его родной дом, и он не хочет уходить сам или не хочет отпускать нас?

Чжан Циншуй медленно повернулась и с тяжелым выражением лица произнесла:

— Ван Я, разве бабушка ничего тебе не рассказывала о демоническом Цветке Пиань внутри Свитка Духов Инь?

Искоса глянув на нее, Ван Я ответила:

— Если бы бабушка рассказывала мне абсолютно все, разве стала бы я расспрашивать тебя и о чем-то просить?

Бросив взгляд на угасающий свет Фонаря, Влекущего Души, Чжан Циншуй мрачно сказала:

— Судя по всему, следуя за фонарем, нам отсюда не выбраться. Сейчас мы все заперты здесь. Ван Я, я надеюсь, ты сможешь отбросить предрассудки и подумать вместе с нами, как отсюда выбраться. Если я не ошибаюсь, прямо сейчас мы не можем отправиться никуда, включая Подземное царство.

Поразмыслив немного, Ван Я повернулась и зашагала вглубь Хуанцюань. Пройдя всего пару шагов, она услышала оклик Хуан Ци:

— Ван Я, ты топчешься на месте.

Оглянувшись, Ван Я убедилась, что расстояние между ней и остальной четверкой действительно ничуть не уменьшилось.

Ван Чэнъань заплескал в ладоши и захихикал:

— Хе-хе, как весело!

Он принялся носиться кругами на одном месте, радостно виляя задом.

Бросив на отца свирепый косой взгляд, Ван Я подумала: сейчас тебе весело, а как проголодаешься, посмотрим, что ты запоешь! Она достала из холщовой сумки Свиток Духов Инь: свиток был аккуратно свернут, вокруг него клубились лишь призрачные тени, и никаких иных аномалий не наблюдалось. Не доверяя этому зрелищу, Ван Я обмотала свиток ремешком колокольчика, прилепила сверху талисман подавления зла и продолжила идти вперед, но все так же шагала на одном месте.

Чжан Циншуй спросила:

— Сяо Ци, ты что-нибудь заметила?

Хуан Ци ответила:

— Я чувствую, что вокруг нас клубится вовсе не ци Инь, а энергия древа И.

Чжан Циншуй слегка кивнула и обратилась к спутнице:

— Ван Я, мы видели лишь лепестки цветка из твоего свитка, а куда делись его стебель, листья и корни?

Ван Я промолчала. Она знала о Свитке Духов Инь прискорбно мало.

Лао Тан поинтересовался:

— И что теперь делать? Отыскать цветочного демона, который затаился поблизости?

Чжан Циншуй сложила руки перед грудью и обратилась к пустоте:

— Старший, если мы чем-то вас оскорбили, прошу простить. Будьте добры, проявите милосердие и отпустите нас, а если у вас есть какие-то указания, мы обязательно им последуем.

Вокруг царила мертвая тишина. Если и можно было назвать хоть какой-то звук движением, так это то, как увядающие цветы Пиань один за другим опадали со стеблей.

Подумав немного, Ван Я медленно развернула Свиток Духов Инь, желая проверить, не этот ли Цветок Пиань строит козни. По мере развертывания свитка наружу вырвалось огромное количество духов, и в то же мгновение вокруг них вспыхнула зеленоватая световая завеса. Этот тусклый ореол света полностью накрыл их самих, а также вырвавшихся на свободу духов. Свет этот очень напоминал биолюминесценцию светящихся растений, и его зловещий мертвенный отблеск, внезапно озаривший темную Дорогу Желтых Источников, выглядел куда страшнее встречи с настоящим призраком.

Хуан Ци тихо произнесла:

— Это энергия, которую излучают окружающие нас Цветки Пиань.

