Юэ Лэ хоть и не понимала происходящего, но тоже хотела хоть чем-то помочь, пока не подоспел лекарь, поэтому послушно выполнила веление. Пань Сяоси нащупала на столе чашку и уже собиралась поднести край к губам Цянь Сыюй, как вдруг подумала: яд в микстуре не при чём, неужели отравлена эта чайная вода? Неужели я сама отравила её? В панике она швырнула чашку, изо всех сил разжала зубы Цянь Сыюй и тихо забормотала, уговаривая: Чжэнь-эр, хорошая моя, не бойся, я спасу тебя, я не дам тебе умереть, не позволю тебе покинуть меня, ну же, открой рот, шире открывай, помоги мне. Боль и горечь, поднимавшиеся от горла до самого живота, уже лишили Цянь Сыюй сил; она лишь бессильно и неконтролируемо билась в судорогах, не в силах сосредоточиться и хоть как-то помочь Пань Сяоси, и той не оставалось ничего иного, как просунуть палец между её губ и зубов: Тогда укуси меня, только не смыкай зубы, просто кусай меня.
Пань Сяоси не смела отдернуть руку и, превозмогая боль от укушенного пальца, другой рукой высоко приподняла глиняную миску, осторожно вливая в рот Цянь Сыюй подсоленную воду. Стоило влить миску солевой воды, как Цянь Сыюй вытошнило. Пань Сяоси с тревожным видом глянула на дверь комнаты, и тут Юэ Лэ велела нескольким поварам принести к кровати еще соленой воды, предусмотрительно прихватив маленькую деревянную ложечку. Пань Сяоси благодарно взглянула на неё и продолжила вливать соленую воду в рот Цянь Сыюй. Та мотала головой, отказываясь пить дальше — она действительно больше не могла сделать ни глотка. От каждого движения головой и попытки вырваться зубы Цянь Сыюй сжались еще сильнее, впившись в указательный палец Пань Сяоси глубже, а попавшая в ранку соленая вода лишь усилила жгучую боль. Разозлившись, Пань Сяоси выдернула палец, подбежала к столу и бросила: Ладно, раз не хочешь пить, я выпью вместе с тобой!
Она схватила чайник, наполнила доверху чашку, залпом осушила её и выдохнула:
— Буду травиться с тобой, буду пить с тобой! Посмотрим, умрем мы вместе или выживем тоже вдвоем.
Цянь Сыюй скорбно склонила голову набок, из её глаз текли слёзы, но от боли она не могла вымолвить ни слова. Пань Сяоси тоже изо всех сил постаралась унять мучения и хриплым голосом спросила:
— Будешь пить или нет?
Её ноги уже подкашивались, и она начала оседать на пол. Юэ Лэ вытолкала поваров из комнаты, прикрикнув:
— Айя, чего стоите столбом, живо идите разводить соленую воду! Быстро марш отсюда!
Подхватив Пань Сяоси под руки, она заговорила:
— Ишь ты, какая героиня нашлась! Больше всего на свете не выношу, когда люди устраивают показуху со смертоубийством. Ну-ка, обе быстро и покорно выпейте эту соленую воду. Еще бабушка надвое сказала, поможет ли это вообще, так что хватит упрямиться.
Пань Сяоси схватилась за живот, распласталась на полу, а другой рукой указала на Цянь Сыюй:
— Сначала она.
Цянь Сыюй снова залилась слезами и отчаянно затрясла головой. Превозмогая боль, Пань Сяоси сронила пару слезинок и изо всех сил рявкнула:
— Будешь пить или нет?!
И, уткнувшись лицом в пол, умолкла. Цянь Сыюй умоляюще уставилась на Юэ Лэ и зачастила моргать. Юэ Лэ покачала головой, присела на край кровати, начерпала ложкой соленой воды и поднесла к губам Цянь Сыюй:
— Пей давай, а то она помрёт. Я же не могу бегать между вами и кормить вас по очереди с ложечки! Лучше выпей столько, чтобы смогла сама подняться и продолжить, тогда я смогу заняться ею.