Не отрывая глаз от свитка, Ван Я уже приготовилась пережить еще один ужас, но с удивлением обнаружила, что цветок исчез — внутри остались лишь призрачные тени и кровавое зарево, а от самого растения не осталось и следа. Лицо Ван Я побелело, и она выдохнула:

— Неужели когда я открыла свиток в прошлый раз, то случайно вернула запечатанного в нем демона обратно в Хуанцюань? Неужели предки клана Фэн поймали этот цветочный демон и заточили его в свиток, а я по неосторожности выпустила его, и теперь он явился за местью?

Хуан Ци испуганно пролепетала:

— Неужели мы и вправду умрем здесь?

Чжан Циншуй протянула руку, мягко сжала пальцы Хуан Ци и тихо проговорила:

— Не бойся.

Она не сводила глаз с зеленой световой завесы.

Лао Тан кашлянул в кулак и предложил:

— Ван Я, давай объединим усилия, прорвем эту преграду и вырвемся наружу? Сидеть сложа руки и ждать смерти хуже, чем рискнуть всем в открытом бою.

Кивнув, Ван Я ответила:

— Хорошо!

Она свернула Свиток Духов Инь и сунула его обратно в холщовую сумку. Заняв устойчивую позицию, она сложила пальцы в печать и метнула в сторону преграды Талисман разрушения зла Лазурного Дракона древа И.

В то же время Лао Тан положил руку на ножны, единым движением вытащил метровый тандао и бросился вперед.

Хуан Ци вцепилась в руку Лао Тан и завопила:

— Дядя Тан, не двигайся!

Стоило ей произнести это, как запущенный Ван Я талисман врезался в зеленую световую завесу, окружавшую их.

Ван Я увидела, как при столкновении с преградой талисман распустился волной водянистого сияния, после чего вся стена света ослепительно заискрилась. Заключенная в ней мощная энергия стихии дерева хлынула на них сокрушительным горным потоком!

Чжан Циншуй молниеносно шагнула вперед, заслонив собой Ван Я, и взмахнула правой рукой. Из ее ладони выстрелила сине-зеленая лоза, вспыхнувшая ослепительным зеленым светом и закручившаяся вокруг них подобно извивающемуся дракону. Стоило зеленому свету на лозе затрепетать, как он отсек падавшие потоки враждебной энергии, и сияние завесы угасло. Но в следующий миг из-под земли взметнулись бесчисленные корни, в мгновение ока оплели их ноги и потащили вниз. Земля под ногами в этот момент стала невероятно мягкой, превратившись в подобие зыбучего песка, и все четверо по колено увязли в почве быстрее, чем успели моргнуть.

Эти корни толщиной превышали большой палец, но когда Лао Тан со всей силой рубанул по ним тандао, клинок лишь содрал с них верхний слой кожи.

Ван Я выхватила Талисман Алого Птицы, сжигающий зло, и попыталась прилепить его к оплетшим ноги корням, но из воздуха без всякого предупреждения вылетел сине-зеленый холодный луч и точно угодил ей в запястье. Все произошло настолько быстро и неожиданно, что Ван Я успела лишь заметить вспышку зелени, как вдруг ее запястье пронзила острая боль — зажатый в ладони талисман даже не успел активироваться, выпал на землю и мгновенно скрылся под толщей извивающихся корней. В следующую секунду Ван Я почувствовала, как в нее летит множество других лучей. Они двигались так стремительно, что она успевала заметить их лишь в момент удара: лицо, руки, ноги, спина, поясница — все оказалось под ударом. Хуже всего пришлось лицу: бесчисленные холодные лучи впились в кожу, отчего девушка взвыла от дикой боли. Во рту закололо, словно от тысяч иголок, а щеки запылали огнем. Охваченная болью и яростью, Ван Я попыталась нащупать в кармане древние медные монеты, но обнаружила, что уже по пояс увязла в земле, а десятки корневищ толщиной с палец намертво скрутили ее запястья. Вылезавшие из почвы толпы корней отчаянно хлестали ее по лицу и телу, заставляя испускать одну невыносимую жалобную вопль за другой. Опутанная по рукам и ногам плотным коконом, она отчаянно пыталась сопротивляться, но все ее усилия были тщетны. Ощущая, как стремительно погружается вниз, она вскоре не смогла даже кричать — корни забили ей рот, сделав дыхание невозможным.

Неужели цветочный демон собирается затащить ее под землю, заживо похоронить и превратить в удобрение?

Ее грудь сдавило с такой силой, что перехватило дыхание; Ван Я даже почувствовала, как ее и без того скромную грудь сплющило, а соски пронзила острая боль — казалось, корни вонзились прямо в живую плоть. В ее душе вскипела дикая ярость: проклятый демон, да куда ты летишь! Оставь в покое мои сиськи, тварь, я тебе этого не прощу! Вцепившись зубами в забивавшийся в смердящий грязью рот корень, она почувствовала, как из нижней части живота поднимается поток энергии и просачивается во все меридианы. Следом накатила та самая жгучая боль, от которой голова готова была взорваться, и Ван Я забилась в истерике. Ей казалось, что она горит заживо: кости, меридианы, внутренние органы и даже кожа — все полыхало в огне. Одичав от боли, она царапалась и билась, пока перед глазами не запестрели черные круги. Внезапно мир залило ослепительным алым светом — кровяно-красным! Она увидела бурлящие потоки энергии, в затуманенном сознании ей даже померещился пропавший Цветок Пиань. Цветок лишь мелькнул и снова исчез, вокруг воцарилась прежняя темнота, и тело вновь обрело невесомость — такую легкую, что она почувствовала себя перышком, унесенным порывом ветра в небеса. Бессмысленным взглядом она смотрела в высь, залитую кроваво-красным светом, где повсюду кружились в воздухе лепестки и листья Цветов Пиань.

— Ван Я...

— Ван Я...

— Яя...

До нее донесся чей-то голос, показавшийся очень знакомым.

— Ха-ха-ха-ха... — безумный смех ворвался в ее уши. Голос не принадлежал Лао Тану, у того тембр был не столь тонким; Чжан Циншуй? Нет. Чжэнъянься? Тоже нет. Безумный смех вдруг стал каким-то радостным, переполненным чистым весельем, и приближался все быстрее, все отчетливее, все ближе, словно его обладатель стремительно мчался к ней.

Ван Я вновь ощутила резкую боль в точке жэньчжун над верхней губой, словно кто-то изо всех сил впивался в кожу ногтями. Одновременно с этим она увидела огромную зеленую руку, пробившуюся сквозь кроваво-красный свет. Эта зеленая рудиментарная лапища была колоссальных размеров — метра три-четыре в длину — и легко могла схватить ее и раздавить в лепёшку.

— Ван Я...

— Ох... Яя, что с тобой...

Это плачет ее отец? Ван Я видела, как эта громадная лапа протянулась к ней, но вдруг начала расплываться. Голос отца становился все громче, алый свет вокруг быстро таял, и сквозь пелену она расслышала крики Хуан Ци и Лао Тана. Перед глазами постепенно появлялся свет — яркий луч карманного фонарика, а затем в поле зрения возникло лицо Чжан Циншуй.

Рядом раздался голос Лао Тана:

— Очнулась, очнулась!

Почувствовав резкую боль под носом, Ван Я увидела, как Чжан Циншуй неторопливо убирает руку. Та отдернула пальцы, и Ван Я тяжелым мешком рухнула на землю, издав сдавленный стон и не в силах перевести дыхание. Лишь спустя долгое время она кое-как приподнялась и огляделась: вокруг царила непроглядная тьма, и лишь крошечный карманный фонарик в руке Лао Тана выхватывал из мрака белое пятно. Судя по миниатюрному размеру, этот фонарик никак не подходил такому здоровяку, как Лао Тан. Что до Чжэнъянься — кто видел, чтобы слепец носил с собой карманный фонарик для освещения? Неужели это вещь Чжан Циншуй? Повернув голову к Чжан Циншуй, она заметила, что та уже встала и всматривается в темноту. Почувствовав ее взгляд, Чжан Циншуй внезапно обернулась. Их глаза встретились, и хотя девушка быстро отвела взгляд в сторону, уголки ее губ слегка приподнялись — она улыбалась!