Цянь Сыюй жадно сделала несколько глотков, ухватилась за руку Юэ Лэ и с трудом поднялась на ноги, уткнувшись лицом в край кровати и продолжая вливать в себя воду, словно голодная скотина. Юэ Лэ тяжело вздохнула:
— Сдаюсь. Что вы за напасть такая, откуда взялись? Мои бедные глаза, так издеваться над ними — это же просто мука.
Она легко похлопала Цянь Сыюй по спинам, поднялась, повернулась к Пань Сяоси, рывком схватила её за плечи и заставила сесть:
— Эй, хватит притворяться мертвой. Си-си вон сама пьет, теперь твоя очередь.
Она зажала рот Пань Сяоси и бесцеремонно сунула носик деревянной ложки ей между губ, вливая внутрь соленую воду.
***
Издалека наблюдая за тем, как Пань Сяоси и Цянь Сыюй плещутся водой у пруда, Юэ Лэ вспомнила, как всего пару дней назад обе девушки были отравлены и балансировали на волосок от смерти. Прибывший тогда поспешно лекарь Ван, спасавший их иглоукалыванием, во время приготовления лекарств интересовался у неё, откуда она узнала о методе промывания кишечника соленой водой. При этой мысли она прикрыла лоб шелковым платком от палящих лучей солнца и, прищурившись, внимательно оглядела Пань Сяоси с головы до ног, а затем с подозрением покосилась на Цянь Сыюй.
В Павильоне Невозврата, кроме этих двоих, пожалуй, не сыскать и третьей такой. Но в таком крошечном городке, как эта древняя столица, несколько дней назад, когда Пань Сяоси устроила переполох в Павильоне Невозврата, зеваки и любители зрелищ толпами валили в её бордель. Разумеется, увеличение выручки шло только на пользу. И раз уж эта Царица цветов по имени Си-си способна приносить Павильону Невозврата такое богатство, ей следовало крепко держать девицу при себе и ни в коем случае не позволять ей просто так уйти. Юэ Лэ бросила на Пань Сяоси ледяной взгляд и молча удалилась.
Пань Сяоси смахнула с лица брызги:
— На солнце мокрая кожа моментально сгорает. Чжэнь-эр, хватит баловаться, пойдём искупаемся, да и пора нам отсюда убираться.
Цянь Сыюй зачерпнула руками воду и плеснула в Пань Сяоси:
— Ну же, давай еще! Дай мне поиграть.
— Разве ты в детстве в воде не наплескалась? — бросила Пань Сяоси, косясь на зябко колеблющееся внизу отражение.
Цянь Сыюй поскользнулась, с шумом плюхнулась в пруд, забавно отфыркиваясь и захлебываясь водой. Попытавшись подняться, она неуклюже грохнулась снова — на этот раз еще комичнее, уйдя под воду с головой. В следующий миг она почувствовала, как её подхватили на руки, вытащив из воды и унеся подальше от пруда. Откашлявшись и выплюнув прудовую воду, Цянь Сыюй повернула голову и нос к носу столкнулась с сияющей улыбкой. Выражение её лица мгновенно сменилось на грозное и свирепое:
— Ты смеешься над тем, что я плавать не умею?!
Пань Сяоси поджала губы:
— Если бы наставница могла сегодня взглянуть на твои водные забавы, она бы умерла абсолютно счастливой.
Цянь Сыюй, которую Пань Сяоси несла на руках, от палящего солнца и приступов досадной злости уже ничего не соображала и пропускала слова спутницы мимо ушей. Её мысли унеслись в тот день, когда она сбежала из дома, когда у неё пытались отнять узелок с вещами, когда её сбросили в озеро, и до того момента, когда стремительно приближающаяся лодченка показалась ей озёрным монстром, и до того, кто её спас… Неизвестно почему её щеки запылали. Украдкой бросив косой взгляд на Пань Сяоси, которая смотрела на неё сверху вниз, Цянь Сыюй смутилась еще сильнее. Замахав руками и ногами, она вырвалась, спрыгнула на землю и бросилась бегом вперед, но не успела сделать и нескольких шагов, как её качнуло, и она рухнула на обочину.
Пань Сяоси смертельно испугалась, подбежала, подняла Цянь Сыюй и принялась массировать точку жэньчжун, но та не приходила в сознание. Подхватив девушку на руки, Пань Сяоси со всех ног бросилась в жилые комнаты.
***
В главном зале Павильоне Невозврата стоял невообразимый гам и шум.
— Эй, выпустите же наконец госпожу Си-си! Мы столько ждем, чего она там копошится?
У квадратного стола посреди зала стоял дородный мужчина в одеждах богатого землевладельца. Выпятив пузатый живот, он колотил складным веером по столешнице. Гости дружно поддержали его криками:
— Вот оно, гостеприимство Павильона Невозврата! Жду не дождусь, и что это за выходки такие у Си-си?
— Царице цветов в борделе положено прихорашиваться, тут уж никуда не денешься.
Юэ Лэ, стоя на втором этаже, взмахнула шелковым платком над толпой и неторопливо направилась к середине лестницы:
— Чего вы всполошились? Чего раскричались? Наша милая Си-си любит утонченных господ, а от ваших диких воплей она у дверей комнаты даже шагу ступить не смеет. Уважаемые господа, куда же вы так спешите?
Зал разразился хохотом, а затем снова стих. Чжао Хань даже не поднялся с места — лишь скосил глаза на Юэ Лэ и холодно усмехнулся:
— Всего-то девка из борделя, чай не благородная девица из знатной семьи, к чему столько церемоний? Я бы с удовольствием взглянул, насколько хороша собой эта ваша распрекрасная Царица цветов.
Юэ Лэ не растерялась. Окинув взглядом наряд Чжао Ханя и лица сидевших с ним за столом мужчин, она приблизилась и только тогда заговорила:
— Ой, а этот молодой господин нам незнаком. Видимо, пожаловал к нам впервые, да еще и человек знатный да богатый. Благодарю всех почтенных гостей за то, что жалуете нас своим вниманием, но у Павильона Невозврата свои порядки, и Царицу цветов не так-то просто увидеть по первому требованию.
Чжао Хань небрежно вытащил слиток золота, швырнул его на стол, подтянул к себе кубок с вином и продолжил невозмутимо пить в одиночку. Юэ Лэ восхищенно протянула:
— Ой, молодой господин, какая щедрость!
Не успела она протянуть руку, как веер, которым только что стучали по столу, раскрылся и заслонил золото. Толстяк процедил:
— Когда появится Си-си? Надеюсь, получив это, вы не заставите нас ждать до бесконечности?
Юэ Лэ щелкнула пальцем по вееру, отводя его в сторону, и, ловко подхватив золото, громко крикнула наверх:
— Си-си, спускайся! Си-си, поживее!
В зале воцарилась абсолютная тишина. Шло время, но на втором этаже никто не появлялся. Юэ Лэ неловко улыбнулась и уже собиралась бежать наверх подгонять строптивую девицу, как вдруг у края лестницы мелькнуло яркое матерчатое облако. Замужняя женщина в маске прямо по перилам стремительно спланировала вниз, сорвав восторженные аплодисменты публики. Приземлившись на пустой сцене прямо под центральной стеной залы, гостья взмахнула руками, и над струнами зажатой в её руках пипы пронесся раскатистый, звенящий аккорд.
Звуки музыки были совершенно незнакомы слуху присутствующих. Посетители завороженно уставились на сцену: грациозный танец девушки и это звучащее с небес божественное мелодичное чудо разом поразили зрение и слух каждого. Мужчины потеряли рассудок — раздались безумные крики, вопли одобрения и свист… Пань Сяоси даже расслышала звуки, подозрительно напоминающие визг резаной свиньи, которую уже раз сто ткнули кинжалом, а она всё никак не подохнет. Собравшись с духом, она мысленно чертанула носком туфельки на сцене несколько проклятых кругов: если бы не хрупкое здоровье Чжэнь-эр, ни за что на свете я бы не стала переодеваться ею и развлекать эту свору распутников! Боже мой, да пусть после этой ночи все они превратятся в евнухов!
Юэ Лэ во все глаза разглядывала Пань Сяоси, лихорадочно размышляя: фигура Си-си была чуть миниатюрнее, так кто же это тогда? Неужели та самая девица, что была при ней? Неужели они обе — небожительницы? Но вместо того, чтобы расплыться в улыбке, её лицо исказилось от горькой скорби. Если небеса швыряют к твоим ногам пироги с мясом, то швыряют сразу по два, совершенно не думая, сможет ли Юэ Лэ их проглотить! Выходит, кроме этих двух девиц, все те девушки, в которых она вкладывала столько сил и труда, теперь ничего не стоят? Ох, боюсь, это вовсе не благословение небес.
Она подняла глаза на второй этаж в поисках Цянь Сыюй, но увидела лишь Инь Сюй, которая стояла, прислонившись к опорной колонне и неотрывно глядя на танцующую Пань Сяоси. Юэ Лэ шагнула на лестницу, приблизившись к ней:
— Инь Сюй, в чем дело? Где Си-си?
Инь Сюй продолжала пялиться на сцену и презрительно скривила губы:
— Лежит в комнате. Сказала, что давала слово хозяйке не нарушать обещания. Эта девушка одолжила мою пипу, наскоро переоделась и сразу спустилась вниз, а я не посмела её останавливать.
Юэ Лэ тихонько угукнула и тоже вперила взгляд в Пань Сяоси.
Вдруг Чжао Хань громко выкрикнул:
— Цянь Сыюй!
Пань Сяоси во время очередного вращения незаметно определила источник звука и бросила на Чжао Ханя мимолетный взгляд. К её удивлению, мужчина выкрикнул имя снова. Допотопный метод проверки! Этот тип неразрывно связан с Поместьем Цянь. Опасаясь, что Чжэнь-эр по простодушию высунется со второго этажа, она, не доиграв аккорд, резко прижала струны ладонью и крикнула в сторону столика Чжао Ханя:
— Если у тебя полно денег — швыряй их молча, а то треплешь языком без умолку, а самого звона монеты я так и не увидела! Больше всего на свете терпеть не могу позёров!
Чжао Хань крайне оскорбился, но тем не менее с улыбкой вытащил серебряный слиток и швырнул его на сцену, тихо бросив толстяку:
— Ты вчера случайно не перепутал? Если эта девица — та самая с портрета, то роток у неё явно не благородной девицы.
Толстяк тоже выудил слиток и запульнул на сцену:
— Госпожа Си-си, не пора ли снять эту маску, что вы носите с самого утра? С того дня, как вы впервые вышли на сцену, лица вы не прятали, к чему сегодня этот фарс?
Он подмигнул Чжао Ханю, и тот швырнул еще один слиток:
— Верно, сними маску, дай же почтенной публике полюбоваться твоей красотой!
Гости в зале тут же подхватили почин: посыпались новые серебряные слитки и требования немедленно показать лицо. Юэ Лэ чуть не сама бросилась со второго этажа собирать эти сокровища, но раз уж серебро приняли, следовало снять с Пань Сяоси маску. Навалившись грудью на перила, она металась взглядом между зрителями и деньгами, отчаянно нервничая.
А Пань Сяоси тем временем уворачивалась от летевших со всех сторон монет. Нашлись и те, кто норовил использовать её как мишень: не попав с первого раза, швыряли снова. Мужчинам доставляло удовольствие заставлять эту молчаливую женщину чувствовать боль, и они бросали серебро с особым азартом, напрочь забывая, что швыряют собственные деньги. Получив пару болезненных ударов, Пань Сяоси взбесилась:
— Вы что думаете, это метеоритный дождь?! Раскричались, разошлись, вам заняться больше нечем?!
В зале раздался дружный хохоток. Пань Сяоси рассвирепела еще сильнее: когда это Пань Сяоси унижалась до того, чтобы ублажать мужчин?! Эта банда неблагодарных ублюдков смеет закидывать её деньгами, да я…
В этот момент её осенило: она же выступает под чужим именем, заменяя Цянь Сыюй, а сидящие внизу мужики требуют снять маску. Нельзя поддаваться импульсам!
Она намеренно завалила корпус набок, изображая, будто её снова подбили монетой, и затянула фальшивым, приторно-сладким голосом:
— Ой-ой-ой, у кого это одолжил третий глаз небесный владыка Эрлан-шэнь? Надо же так метко бросать, мне же больно! Какие вы все злые, больше не буду с вами играть, противные!
Едва договорив, она взмыла в воздух, оперлась ногой о перила лестницы и с той же скоростью, с какой появилась, растаяла перед глазами изумленной толпы.
Юэ Лэ тут же взмахнула платком, отдавая приказ слугам:
— Убирайте тут всё!
А затем повернулась к публике:
— Дорогие гости, наша Си-си уже добрую половину дня танцует и играет, пора ей и отдохнуть. А ну-ка, сейчас я попрошу Хань Су исполнить для вас песенку! Угощайтесь, пейте, зажимайте в объятиях нежные тела на здоровье!
Сопровождающие девицы тоже не растерялись: парой слов, уговорами и лестью они мигом вернули в зал атмосферу веселья.
— Лови момент, пока жив.
Чжао Хань неизвестно когда оказался прямо за спиной Юэ Лэ. Та резко обернулась с испуганно-злым выражением лица, которое в ту же секунду сменилось лучезарной улыбкой:
— Судя по словам молодого господина, у вас весьма возвышенные взгляды.
Чжао Хань снова вытащил слиток золота, протягивая его хозяйке:
— Я останусь здесь ночевать.
Юэ Лэ приняла золото и расплылась в улыбке:
— Интересно, на какую из девушек нашего Павильона Невозврата пал выбор молодого господина?
— Мне нужна ты… — самодовольно глядя на остолбеневшую Юэ Лэ, Чжао Хань выдержал паузу и с расстановкой продолжил: — Царица цветов Павильона Невозврата.
Юэ Лэ опешила еще сильнее. Не то чтобы она не хотела срубить это золотишко, но, откровенно говоря, ни Си-си, ни та девица с мечом в руках формально не были её работницами. Царица цветов — да, но Я Фэн оставила четкое предупреждение… Мысленно сопоставив всё, она расхохоталась, да так громко и долго, что казалось, этот смех не прекратится никогда.
***
Юэ Лэ, сжимая в пальцах золотой слиток, со смехом склонилась над перилами.
В этот момент в Павильон Невозврата влетел мальчишка-служка и что-то зашептал на ухо пузатому землевладельцу. Тот со щелчком сложил веер, несколько секунд пристально смотрел на Чжао Ханя на втором этаже, а затем поднялся и направился наверх. Чжао Хань тоже двинулся к лестнице. Поравнявшись, они шепнулись о чем-то, после чего Чжао Хань обернулся и бросил:
— Сегодня у меня есть неотложные дела, так что пусть этот золотой слиток пока побудет у матушки Юэ на хранении. А когда я в следующий раз переступлю порог Павильона Невозврата, вы обязаны устроить мне ночлег в покоях Царицы цветов.
Юэ Лэ шумно выдохнула и с бесконечным облегчением расплылась в улыбке:
— Счастливого пути, молодой господин! В следующий раз… Ха-ха, разумеется, само собой! Не сомневайтесь, я непременно позабочусь о том, чтобы вы провели ночь с нашей красавицей.
Проводив взглядом процессию Чжао Ханя, она вспомнила о Пань Сяоси и Цянь Сыюй, переглянулась с Инь Сюй и решительно зашагала в сторону спальни Цянь Сыюй.
Внизу, в главный зал, один за другим вливались солдаты. Выстроившись в две шеренги по обе стороны входа, они замерли в ожидании. Цянь Линьи перешагнул порог и суровым, властным взглядом окинул помещение. Солдаты тут же рассредоточились, принявшись выгонять из зала испуганных посетителей.
Инь Сюй со всех ног бросилась в комнату Цянь Сыюй, чтобы предупредить их, но не успела Юэ Лэ раскрыть рта, как пришедшая в себя Цянь Сыюй с криком бросилась к выходу:
— Сяоси, я не хочу выходить замуж за молодого господина Чжао!
Пань Сяоси опешила:
— Какой еще молодой господин Чжао? Замуж? Ты?!
Инь Сюй тут же вставила слово:
— Какой он молодой господин? По мне, этот сановник по возрасту тебе в отцы или деды годится!
Цянь Сыюй скатилась с кровати:
— Неужели это мой отец?! Меня так быстро нашли?
Она вцепилась в рукав Пань Сяоси, судорожно пытаясь натянуть маленькие вышитые туфельки прямо на пороге спальни, и снова закричала:
— Сяоси, я правда не хочу выходить замуж за этого Чжао!
В душе Пань Сяоси творился полный кавардак. Во-первых, Цянь Сыюй собралась замуж — ведь раньше она говорила, что будет выбирать жениха только в следующем году, почему всё так ускорилось? Во-вторых, появление Цянь Линьи в Павильоне Невозврата с целью схватить дочь и уволочь домой выдавать замуж — и без того головная боль, но что будет, если он обнаружит, что Пань Сяоси жива?
В голове Юэ Лэ бушевала еще более страшная буря. Внимательно вглядываясь в перепуганное лицо Цянь Сыюй, она лихорадочно думала: услышав её вопли, она сперва решила, что Я Фэн подослала к ней сбежавшую невесту; если спрятать её в Павильоне Невозврата, надеть на неё маску, как на ту девицу, и выпустить на сцену продолжать доить деньги — этакая птица счастья сама идет в руки! Но послушав дальше, она поняла: Царица цветов в её борделе — дочь крупного чиновника! Это уже не денежная жила, не свалившийся с небес пирог и даже не просто горячая картошка, которую не удержать в руках. Издревле простому торговцу тягаться с чиновниками — верная смерть, а это бедствие Я Фэн подбросила ей самолично. Разве сможет она, Юэ Лэ, в одиночку противостоять такому удару?
В коридоре из одной из комнат с криками негодования вытолкали гостя, зазвучал топот множества ног, сбегающих вниз. Цянь Сыюй подбежала к двери, высунув наружу лишь половину головы, но тут же наткнулась взглядом на форменный парадный мундир. Медленно подняв глаза, она едва успела открыть рот, чтобы позвать отца, как ледяной взгляд Цянь Линьи пригвоздил её к месту, заставив онеметь от страха.
Юэ Лэ поспешно выступила вперед, расплывшись в сладчайшей улыбке:
— Не знаю, какая муха укусила вашего сиятельство, что вы соизволили явиться в Павильон Невозврата с такой оравой солдат? Что здесь происходит?
Цянь Линьи холодно глянул на неё:
— Ты здесь главная?
Дождавшись кивка, он указал на Цянь Сыюй:
— Каким образом она оказалась в Павильоне Невозврата?
Юэ Лэ тут же нашлась:
— Эта барышня сильно простудилась, к счастью, наша Инь Сюй подобрала её на улице, приютила, чтобы та пришла в себя, и даже приглашала лекаря Вана из Зала Возвращения Весны осмотреть её. Если ваша светлость не верит, можете навести справки в Зале Возвращения Весны. Правда, она всё еще слаба и нуждается в уходе. Неужели вы пожаловали к нам именно в поисках этой девушки?
Цянь Линьи обошел этот вопрос стороной и продолжил допрос:
— Ранее до меня доходили слухи, что у новой Царицы цветов в Павильоне Невозврата потрясающая красота, что она исполняет незнакомые мелодии и танцует невиданные танцы. Кто она такая?
Хотя в душе Юэ Лэ испугалась, на лице её не дрогнул ни один мускул, и она продолжила осторожно лгать:
— Царица цветов нашего заведения — это…
Обернувшись, она с удивлением обнаружила, что Пань Сяоси и след простыл, и перевела испуганный взгляд на Инь Сюй. Та задрожала всем телом, будто от удара молнии, рухнула на колени и запричитала:
— О господине, помилуйте! Зачем вы ищете меня? Я ведь просто случайно подобрала на дороге простуженную барышню Си-си, привела её сюда, позвала лекаря, купила лекарства! Я отродясь не совершала ничего дурного, умоляю, не арестовывайте меня!
Реакция Инь Сюй одновременно порадовала и слегка разочаровала Юэ Лэ: легенда была разыграна как по нотам, но девица явно переигрывала от страха — мало того, что шлепнулась на колени, так еще и сболтнула имя. Теперь прикинуться дурочкой уже не получится.
Цянь Линьи действительно переменился в голосе, сурово спросив:
— Откуда ты знаешь, что она Си-си?
Юэ Лэ скрипя сердцем перебила её:
— Ваша светлость, простите мою дерзость! Когда лекарь Ван только привел её в чувство, я, как хозяйка Павильона Невозврата, естественно, должна была поинтересоваться именем девушки и тем, где её дом, чтобы отправить родным. Но она была так слаба, что едва вымолвила «Си, си, си…» — и снова потеряла сознание. Вот мы с Инь Сюй и стали звать её барышней Си-си. Право слово, мы понятия не имеем, в чем она перед вами провинилась! Впервые в жизни наш Павильон Невозврата видит столько солдат. Если эта девица в чем-то виновата, ваша светлость вольна забрать её силой — мы не имеем к ней никакого отношения! Мы просто случайно подобрали незнакомку на улице, из чистого милосердия…
Цянь Линьи, судя по всему, вполне удовлетворился объяснениями Юэ Лэ. Он махнул рукой двум солдатам:
— Увести.
Цянь Сыюй в ужасе шарила глазами по комнате в поисках Пань Сяоси. Видя, что родной отец даже не признал её, она с болью осознала, до чего же сильно её побег из дома разгневал родителя. Неужели и Сяоси на неё сердится? Исчезнуть посреди бела дня, не сказав ни слова… Ах, неужели она и вправду поверила, будто запущенный для неё Фонарь Кунмина означал согласие стать её женой, и теперь, когда её сватают за какого-то молодого господина Чжао, Сяоси обиделась?
Да, всё именно так! Я ведь даже не успела ей ничего объяснить! Что же делать? Что же делать?! Сяоси, куда ты ушла? Я же говорила, что не хочу замуж! Стоит тебе рассердиться, как ты снова сбегаешь, и как мне теперь тебя искать?
Непослушные слёзы снова подступили к глазам, застилая их пеленой, и крупные капли одна за другой покатились по щекам. Так, окруженная двумя вежливыми, но непреклонными солдатами, она шагнула в коридор. Юэ Лэ провожала взглядом зареванное личико, которое снова и снова поворачивалось назад, но не смела вымолвить ни слова. Сделав пару шагов назад, она встала рядом с дрожащей Инь Сюй, а Цянь Линьи с каменным лицом развернулся и последовал за конвоем.
Пань Сяоси, прижимая к груди меч Юэмин в ножнах, присела на корточки за пологом кровати.
Чжэнь-эр только что увезли. Увезли для того, чтобы выдать замуж за какого-то господина Чжао… А что же будет с ней самой?
http://bllate.org/book/19160/1881356
Сказали спасибо 0 читателей