Ван Я признавала, что улыбка Чжан Циншуй была красивой, но почему ей казалось, что та улыбается черт знает как странно? Недовольно фыркнув, Ван Я протянула:

— Чжан Циншуй, неужели щипать меня за носогубную точку было так смешно?

Посветив фонариком в глаза Ван Я, Лао Тан констатировал:

— Все, в порядке.

Странным, каким-то заговорщицким взглядом он посмотрел на нее и добавил:

— Ты что, совсем не помнишь, что только что произошло?

Заметив, что Лао Тан уставился на нее так, будто у нее на лице вырос цветок, Ван Я перевела взгляд на Ван Чэнъаня и увидела, что тот сердито дуется, сжав кулаки так, будто собирается с кем-то драться. Ван Я спросила:

— Пап, у меня что-то на лице?

Разъяренный Ван Чэнъань выпалил:

— Яя, скажи папе, кто тебя ударил! Я разобью ему морду до состояния свиной головы!

Что значит «тоже»? Ван Я вдруг отчетливо почувствовала неладное: ее щеки пылали огнем! Проведя руками по лицу, она с ужасом обнаружила, что под ладонями больше нет прежней гладкой кожи, умещающейся на ладони — ее лицо разнесло по меньшей мере вдвое, и при каждом прикосновении по телу пробегали мурашки от дикой боли! Волна бешенства ударила в грудь, заставив ее подскочить на месте с диким воплем:

— Ах ты ж мать твою, проклятый Цветок Пиань, я тебе этого не спущу!

Черт! Грудь тоже болела, соски горели огнем! Ван Я инстинктивно потянулась к груди, но вовремя заметила стоявших перед ней двух дядек, с трудом сдержала порыв и осталась стоять на месте, едва не расплакавшись от отчаяния.

Заметив слезы на глазах дочери, Ван Чэнъань тут же принялся ее утешать:

— Яя, не плачь, папа поможет тебе дать сдачи. Даже если она опухла как свиная голова, свиньей ты от этого не станешь, а если кто посмеет назвать тебя свиноматкой, я и ему разобью морду!

Сквозь зубы глядя на Ван Чэнъаня, Ван Я покривила свое усыпанное царапинами, синяками и опухолями лицо в устрашающей гримасе. Больше всего ее бесило то, что у всех остальных лица были в полном порядке, ни единой царапины на теле, и только она одна раздулась так, что стыдно людям показаться. Осмотрев руки, она увидела, что вся открытая кожа покрыта сплошными повреждениями. Хотя одежды она не расстегивала, но была уверена, что живого места на ее теле тоже не осталось! Ван Я затряслась от злости! Проклятый Цветок Пиань, да чем я перед тобой провинилась? Даже если у тебя есть претензии, ты не трогала прямых потомков клана Фэн, хотя я сама вытащила тебя из свитка — и почему лупила только меня, какого черта тебе от меня надо?! Две несчастные чувствительные точки на груди Ван Я вновь пронзило невыносимой болью. Обессилев от гнева и боли, она возненавидела эту проклятую тварь так сильно, что была готова сжечь ее дотла, где бы та ни пряталась. Для женщины лицо и грудь — самое главное, а эта поганая цветочница изуродовала все разом! Я признаю, что красива и хороша собой, но рядом же стояла Чжан Циншуй, верно? У нее и грудь выдающаяся, и задница круглая, и лицом она мне ни в чем не уступает — почему ты не тронула ее?!

http://bllate.org/book/19161/1881414

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь